Одинц был зол. Он угрюмо продвигался по лесной чаще, благоразумно расступающейся перед быстро шагающим и разъяренным до предела мужчиной. Он преодолевал расстояние с удивительной легкостью, даже ни разу не взглянув себе под ноги. Да и зачем ему это, если лес был естественным продолжением экотонов? Даже сейчас, не особо настраиваясь, он мог с предельной точностью опрделить, насколько быстро удаляется от места встречи его недавняя собеседница. Он знал, что она торопится изо всех сил, всем своим существом страшась оглянуться назад и еще не веря тому, что Одинц отпустил ее, не излив на голову члена гариты свой праведный гнев.
Несмотря на затмевающую разум злость, он придерживался свойственной его народу подлинной справедливости, которая подсказывала, что несущаяся по лесу женщина не в состоянии самостоятельно принимать решения и убедить других в необходимости объединения с экотонами. Уже несколько столетий между двумя расами царило с таким трудом достигнутое перемирие и гарита не собиралась ни на шаг отступать от установленных границ. Даже под угрозой неведомой опасности эти закостеневшие умы не намерены проявлять гибкость и переходить к столь необходимому сейчас сотрудничеству. Он испытывал жгучее сожаление от напрасно потерянного времени и невольно сжал кулаки, не замечая тугих узлов, в которые мгновенно скрутились висящие перед ним лианы. Одинц почти бегом преодолел последний участок пути, отделяющий его от главного города экотонов – средоточия их мудрости и силы, и свободным ветром взлетел на холм. С самых юных лет открывающееся с вершины зеленого холма зрелище вызывало в нем трепетное восхищение и этот раз не стал исключением. Мужчина нарочно замедлился и опустился на покрытую изумрудной зеленью землю, с наслаждением вдыхая разлившиеся в воздухе ароматы.
Он знал, что существовали времена, когда весь мир был покрыт густыми лесами, края которых не разглядишь, как ни старайся. И тогда он целиком принадлежал экотонам. Живущая в единении с природой, их раса являлась самой могущественной и справедливой. Под покровительством экотонов леса разрастались, питая их своей энергией и поддерживая гармоничную в своих проявлениях мощь. Тогда их города были повсюду, а каждое рожденное дитя при посвящении древним богам получало свою силу, соединяясь с лесом. А потом что-то случилось…
Когда Одинц был совсем юн, авгур привел его к странному месту и указал на черную проплешину, так и не затянувшуюся спустя столько столетий:
- Отсюда появились человеки, отнявшие у нас будущее и погубившие наш мир. Запомни, юный владыка, они – порождение чужих миров! Им не место среди нас, и они не вправе диктовать условия позорного перемирия! Мы рождены этим миром и являемся его продолжением, а за проявленную слабость боги наказали нас, отобрав исходный атман и низвергнув нас в пучину разъединения. Наши дети теперь пусты, и боги не принимают их, оставив ныне живущим лишь крупицы былого величия. Но ты…
Авгур, до этого стоящий лицом к выжженой земле, обернулся и его глаза обдали юного владыку зеленым теплом, пробуждая к жизни нечто затаенное и спрятанное в тайных глубинах естества.
- Ты – наша надежда! Боги оказались к тебе благосклонны, одарив и приняв как никого раньше, но атман в тебе пока слаб. Взращивай его и в нужный момент ты вернешь нам мир целиком, покончив с владычеством чужаков.
- Как они появились? – спросил зачарованный Одинц.
- В тот печальный день небо стало черным и трижды вокруг него обежал ужасающий грохот, от которого полегли деревья и погибли многие существа. А потом в этом самом месте разверзлась земля, да не привычной сыпью, а глубокой чернотой. Воздух качнулся и к нашим городам витой дорожкой потянулось жуткое зловоние, а следом хлынули они. Несметное количество. Не было человекам ни конца, ни края. Лавиной своей они сносили наши дома, безжалостно уничтожая леса, лишая нас силы и заставляя отступать вглубь континента. Мы недооценили угрозы, и боги покарали нас за промедление. Но ты… ты сможешь все изменить!
Слова авгура врезались в память Одинца и каждый раз, когда он узнавал нечто новое о том темном времени, они всплывали яркими пятнами и толкали юного владыку к поиску все новой и новой информации. По какой-то странной усмешке богов, экотоны не вели летопись Скорби Времен, как они называли тысячелетнюю войну, чуть не завершившуюся полным уничтожением обеих рас. Одинцу приходилось довольствоваться обрывочными записями, и даже они заставляли его содрогаться от ужаса – столь чудовищными были те сражения!
Человеки захватывали экотонов целыми городами. Они отсекали их от леса, лишая доступа к поддерживающему жизнь Источнику, и расправлялись с беззащитными детьми, женщинами и мужчинами. В ответ экотоны приходили под прикрытием ночи и зеленого тумана, усыпляющего противника. Гибкие лианы, посланные воителями, вытаскивали человеков из домов и утаскивали их в самые дремучие места, где погружали в Источник и покрывали специальным тягучим составом. Примерно на этом этапе заканчивалось действие тумана и человеки начинали осознавать, что им предстоит. Их участь была настолько кошмарной, что многие сходили с ума от одного только предчувствия своей судьбы – десятилетиями питать собой молодую поросль, ощущая каждый пробившийся сквозь тело росток и не в силах издать ни звука. Как потом узнали экотоны, выросшие таким способом лианы оказывались более живучими и успешно противостояли даже огню, который использовали человеки, чтобы выкурить экотонов из чащи.
Перемирие удалось заключить только когда от обеих рас остались лишь жалкие горстки. Тогда было решено оставить каждой ту территорию, которую она занимала на момент подписания Великого Уяснения. Человеки образовали гариту, тщательно следящую за соблюдением всех подписанных кровью пунктов и лишь по необходимости контактирующую с делегацией экотонов. Впрочем, никогда человеки не считали тех своей ровней и при любом удобном случае пытались доказать свое превосходство. Это и помешало им увидеть угрозу, явственно ощущаемой Одинцем.
- Она отказалась? – вкрадчивый голос за спиной заставил забыть о прошлом и вернуться к новости, с которой владыка вернулся.
- Ты знал, - не оборачиваясь, ответил он. – Они не хотят ее слушать, хотя потеряли уже несколько детей. Некоторые из гариты готовы обвинить нас, но известие о нашей потере примирит их с случившемся.
- Им не дано видеть, - задумчиво протянул авгур, присаживаясь рядом с владыкой.
Высокий, сухощавый и держащийся чрезвычайно прямо он выделялся даже среди представителей своей расы, так как его кожа почти полностью покрылась тонким слоем мха, а волосы приобрели глубокий зеленоватый оттенок. Все эти признаки преклонного возраста до Скорби Времен не были редкостью – тогда экотоны являлись долгожителями и их глаза навсегда закрывались лишь по собственному желанию, но сейчас авгур оказался единственным в своем роде. На его плечах лежало много веков, что можно было понять по проведенному задолго до появления человеков посвящения.
- Надо ждать, - изрек после паузы авгур. – Я чувствую, что уже близко, и тогда им придется принять тебя и доверить руководство гаритой. Она уже в пути.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650
Номер кошелька ЮMoney: 4100 1463 2003 198
Друзья, благодарю вас за прочтения, лайки и комментарии! Их ценность для меня огромна) Вы согреваете мое сердце и даете стимул для дальнейшего творчества. Спасибо))))
Копирование произведения полностью или частично и его использование без разрешения автора запрещено! Авторское право данного текста охраняется Гражданским Кодексом РФ.