Москва, март 2025 года. Они — две глыбы советского фигурного катания, чьи имена золотыми буквами вписаны в историю спорта. Татьяна Тарасова, тренер-легенда, и Ирина Роднина, трёхкратная олимпийская чемпионка, когда-то были единым фронтом, покорявшим ледовые арены. Но вот уже более 40 лет между ними — ледяная пропасть, что не тает ни под лучами прожекторов, ни под жаром интервью. С чего началась эта война, что разбила их тандем? История, полная триумфов, предательств и колких слов, тянется из 70-х, как старая пластинка, застрявшая на одной ноте. От катка до перепалок в прессе — вот как они дошли до точки невозврата.
Золотой союз: начало пути на льду
Всё началось в 1974 году, когда пара Ирина Роднина и Александр Зайцев, устав от жёстких методов Станислава Жука, шагнула под крыло молодой тренерши Татьяны Тарасовой. Ей было всего 27, но за спиной — хоккейная школа отца, Анатолия Тарасова, и горящие амбиции. Роднина, младше на два года, уже носила золото Олимпиады-72, но жаждала большего. Их союз стал сенсацией: с 1974-го по 1980-й они не знали поражений, сметая соперников, как лавина.
Под руководством Тарасовой пара отточила мастерство до блеска. Две новые олимпийские медали — Инсбрук-76 и Лейк-Плэсид-80 — легли в копилку Родниной, сделав её самой титулованной фигуристкой в парном катании. «У меня были хорошие программы, мы отработали новые элементы», — вспоминала Тарасова в интервью «СЭ». Тяжёлые годы связали их: Ирина рожала ребёнка, возвращалась на лёд после родов — первая в истории, а Татьяна вела её к вершинам. Но за кулисами уже зрели первые трещины.
Характеры как искры: первые тени на льду
Тарасова не скрывала: работать с Родниной было как ходить по лезвию. «Характер у неё неровный, истерический», — обронила она однажды, вспоминая те годы. Ирина, с её железной волей и резкостью, не терпела полутонов — либо всё, либо ничего. А Татьяна, дочь хоккейного гениального стратега, привыкла держать всё под контролем. Они дополняли друг друга, но искры от их столкновений летели уже тогда.
До 1980-го их связывала цель — побеждать. Роднина осталась с Тарасовой на шесть лет, хотя изначально планировала два. «Если бы я была некомпетентна, она бы меня поменяла», — говорила ТАТ с гордостью. Но когда карьера фигуристки подошла к концу, их пути разошлись. Ирина решила стать тренером, как её наставница, и тут-то лёд под их дружбой начал трещать по швам.
Точка разлома: предательство с букетом роз
1981 год стал началом конца. Роднина, только что вставшая у руля своей группы, задумала забрать хореографа Елену Черкасскую, что работала с Тарасовой. Елена — талантливая, тонкая, была правой рукой ТАТ, ставила программы, что поднимали пару Роднина-Зайцев на пьедестал. Ирина решила: без неё не обойтись. Переманивание стало спусковым крючком, что разорвал их связь.
Роднина позже описала это в книге «Слеза чемпионки». Она приехала к Тарасовой на каток: «Таня, мне предложили группу, хочу работать с Леной. Ты не против?» Тарасова, по её словам, ответила мягко: «Друзья — это важно, начинай с ней». Ирина, вдохновлённая, купила огромный букет роз — благодарность за понимание. Но когда она вошла на каток с цветами, её ждал шок. Тарасова кричала на Черкасскую: «Предательница, бросаешь ребят!» Лена стояла в слезах, а ТАТ бушевала, как ураган. Роднина вручила букет хореографу, взяла её за руку и увела. На следующий день Черкасская начала работать с ней.
Лёд не тает: обида, что живёт десятилетиями
Тарасова не простила. Для неё уход Черкасской был ударом в спину, а поступок Родниной — подлостью. «Она забрала мою Лену», — скажет она спустя годы, и голос её дрогнет. Ирина же считала, что всё сделала по-честному: спросила, получила добро. Но тот крик на катке стал последней каплей. Они замолчали навсегда, и больше ни одна из них не протянула руку первой.
Годы шли, а обида крепла. Роднина уехала в США тренировать, потом вернулась в Россию, став депутатом. Тарасова осталась на льду, воспитывая новых чемпионов. Их пути пересекались — на соревнованиях, в эфирах, — но взгляды были холоднее арктического ветра. В интервью они то и дело поддевали друг друга, как бойцы на ринге, не желая уступать.
Громкая перепалка: слова, что режут как нож
В 2019-м конфликт выплеснулся наружу. Роднина дала интервью программе «Судьба человека», где снова вспомнила тот день. «Я просила отпустить Черкасскую, Татьяна была против», — сказала она, добавив: «Я закрылась навсегда». Тарасова не промолчала. Через РБК она обрушилась на экс-ученицу: «Это бред сумасшедшего! Я проводила Лену на тот свет, а Роднина отправила её умирать в Австралию с раком четвёртой степени!» Она имела в виду 2001 год, когда Черкасская, больная, ездила с группой Родниной на соревнования и вскоре умерла.
Ирина ударила в ответ через Sport24: «Тарасова путает даты. Черкасская умерла в 2000-м (ошиблась на год — в 2001-м), а я просила её в 1981-м. У неё давно что-то с мозгами слетело, грязно говорить о мёртвых». Слова полетели как стрелы, и Тарасова не сдержалась: «Она дура законченная! Мне её жалко». В «СЭ» она уточнила: речь о 2001-м, когда Черкасская ездила в Австралию с Анжелой Никодинов, а она сама — с Алёшей Ягудиным. Но примирения это не принесло.
Ледяная стена: 40 лет без оттепели
С тех пор прошло почти 45 лет, а лёд между ними только крепчает. Они — как две планеты, что вращаются на своих орбитах, но никогда не сойдутся. Тарасова, с её огненным темпераментом, и Роднина, с её стальной непреклонностью, несут обиду, как старый шрам. Встречи на мероприятиях — редкость, а если случаются, то это холодный кивок и ни слова больше.
Тарасова вспоминает их триумфы с гордостью: «Мы сделали невозможное». Роднина же отмахивается: «Я благодарна, но прошлого не вернуть». Их конфликт — как замёрзшее озеро: красивое, глубокое, но холодное до дрожи. Обе — легенды, но каждая идёт своим путём, оставляя за собой шлейф колких фраз и непрощённых обид.