Душевная неприхотливость, Внесла в мой быт былую страсть. Я всë пытаюсь сделать милость, На деле же боюсь упасть. Мне всë влекомо изначально, С собою я всегда на ты. Но что же делает печальным, Те мысли что плетут холсты. Я в них рождаюсь однобоким, Я им всегда в угоду рад. Но чувство стало одиноким, И в нëм нет места для наград. Мне сожаление не чуждо, Во всëм я вижу его след. Как пресловутое искусство, Рисую кистью пируэт. Как же банальна сила меры, Ведь знаний толком не даëт. Всегда во всëм быть просто первым, Озноб вдоль спины выдаëт. И разбежаться у обрыва, Не даст эффект полëта вверх. Осталось просто быть ревнивым, Смотря на жизни круговерть...
Душевная неприхотливость,
Внесла в мой быт былую страсть.
Я всë пытаюсь сделать милость,
На деле же боюсь упасть.
Мне всë влекомо изначально,
С собою я всегда на ты.
Но что же делает печальным,
Те мысли что плетут холсты.
Я в них рождаюсь однобоким,
Я им всегда в угоду рад.
Но чувство стало одиноким,
И в нëм нет места для наград.
Мне сожаление не чуждо,
Во всëм я вижу его след.
Как пресловутое искусство,
Рисую кистью пируэт.
Как же банальна сила меры,
Ведь знаний толком не даëт.
Всегда во всëм быть просто первым,
Озноб вдоль спины выдаëт.
И разбежаться у обрыва,
Не даст эффект полëта вверх.
Осталось просто быть ревнивым,
Смотря на жизни круговерть...