Фрагмент книги Азы Хадарцевой "Легенды Гудского ущелья", в котором она описывает свою экспедицию в ущелье и легенду о возникновении природного явления "Каенный хаос" — груды камней, свалившейся с Гуд-горы.
Аза Асламурзаевна Хадарцева — учёный-филолог, один из первых осетинских литературоведов, фольклорист, педагог, популяризатор национальной культуры.
Аза Асламурзаевна выпускница филологического факультета СОГПИ (ныне СОГУ). После успешного завершения учебы в вузе ей, молодому ученому, была предложена работа на кафедре русской литературы СОГПИ. Здесь она разрабатывала и читала специальный курс лекций: "Патриотические идеи и образы в русской литературе".
За более чем полвека служения науке Аза Асламурзаевна опубликовала множество статей и монографий о развитии культурного и литературного процесса в Осетии. Она исследовала осетинскую прозу, драму, театральное искусство, устное народное творчество, в частности нартовского эпоса.
Вместе с литературоведом Х. Н. Ардасеновым была автором первого учебника по осетинской литературе для 9–10-х классов на родном языке. Этот учебник, опубликованный в 1971 году и неоднократно переиздававшийся с дополнениями и исправлениями, использовался в общеобразовательных школах Осетии на протяжении десятков лет. Также Аза Асламурзаевна написала книгу «История осетинской драмы» (в двух частях).
Мы ехали по давно знакомой Военно-Грузинской дороге, связывающей Северный Кавказ с Закавказьем. Чем ближе к Крестовому перевалу, тем круче становились подъемы и чаще – повороты.
Вот и Крестовый перевал! По преданию, на этом перевале грузинский царь Давид Возобновитель (XII в.), дед царицы Тамары поставил крест. На том месте, где стоял крест, а теперь – обелиск, как говорит древнее предание, было расположено большое селене Фостафорн. Якобы, здесь апостол Андрей Первозванный в 40-х годах I века проповедовал Евангеле осетинам.
Отсюда начинается спуск к Млету, который виднеется где-то далеко на дне ущелья почти на одной с нами вертикали. Нам говорили, что тропинка в Гудское ущелье начинается на одиннадцатом повороте после перевала. Попробуйте, однако, сосчитать, где там одиннадцатый поворот в этом горном лабиринте! Несмотря па тщательное описание путешествия в этих местах Лермонтова Ираклием Андронниковым, на киносъемки его разысканий для фильма «Загадка НФИ», дух старого Гуда - покровителя ущелья – «попутал» нас, и мы доехали до самого Млета, так и не заметив нужного нам спуска в Гудское ущелье.
Стали расспрашивать местных жителей о дальнейшем пути. Мальчик грузин взялся проводить нас до ближайшей цели – аула Ганис – родины писателей Сека и Цомака Гадиевых.
Много легенд и преданий, связанных с этими местами, легло в основу рассказов первого осетинского прозаика. Все здесь казалось необычным и пас не удивило то, что в аул не было проезжей дороги и дальше надо было идти пешком. Зато можно было хорошо разглядеть памятные места, связанные с жизнью и деятельностью наших талантливых писателей, с творчеством одного из гениев русской литературы М. Ю. Лермонтова.
Наш маленький проводник шел и шел вперед по узенькой тропинке, которую со стороны трудно было даже заметить. Иногда нам казалось, что с этой тропики вот-вот можно соскользнуть и покатиться вниз, где серебристо-пенными струями, ласково журча, извивалась Арагва.
Спустившись на дно ущелья, мы увидели так называемый «Каменный хаос», посреди которого ясно обозначилась довольно приличная дорога, которая вела сюда с того самого одиннадцатого серпантина Военно-Грузинской дороги.
«Каменный хаос»... Он образовался из камней, скатившихся с Гуд-горы. Эта гора дала название и самому ущелью. Про Гуд-гору у осетин бытует поэтическая легенда, объясняющая образование и «Каменного хаоса».
Вот эта легенда.
Давно, очень давно, в ауле жила бедная семья, которую господь благословил рождением дочери Нины. Красивее ее не было ребенка во всей Осетии. Не только все население аула, но и далекие путники, видя малютку, взбирающуюся на гору, останавливались и, любуясь, забывали свои обязанности...
Проезжавшие с караванами купцы одаряли девочку блестящими безделушками, кусками яркой ткани.
Влюбился в Нину старый Гуд-дух, властитель Гуд-горы, не видавший за все время своей продолжительной жизни такой красавицы. Он полюбил ее с пылкостью юноши.
Хотела ли Нина подняться на гору – влюбленный старик выравнивал тропинку под ее ножкой; искала ли Нина со своими подругами цветы – Гуд собирал и прятал их в груде камней, рассыпавшихся при приближении красавицы. Ни один из пяти баранов, принадлежащих отцу Нины, никогда не падал с кручи и не делался добычей злых волков. Одним словом, Нина была царицей во всех владениях древнего Гуда – так любил ее могучий старец.
Прошло 15 лет. Из чудесной девочки Нина преобразилась в невиданную красавицу, и любовь старого Гуда разгорелась еще сильнее. Он стал даже подумывать о том, нельзя ли как-нибудь из могучего духа сделаться простым смертным, хотя бы даже и бедным осетином – только стать ближе к Нине.
Девушка пе замечала лобви Гуда – она засматривалась на молодого красавца, своего соседа Сосико. Он был статен, славился силой и ловкостью, умел танцевать не только осетинский танец, по даже и лезгинку, чем могли похвалиться немногие.
Старый Гуд стал ревновать Нину к Сосико, начал преследовать его, заводить в трущобы во время охоты, застилать туманом пропасти под его ногами или засыпать его неожиданной метелью.
Однако коварные замыслы старого ревнивца то и дело срывались. Наступила зима, и Гуд лишился возможности часто видеть свою любимицу. Зато Нина и Сосико стали общаться еще теснее друг с другом. Гуд все это видел, ревновал, бесился и, наконец, ярость его достигла крайних пределов.
Однажды, когда Нина и Сосико долго оставались одни в сакле, Гуд сбросил на них огромную лавину снега. Обвал этот поначалу скорее обрадовал, чем испугал влюбленных – они были рады, что на некоторое время смогли остаться наедине...
Разведя огонь, они сели около него и беспечно предались мечтам и разговорам. Так прошло несколько часов. Сердца влюбленных были полны любовью, другое дело желудки – они просили пищи. Отысканные две лепешки и кусок сыру ненадолго утолили их голод. Прошел еще день, и вместо веселого разговора в сакле послышались голоса отчаяния: узники не думали больше о любви – они думали о хлебе. Прошел и третий, голод еще больше усилился, а надежды на освобождение не было. На четвертый день голодная смерть казалась неминуемой. Сосико кидался из угла в угол, но вдруг остановился. Впалые глаза его устремились на Нину. Он бросился к девушке, крепко обхватил ее руками и впился зубами в плечо. Девушка вскрикнула от боли и ужаса, упала на пол.
В это время послышались голоса, и дверь, очищенная от завала, открылась для узников. Нина и Сосико бросились к своим избавителям. Но это были уже не влюбленные, ненависть и отвращение разделили их. Обрадовался старый Гуд, узнав, что любовь Нины и ее возлюбленного заменилась взаимной ненавистью. Не утерпел старик и разразился таким смехом, что целая туча камней посыпалась с горы в долину. Большое пространство ее и до сих пор густо усеяно осколками гранита...
