Яков Эдуардович поднимался на двадцать пятый этаж высотного кирпичного дома, где со своей семьей некогда проживал ныне у. би. тый программист Дмитрий Сергеевич Богданов. Яков Эдуардович уже имел разговор с женой, точнее, вдовой Богданова, но для прояснения ряда моментов спешил к ней с новым визитом.
Милана Петровна ни в день первого допроса, ни на похоронах, ни сейчас ни коим образом не производила впечатление горюющей женщины. Яков Эдуардович, воспитанный в высшей степени интеллигентной мамой (напомним, учительницей русского языка и литературы) и прежде всего ценивший в представительницах противоположного пола кроткость нрава и добродетельность, никогда не понимал мужчин, женившихся на дамах, подобных Милане Петровне. И даже если опустить описание внешности данной особы, Яков Эдуардович мог сказать про неё только одно: «Хабалка!».
– И чего Вам ещё от меня надо?! – вместо приветствия грозно спросила Милана Петровна, нехотя впуская в прихожую Якова Эдуардовича.
– Милана Петровна, здравствуйте! У меня есть к Вам ряд вопросов! – ответил ей Яков Эдуардович.
– Каких ещё вопросов?! И так Вам всё уже рассказала, что знала. Да, собственно и рассказывать-то тут особо нечего – всех его баб и не пересчитать было. Кобелиной поганым муж мой был. Паразит, а не человек! – выдала Милана Петровна.
Яков Эдуардович закашлялся и на несколько секунд вышел из роли следователя. «Милана Петровна, - обратился он к женщине, - скажите, пожалуйста, а почему же Вы продолжали жить со своим супругом, если он, как Вы выражаетесь, был «паразитом, а не человеком» и изменял Вам?»
– А что Вы мне предлагаете?
– Ну, я, конечно, Вам ничего не предлагаю – не имею я привычки лезть в чужую семейную жизнь со своими предложениями… Да, и потом поздно уж предлагать… Но, если подумать, Вы же могли развестись?
– Развестись?! – возмущённо и непонимающе воскликнула Милана Петровна. – Вот, ещё! А деньги?! Я, значит, ему развод бы дала, а какая-нибудь из Димкиных девок мигом бы встрепенулась и его окрутила, в загс бы сволокла! А мне потом как жить?! На одни алименты-то не шибко проживёшь! Этот подлец мне бы тогда только на сына денег давал… А у нас по закону, сами знаете, содержание на мать ребёнка с его папашки можно требовать только до трёх лет или если ребёнок – инвалид. А моему Петечке уже седьмой год пошёл, да и не убогий он какой-нибудь, а здоровый пацанчик!
– А сейчас, позвольте спросить, как Вы жить собираетесь? – уже из чистого любопытства поинтересовался Яков Эдуардович. – Вы ведь не работаете?
– Ох, товарищ следователь… Я, вот, и сама всё думаю, как теперь жить?! Ну, на первое время-то, конечно, у нас с Петяшей деньги будут – этот подлец кроме как баб тискать умел, еще и зарабатывал неплохо. Но на долгий период-то денег не хватит…
– Милана Петровна, – прервал её Яков Эдуардович, которому вдруг почему-то стало жалко эту корыстную женщину, которая печалилась не о кончине мужа, а лишь о собственном благосостоянии, - а кто Вы по специальности? Я могу у знакомых узнать, может быть, помогу Вам с работой.
– С работой? – широко распахнула глаза Милана Петровна. - С какой ещё работой?! Я работать не собираюсь! Я – мать! Вот, моя работа!
– Но насколько я помню, Ваш сын ходит в детский сад?! Вы, наверное, меня не так поняли, Милана Петровна... – начал было следователь. - Я имею в виду, что могу помочь Вам найти работу с удобным графиком: Вы будете работать, пока ребёнок будет в садике…
– Это Вы меня не так поняли! – оборвала следователя Милана Петровна. - Я вообще работать не собираюсь! Ни пока мой сын в садике, ни потом. Я не для того в своё время «залетела» и в ЗАГС этого кобеля отволокла, чтобы потом ещё и работать! И вообще, если бы я знала, что вдовой окажусь, лучше бы совсем не рожала! Вот, как мне теперь одной дитё тащить?! Этому-то летняю хорошо, улёгся себе в землю и хлопот там не знает! А я теперь мать - одиночка! Бедная я, бедная!
Яков Эдуардович, хоть и был человеком бывалым и вёл беседы с самыми разными людьми, опешил от подобных заявлений. Милана Петровна истолковала его молчание по-своему:
– Вот, Вы мне лучше скажите, могу ли я стребовать деньги с у. бий. цы? И желательно, чтобы пожизненно?
