– Элина Денисовна, я Вас ещё раз спрашиваю, в каких отношениях Вы состояли с убитым? – Яков Эдуардович задавал этот вопрос уже не в первый раз.
– А я, Яков Эдуардович, ещё раз Вам отвечаю, что не намерена говорить на эту тему! – с негодованием в голосе повторяла Лина; негодование было напускным, её защитной реакцией.
Уж очень неловко чувствовала себя Лина, когда о её связи с женатым мужчиной стало известно Якову Эдуардовичу. Хотя какая разница, что думает по этому поводу Яков Эдуардович?! Даже если и рассказать ему, как всё было - что она не знала, что Дима женат, а как только узнала, то сразу же прекратила с ним отношения, разве это что-то это изменит?! Димы-то теперь нет, а потому важно ли сейчас, встречался он с ней, сообщив о своем семейном статусе, или умолчав о нём?! Впрочем, мысль, что Димы нет, пока ещё не была осознана Линой окончательно, ей все казалось, что это какая-то нелепость, что этого просто не может быть. Тем более, не могло прийти ей в голову и то, что теперь она попадает в круг подозреваемых уже по второму делу об у. бий. стве.
Спустя час, всё-таки получив от Элины нужную ему информацию, Яков Эдуардович вышел в состоянии полного смятения. Версии, которые прокручивались у него в голове, как-то не складывались в единую картинку, да что там говорить – картинка вообще не складывалась. «Что мы имеем? – пытался он мыслить логически. - Два т. ру. па с разницей в несколько месяцев. Первый – профессор пятидесяти с лишним лет, второй – недавно справивший сорокалетие программист. Во всех делах фигурирует восемнадцатилетняя Элина Давыдко. В первом деле она была студенткой у. би. того, во втором – любовницей. И в одном, и в другом случае у. би. тые в день своей смерти виделись с Элиной».
«Но если в первом случае, у неё есть алиби, – продолжал свои размышления Яков Эдуардович, – в то время, как профессора столкнули с лестницы, она была дома и общалась по скайпу, то во втором случае алиби у нее нет. В момент, когда программиста душили, Элина, с её слов, неспешно шла по кладбищу к остановке, где затем в течение минут тридцати ждала автобус, но подтверждения её словам нет, на остановке она была одна, а найденный и допрошенный водитель назвал гораздо более позднее время входа в автобус. Но в любом случае, даже если предположить, что она, назначив любовнику встречу в позднее время на пустынном кладбище, лишилае его жизни из ревности, то научного-то руководителя она явно не трогала. Тогда где связь между двумя трупами? А связь явно должна быть!».
Много разных версий ещё рассмотрел Яков Эдуардович, пока не добрался до работы и не отправился с отчётом к начальнику. У начальства, стоит отметить, Яков Эдуардович был на хорошем счету – чётко выполняет свою работу, никогда не отказывается от дополнительной, больничных не берет, отгулов по уважительной причине не просит, облик стража правопорядка интрижками с подследственными не портит... Идеальный сотрудник, что ещё сказать! А Яков Эдуардович, всегда выходивший из кабинета начальства в самом наилучшем расположении духа, сегодня привычных эмоций не испытывал. И когда ехал домой на своих подержанных жигулях, все думал об Элине Дывыдко, но мысли его отчего-то были вовсе не в рабочем ключе.
Ещё в самый первый раз, когда он увидел эту девушку, она вызвала у него искреннюю симпатию, чему он был несказанно удивлен. Ведь каждый раз, ведя допросы по тому или иному делу, он воспринимал допрашиваемых, подозреваемых и подследственных исключительно как объект информации, никаких симпатий или антипатий они у него не вызывали. С этой же девушкой всё получилось совсем иначе. Не сказать, что внешне она была в его вкусе – скорее, предпочитаемому им типажу соответствовала её мама, Алевтина Игоревна.
Но было что-то такое особенное в её взгляде, в тембре её голоса, в том, с какой печалью и горечью она говорила о своем, ныне покойном, научном руководителе, что мысли Якова Эдуардовича всё возвращались к студентке. И он очень удивился, когда вдруг подумал, что хотел бы увидеться с этой девушкой, но в нерабочей обстановке, а пригласить её куда-нибудь, например, в театр. Почему именно в театр, а не в кино или на концерт, Яков Эдуардович не знал. Наверное, думал он, такой девушке как Элина было бы интересно пойти именно в театр...