Особое место среди заложных покойников занимают дети, родившиеся неживыми или умершие некрещеными. Для таких детей у малорусов существует особое название: потерна, почерчатко, потерчук, потырча.
В дохристианский период смерть таких детей считалась «неправильной», «нечистой», как, к примеру, смерть самоубийц, поскольку они не успели прожить предназначенного им срока. После христианизации важным стало то, что они не дожили до крещения, поэтому их души не получат христианского спасения, а навсегда останутся во власти нечистой силы и сами станут демонами. На Руси такие дети назывались игоши, ичетики, на Украине – потерчата (предположительно, от потерять) или страччуки (от укр. стратити – «утратить»). На Руси и в Белоруссии считалось, что после смерти они становятся кикиморами, на Украине – мавками.
Есть поверье, что не нашедшие покоя души детей витают близ своих могил или просто носятся в воздухе, принимая вид вихря или птиц, и жалобно кричат, прося крестить их.
Поэтому и хоронят их там, где бывает много проходящих. Чаще всего их крики слышны перед грозой, бурей или иной непогодой. Услышавший их мольбы должен снять с себя какую-либо часть одежды или оторвать рукав или кусок подола, бросить в том направлении, откуда слышится крик, перекрестить его и сказать: «Если ты пан, то будь Иван, а если ты панна, то будь Анна», совершая таким образом крещение неприкаянной души. Если душа не будет крещена в течение семи лет, она навечно переходит во власть дьявола и сама превращается в нечистую силу. Такие души опасны для живых, в особенности для матерей с маленькими детьми. Если женщина выйдет на крик витающей в воздухе души некрещеного младенца, она может заболеть и даже умереть. Особенно эти демоны проявляют себя во время Святок, когда их отпускают из ада погулять. Они посещают дома, где не перекрещивают дверей и сундуков с одеждой, и берут себе все, что понравится.
Подольские малорусы верят, что душа потерчатки переходит в пугача (филина), летающего в небе с криком: «крэсты мэнэ».
Если же в течение семи лет их никто не пожалеет и не покрестит, то они превратятся в кикимор, русалок и мавок.
Потерчат обыкновенно хоронят за кладбищем или у перекрестка двух дорог, еще в болоте. Но для них также есть особое место погребения, не применяемое никогда к прочим заложным покойникам, но применявшееся в старину к родителям, т.е. к покойникам чистым: в самом жилище, у порога, в подполье, недалеко от домашнего очага. Иногда их закапывают где-нибудь под деревом в саду или в огороде.
У пермяков и вотяков – ичетики и кутыси.
Духи утопленных в воде младенцев обращаются во враждебных человеку духов «ичетиков» (в буквальном переводе: маленькие). Ичетики – это маленькие существа с длинными волосами. Живут они большей частью в глубоких реках.
На Русском Севере считалось, что загубленные матерями младенцы превращаются в ичеток – маленьких мохнатых человечков, склонных селиться в омутах и на мельницах и предвещающих несчастье, производя звук наподобие хлопанья по воде бичом.
Вотяцкие кутыси (в буквальном переводе: кто хватает, ловит, держит) – духи умерших не своей смертью: утопленников, убитых, подкидышей, погубленных незаконнорожденных младенцев и т.д. Озлобленные, голодные, они напускают на тех, кто имел несчастье с ними столкнуться, болезни и вынуждают дать жертву, которой никто не приносит им добровольно.
Кутысь – хвататель, ловец. Живет чаще всего на ключах и при истоках рек и ручейков, но иногда и просто в оврагах. Людей и скот, на которых он прогневался, он наказывает, во-первых, сильным ужасом, причина которого необъяснима, а во-вторых, разными наружными болезнями, преимущественно коростой, рожей. Кроме беспричинного страха, кутысь пугает иногда дикими голосами или своим внешним видом. Вообще в тех местах, где есть кутысь, непременно чудится, мнится. Как человеку, так и лошади становится трудно дышать, силы быстро падают, начинается лихорадочная дрожь, и затем является общее недомогание всего тела, которое продолжается несколько дней и может привести к смерти, если не принести умилостивительной жертвы кутысю. Ему приносят в жертву небольшие хлебы или пироги с яйцами, а иногда медную мелкую монетку, сырую ячную крупу, завязанную в тряпочку, яйца, блины, живую курицу со связанными ногами.
В старину некрещеных детей хоронили не на кладбищах, а часто закапывали рядом с избой: под полом дома, под порогом, под деревьями в саду, на задах огорода или на перекрестках дорог. В этом случае они превращались в жутких существ, известных как игоши. Игоша – в восточнославянской мифологии мелкий демон, душа мертворожденного или умершего до крещения младенца, а также убитого или проклятого родителями и не достигшего двухлетнего возраста, которого после смерти даже не похоронили надлежащим образом. Выглядит как безрукий и безногий урод.
Такой покойник продолжает незримо жить (и даже расти) в месте своего захоронения и желает стать полноправным домашним духом наряду с домовым. Если не получает должного внимания, начинает устраивать беспорядки и вредить хозяйству и жильцам. Ночами проказничает в домах. Если игошу не злить, то шалости его в основном мелкие и безобидные, например, переворачивает вещи в доме или ворует ценности, царапает стены и мебель, скрежещет, плачет, может спрятать, разбить или сломать какую-то вещь. Чтобы задобрить духа, нужно класть на стол лишнюю ложку и ломоть хлеба, оставлять миску с едой в особом месте, бросать в окно рукавицы и шапку. Если этого не делать, то он может напасть на женщину с ребенком или на беременную, из-за чего те могут заболеть и даже умереть. Если игошу перекрестить и дать ему имя, то он упокоится с миром.
