Примерно через полчаса в детскую заглянула мама. Найдя взглядом Алису, поманила за собой. Та поднялась и послушно вышла.
— Пойдем…
Мама направилась в кухню. Судя по ее раздраженно сомкнутым в ниточку губам и прямой спине, она была снова чем-то недовольна.
— Это что? — она указала пальцем на забытую посреди стола банку со сгущенным молоком с торчащей из горлышка столовой ложкой.
— Прости, сейчас уберу, — пробормотала Алиса.
Взяв со стола банку, выдернула ложку — молочно-белая сладкая нить выскользнула из жестянки, пролилась на стол, капнула на пол.
— Господи, ты специально что ли?! — мать перехватила запястье Алисы, вырвала ложку и бросила ее в раковину, окончательно забрызгав кухню липкими каплями. — Бери тряпку и оттирай теперь все!
Алиса вспылила. Округлив от обиды глаза, она шумно задышала, выпалив:
— Я-то что?! Я что ли все кухню сгущенкой залила?!
Мать с трудом перевела дыхание, Алиса чувствовала, как та сдерживается, чтобы не ударить и не наговорить лишнего. Как считает до пяти и старательно проглатывает слова, которые уже практически сорвались с языка.
— Я. Сказала. Тебе. Убрать. За собой, — чеканя каждое слово, проговорила она.
— А то что?
Алиса сжимала в руках жестянку, по боку которой стекала липкая нить и капала на пол, но не замечала этого — перед ней было только побледневшее от гнева лицо матери и ее взгляд — темный и злой. Зачем она провоцирует, она сама не понимала. Ей ничего не стоило убрать, тем более, банку со сгущенкой она в самом деле забыла, а мама много раз напоминала, чтобы она за собой убирала сама. И, по сути, Алиса была согласна с мамой — ее точно так же бесило, когда Танька в их общей комнате свинячит и оставляет фантики, захватанные липкими пальцами чайные кружки, и в этой грязи приходится жить не только самой Таньке, но и Алисе.
В разгорающийся спор вмешался отец. Подойдя сзади, он молча, со свойственной ему прямотой и категоричностью, отвесил Алисе подзатыльник.
— Поговори еще с матерью в таком тоне!
Справедливость, зародившаяся было в сердце Алисе, испарилась, будто капля воды с раскаленной сковородки. Полоснув отца взглядом, девушка швырнула банку в угол — сгущенное молоко, вырвавшись из ее нутра, описало дугу и неаппетитно шмякнулось на пол, угол стола и диванные подушки.
— Вам надо, вы и убирайте! — прошипела и, оттолкнув онемевшего отца, выскочила из кухни.
Бросилась прямо по коридору, мимо детской, где спала приболевшая Танька, в холл, за ним — через проходную гостиную, в прихожую. Сорвала с крючка куртку и, с силой дернув на себя ручку, вырвалась из квартиры на лестничную площадку. Промчалась мимо лифта к лестнице. Побежала вниз — грохот собственных ног отдавался в ушах набатом. В голове гудел отцовский подзатыльник, обидные слова, невысказанные пока, роились, выплескиваясь горячими слезами, обжигая легкие и застилая глаза.
Хлопнула дверь их квартиры, мамин голос звал:
— Алиса, вернись!
Но Алиса уже не слышала. Вырвавшись из душного подъезда на улицу, она хлопнула дверью подъезда и только тогда выдохнула. Куда бежать дальше она не знала.
©Евгения Кретова, фрагмент из романа "Детки в клетке"
Подписаться на канал, чтобы не пропустить другие рассказы. Подборка с рассказами: читать .
Мои книги на Литрес и в Читай-городе . Вышел новый детектив "Крик горностая"
