Середина 60-х. На кинофестивале в Берлине немецкие продюсеры обратились к знаменитому Михаилу Калатозову, десять лет назад покорившему Европу с фильмом «Летят журавли», с идеей сделать картину о трагической арктической экспедиции итальянского генерала Умберто Нобиле, на спасение которой отправился советский ледокол «Красин». Подготовленный Юрием Нагибиным сценарий немцам не понравился: писатель, на их взгляд, слишком погрузился в психологию – не хватало динамики. Германия из проекта вышла, Нагибин тоже отстранился. Производство заморозили на два с лишним года.
Пока не пришёл могучий итальянский продюсер Франко Кристальди, который добавил в бюджет 10 миллионов долларов, привлёк оскароносных сценаристов Эннио де Кончинни и Роберта Болта, обговорил с советской стороной аренду ледокола и самолётов и совместные съёмки на Земле Франца-Иосифа и под Ленинградом, а также пристроил в картину жену – красотку Клаудию Кардинале, ради которой была специально прописана большая женская роль. Кроме Кардинале к съёмкам привлекли ряд мировых звёзд: Питера Финча, Шона Коннери, Харди Крюгера, Луиджи Ванукки. СССР представляли Эдуард Марцевич, Никита Михалков, Юрий Соломин, Донатас Банионис, Борис Хмельницкий, Юрий Визбор и другие знаменитые артисты. Руководил внушительной интернациональной командой всё тот же авторитетный Калатозов.
Ему итальянские продюсеры доверили выбор композитора. Так звёздную компанию дополнил Александр Зацепин.
Александр Сергеевич с воодушевлением включился в проект и написал музыку в срок, но выйти на международный уровень помешали обстоятельства:
«”Красная палатка” — самое большое невезение в моей, в общем-то, счастливой композиторской судьбе. По настоянию режиссёра фильма Михаила Калатозова я был утвержден единственным композитором “Красной палатки”. С этим согласились и итальянские продюсеры, которым выслали мои музыкальные фрагменты. Однако из-за безалаберности советского кинопроизводства картина не была готова в срок. Итальянцы затребовали отснятый материал, быстро его смонтировали, позвонили на “Мосфильм”: “Где музыка?” Я говорю Калатозову: “Давайте записывать, у меня всё готово”. Он мне отвечает, что у него ещё нет окончательного монтажа… Итальянцы ждали месяц, а потом заказали музыку Эннио Морриконе…».
Кристальди и партнёры не хотели «терять в деньгах», ожидая материалов от советской стороны и пригласили в проект мировую знаменитость – Эннио Морриконе. В итоге фильм вышел в двух версиях. Зарубежная, рассчитанная на мировой прокат, длилась 121 минуту, её озвучил итальянский композитор. Отечественная хронометражём в 158 минут вышла с музыкой Зацепина.
Совместный фильм СССР, Италии и Великобритании не привлёк большого внимания за пределами стран-создательниц, но заставил прославленного Морриконе уважать советского композитора. Есть байка, что на закрытом показе в Риме итальянцы посмотрели советскую версию картины, и после сеанса Эннио сказал: «Музыка этого русского парня лучше моей». И с улыбкой добавил: «Но моя стоила дороже».