Рассказ
Эту забавную историю я написала почти два года назад, тогда же и опубликовала на этом сайте. Возможно, кто-то из моих подписчиков ее уже читал. Я вернулась к этой публикации, потому что хочу продолжить серию рассказов о супругах Кошелкиных. Очень они мне симпатичны!
А еще, дорогие мои читатели, объявляю сбор забавных историй о пожилых супружеских парах, рассказывайте их в комментариях. Самые забавные послужат сюжетами для новых рассказов.
Итак, вперед, к новым приключениям!
Чета Кошелкиных возвращалась со свадьбы двоюродной племянницы. Проселочная дорога из деревни Иваньки в их родное село Кульково пролегала через рощу и сельское кладбище. Тишину летней ночи нарушали лишь шелест листвы да голос бабы Клавы, привычно пилившей мужа. Дед Мирон плелся следом за женой, стараясь не икать, соблюдать равновесие и безопасную дистанцию.
– Ты, ирод, мне что обещал намедни? – вещала баба Клава. – Ты божился, что в этот раз не напьешься и вести себя будешь по-человечески, чтобы не краснела я за тебя. А сам? Мало того, что зенки свои залил, так еще эту, продавщицу, как ее? Анжелину, плясать потащил, с поцелуями к ней при всем честном народе полез. У-у-у, глаза твои бесстыжие! Кобель старый!
Дорога, выйдя из рощи, влилась в сельскую улицу. Полная луна выглянула из-за облаков, осветила ряд спящих за заборами домов, свежевыбеленные стены сельмага, пыльный куст сирени у его крыльца и вновь скрылась. Где-то в конце улицы лениво гавкнула собака, ей сонно ответила другая, и вновь все стихло.
Дойдя до своей калитки, баба Клава обнаружила, что деда Мирона за ее спиной нет.
– Ах ты, паршивец! Смылся! Небось назад в Иваньки подался, за продавщицей ухлестывать.
В нерешительности она остановилась. Идти назад за своим благоверным? Одной, ночью, через кладбище? А потом тащить окончательно упившегося деда на себе? Ну уж нет. Утром задаст ему трепку. Баба Клава и сама на свадьбе не отказывалась от рюмочек, поэтому чувствовала неодолимое желание спать. Она вошла в дом и, не зажигая света, улеглась в кровать.
В это самое время три мужских фигуры с накинутыми на головы капюшонами возились с засовом на заднем крыльце сельмага. Ломик справился быстро, и грабители проникли в магазин. Несколько минут спустя три тени с набитыми рюкзаками ушли огородами в рощу. Луна вновь выглянула из-за туч и осветила дорогу, кладбищенские кресты и оградки. Воры остановились на обочине возле свежевырытой могилы, чтобы разобрать и поделить награбленное. Вдруг из-под земли раздался слабый голос:
– Сынки, помогите выбраться отсюда.
В свете луны над краем могилы показалась костлявая рука и ухватила одного из грабителей за ногу. Тот взвыл от страха и рванул в сторону, кроссовок при этом слетел с его ноги и упал в могилу. Двое других, не разбирая дороги, бросились бежать. Вслед им неслось:
– Сынки, куда же вы? Вытащите меня из могилы!
Раскрытые рюкзаки с добычей остались валяться на обочине.
Чуть позже обитателей рощи потревожили звуки гармони и нестройное пение. По дороге из деревни Иваньки в Кульково шла подгулявшая на свадьбе веселая компания. Заметив брошенные на обочине рюкзаки и рассыпанные вещи, люди остановились.
– Смотрите, спортивный костюм… совсем новый, даже с этикеткой, – удивленно сказала одна из женщин, подняв находку.
– Дай-ка сюда, – Анжелина выхватила костюм из ее рук. – Так это же… из сельмага! Сама нынче вывесила его на плечики. Блииин, кажись магазин ограбили… Ну да, вот плеер… коньяк… конфеты – все из моего магазина, с ценниками! – и заметалась вдоль дороги, не соображая, куда бежать и что делать.
Молодежь помчалась в село, и вскоре роща осветилась фарой мотоцикла, участковый Юрка Плещеев прибыл на место преступления. Луна вновь ушла за тучку, но небо на востоке начало светлеть. В кустах чубушника запела птаха, вдалеке защелкал соловей, приближался рассвет. Участковый осмотрел рюкзаки, посветил в кусты, заглянул в могилу и присвистнул:
– А вот, похоже, и грабитель.
Все сгрудились на краю ямы, на дне которой мирно спал… дед Мирон. В два счета ничего не понимающего спросонья деда выудили из могилы и усадили в коляску мотоцикла, туда же погрузили рюкзаки. Участковый повез подозреваемого и вещдоки в райцентр. Он уже предвкушал, как его повысят в звании, а может быть даже выпишут приличную премию за столь быстрое раскрытие преступление и поимку грабителя.
Баба Клава после «вчерашнего» проснулась довольно поздно и с удивлением обнаружила, что деда дома нет. Прихватив с кухни самую большую скалку, Клавдия отправилась к Анжелине отстаивать свои супружеские права.
На утоптанной площадке перед сельмагом толпился народ, она подошла узнать «чё дают». Новость, что магазин ограбили, да не кто-нибудь, а ее благоверный, повергла бабу Клаву в шок.
– Да вы все чё, белены объелись? Да чтобы мой Мироша?..
Со скалкой наперевес Клавдия помчалась к свояку Митричу, и уже с ним, на его запорожце, в город, в отделение полиции.
Тем временем участковый со следователем из райцентра и фотографом прибыли на место преступления. При свете дня в могиле обнаружился ношеный кроссовок сорок пятого размера, и он явно не принадлежал щуплому деду Мирону. Улику предъявили пострадавшей стороне – продавщице Анжелине, она сразу опознала его как один из пары кроссовок, проданных ею сыну подружки Кольке Епифанову. Полиция нагрянула по указанному адресу и застукала там всех троих горе-воров в уже изрядном подпитии. Наличие отпечатков пальцев Анжелины на горлышке опустевшей коньячной бутылки доказывало ее происхождение.
Деда Мирона выдали бабе Клаве без боя, скалка не понадобилась.
Домой возвращались на запорожце свояка. Дорогой баба Клава долго молчала, потом спросила:
– Ты, Мироша, одно мне объясни, как ты в могиле-то оказался?
– Дык… повело спьяну в сторону, поскользнулся на краю, глина осыпалась под ногами, вот и съехал.
Продолжение серии здесь