– С у. бий. цы? – переспросил Яков Эдуардович.
– Ну, да! С неё! Диму ведь наверняка какая-нибудь из его девок замочила! Да, хотя бы та, которая из последних, мы с ним её ещё в парке встретили. Элиной её зовут. Вы в его телефоне-то поройтесь! Там такие сообщения – целый любовный роман…
– А Вы что же читали сообщения от этой девушки? – решил уточнить Яков Эдуардович.
– Конечно, читала! А Вы что думаете? Я своего мужика всегда под контролем держала, хоть он об этом и не знал. Он только в душ, а я сразу за его телефон… Если надо, так я могу информацию по всем его профурсеткам предоставить! У меня даже фотографии есть! Но я ведь его, кобеля, знаю – ни разу у него ничего серьезного не было... Так, только хвостом покрутить перед очередной девицей, да в постели покувыркаться. Если бы я что серьезное заподозрила, мигом бы его приструнила…
– Каким образом? – спросил прямо Яков Эдуардович.
– А то Вы не знаете, товарищ следователь! «Залетела» бы во второй раз! Димка шибко порядочный был… Он бы беременную жену никогда не бросил!
– Понятно! – подвёл итог Яков Эдуардович, после чего задал следующий вопрос. - Милана Петровна, а что Вы имели в виду, спросив, могу ли я стребовать деньги с у. бий. цы?
– Так то и имела в виду! Ну, сами посудите – если бы эта гадина у Димки моего жизнь не забрала, он бы дальше работал и меня содержал! Сына, конечно, тоже... А так из-за неё я кормильца лишились! И Петенька мой заодно... Так вот, Вы когда узнаете, какая из его девиц виновата, посадите её и отправите там на принудительные работы, мне зарплату этой душегубки целиком высылайте! В качестве компенсации за потерю кормильца! И я, вот, ещё, что думаю – Димка-то мой программистом был, зарплату хорошую имел, а на зоне-то, поди, много не платят. Может, с родственников душегубки недостающую сумму для меня стребуете? Чтобы денег было столько, сколько муж мой в месяц получал!
Яков Эдуардович оставил вопросы вдовы программиста Богданова без ответа, но задал встречный вопрос:
– Милана Петровна, скажите, у Вас есть другие предположения на предмет того, кто мог у. би. ть Вашего мужа?
– Яков, как Вас там по отчеству, чем Вы слушаете, не понимаю! Я ведь уже сказала, что баба его у. би. ла! Другой никто не мог! Сто процентов! Элина эта, я думаю, она ведь последней у него была. Поняла, небось, что Дима ей не достанется, тут-то и решила избавиться! Дрянь такая, лишила ребенка отца, меня мужа! А ещё имела наглость в парке к нам подойти, поздороваться и сделать вид, будто знать не знает, что Дима женат. Говорит мне: «Здравствуйте, Вы, наверное, Милана. Бывшая Димина жена? А я Лина, его девушка. Очень рада с Вами познакомиться!». Представляете, какая нахалка?! Ещё намекать мне смела, мол, я - жена его бывшая. Ага, как же! Кукиш ей с маслом, соплячке этой!
– Милана Петровна, – Яков Эдуардович вновь прервал словесный понос, вылетавший из уст вдовы программиста, - то есть Вы утверждаете, что эта девушка назвала Вас «бывшей женой»? А Вы не допускаете мысль о том, что Ваш покойный супруг именно так очертил ей ситуацию?
– Не знаю я, что он там ей чертил, но она же – баба… А у нас ведь, у баб, как – даже если мужик тебе и сказал, что в разводе, веры ему нет! Проверять нужно! Небось эта Элина, как я, выбрала момент, да залезла к нему в телефон, а там мои сообщения. – Милана Петровна почесала затылок и завершила начатую ей мысль. – Говорю же я Вам, знала она всё! Иначе и быть не могло! Она это, точно! Кстати, Димка говорил, папа у неё – то ли полковник, то ли даже целый генерал, с него-то денег стрясти и можно! У них, у генералов-то, зарплаты ого-го какие!
Ещё через час подобной беседы, так и не получив хоть сколько-нибудь полезных сведений от Миланы Петровны, Яков Эдуардович, пожелав ей доброго здоровья и не падать духом (хотя последнее пожелание очевидно было излишним – духа у Миланы Петровны хватило бы на весь отдел, где трудился Яков Эдуардович, а может быть, даже и на два отдела), покинул её квартиру на двадцать пятом этаже высотного кирпичного дома, где вдова программиста Богданова осталась сетовать на свою тяжелую участь безработной матери-одиночки и несчастной вдовы.