В некоторых славянских странах игоши – новорожденные, утопленные своими горе-матерями в болоте или лунке подо льдом, а также оставленные в лесу. Такие существа живут там, где их оставили. На болоте они попадают под заботу болотной кикиморы и превращаются в ее детей. В водоемах это анчутки.
В лесах живут потерчата. Людям обычно показываются в виде блуждающих бродячих огоньков и странных плачуще-умоляющих голосов, просящих забрать их домой и увлекающих в такие болотные топи, из которых человек уже не вернется.
У русского игоши есть собратья в поверьях других народов: в польском фольклоре существ, возродившихся из душ некрещеных детей, называют божонтками. Тихие и безвредные, они живут рядом с людьми, оставаясь невидимыми. Сердобольные хозяйки оставляют им немного еды, а те в ответ защищают дом от злых духов и приглядывают за детьми. Кроме того, божонтка может принести в дом достаток. Но обижать его не рекомендуется. Шум по ночам, разбитая посуда ‒ это еще цветочки, если сильно разозлить его, можно даже лишиться самого дорогого ‒ домашнего скота.
Сюда же можно отнести утбурда (норв.) или мюлинга (швед.).
Мюлинг или утбурд ‒ в фольклоре скандинавских народов кровожадный дух младенца, убитого матерью или брошенного умирать. Слово «Utburbur» происходит от выражения «ad bera ut barn» ‒ вынести ребенка (на пустошь), то есть избавиться от него, оставив в безлюдном месте. В древности в Норвегии был принят обычай избавляться от больных, слабых, родившихся с физическими уродствами и нежелательных внебрачных детей, а также от лишних ртов в голодные времена. Таких младенцев закапывали в снег (высекали могилку в смерзшихся снегах). Эта практика, восходящая к древности, известна у многих северных народов в силу очень тяжелых условий жизни.
В эпоху от крещения Исландии (примерно 1000 год) до XIII века считалось, что утбурдами становились абсолютно все младенцы, умершие некрещеными.
Считалось, что душа ребенка возвращалась в виде призрака и начинала мстить живым, в первую очередь ‒ матери. Признаком возвращение духа могла быть белая сова, либо же надрывный плач ребенка.
Утбурды ползают на одном локте и одном колене и держат в руке тряпку, в которую были запеленуты. Они не отходят далеко от того места, где их оставили умирать.
Есть аналог в мифологии нанайцев, эскимосов, чукчей и других северных народов ‒ ангъяк. Ангъяк (ангиак) ‒ злобный мстительный дух ребенка, брошенного умирать на мороз.
Ранее, в особо тяжелые времена, среди эскимосов Аляски бытовал обычай: детей, которых не могли прокормить, уносили в тундру и оставляли умирать на холоде. По поверью, после смерти такой ребенок становился ангиаком ‒ мстительным духом, возвращающимся пить кровь своих живых родственников. По ночам он проникал в дом оставившей его семьи и сосал грудь бросившей его матери. Со временем, становясь сильнее, ангиак приобретал способность превращаться в различных диких животных, в облике которых убивал членов своей семьи, одного за другим.
Когда путник идет или едет через снежную пустыню, он может услышать плач ребенка в буране и уханье полярной совы. Ангъяк выглядит как невысокий человек, поросший косматой бурой шерстью, с длинными кривыми когтями и острыми зубами, или как гигантская сова.
Иногда ‒ как побелевший от холода ребенок.
Можно вспомнить и нидагрисур из фольклора Фарерских островов. Это дух убитого матерью некрещеного младенца в виде темно-бурого шарообразного существа, передвигающегося на четвереньках. Любит кусать людей за пятки своими острыми зубами, нападая из темноты. Является по ночам в дом к своей матери и распевает жуткие песенки.
Аналогичный дух в сербской мифологии дрекавац ‒ мифическое существо из фольклора южных славян. По распространенному представлению ‒ душа мертвого некрещеного младенца. Обычно имеет очень тонкое веретенообразное тело с непропорционально большой головой, но может выглядеть как животное или ребенок.
Отличительной чертой существа является способность издавать душераздирающие крики. Обитает оно на краю леса, рядом с кладбищами или неподалеку от селений. Чаще всего преследует родственников, которых считает виновными в своей смерти.
Голод был одним из самых страшных бедствий для всех народов. Порой у людей не получалось прокормить всех детей, и от некоторых из них приходилось избавляться, например, топить в реке. Согласно верованиям, они возвращались в виде шуликунов, карликов с козлиными ногами и огненным дыханием.
Небольшой рост с лихвой компенсировался силой и скоростью, ведь эти монстры часто ездили на лошадях, в ступах или горящих избах. Причем они пытались убить любого, кого встретят на своем пути. Считалось, что пьяниц шуликуны ненавидят особенно сильно. Чтобы избавиться от них, лепили кресты из хлеба. Увидеть этих карликов можно лишь в короткий период от Рождества до Крещения. Все остальное время они прятались под водой. Видимо, предполагалось, что во время лютых морозов лучше не злоупотреблять спиртным.