Выше россиянина он поставил только одного человека.
В январе легендарный канадский хоккеист Бобби Кларк дал большое интервью обозревателю "СЭ" Игорю Рабинеру. В отрывке ниже - истории про Суперсерию 1972 года между сборными Канады и СССР, а также мнение Кларка про Александра Овечкина.
С Суперсерии у меня до сих пор сохранилась матрешка
— Почему вы все-таки победили в Суперсерии, почти безнадежно — победа, ничья, три поражения — проигрывая ее после пяти матчей? Было ли дело в набранной физической форме? А еще ходит легенда, что многое перевернула эмоциональная речь Фила Эспозито на арене в Ванкувере после четвертой игры, когда болельщики освистали «Кленовые листья».
— Не думаю, что речь Эспозито имела к этому какое-то отношение, потому что команда уже была в раздевалке и не слышала ее. Мы узнали о ней позже, и в том, что Фил говорил, он был прав. Дело в другом. Вначале у нас было 35 человек, и все собирались играть. Тридцать пять! Мы не были командой.
После того как Советы победили нас в Канаде, мы поехали в Швецию, сыграли там пару матчей и в плане кондиций приехали в СССР уже в лучшей форме, чем раньше. Там некоторые игроки отсеялись, их отправили домой. Так что мы сократили количество хоккеистов до тех двадцати с небольшим, которые должны были принимать участие в четырех встречах в Москве.
Так мы по крайней мере стали командой. У каждого была своя работа и роль. Появилась гордость за то, что мы делали. В конце концов, мы все еще оставались канадцами. А канадцы в хоккее считают себя лучшими и всегда борются до конца. Оказалось, что мы не лучше русских, но мы победили.
— Еще и три тысячи болельщиков из Канады приехали и перекричали советских болельщиков. Потому что на трибуны не пустили простых людей, которые не стеснялись бы в эмоциях.
— Да, советские болельщики иногда только свистели. А у нас была громкая толпа.
— Какой момент в серии считаете поворотным?
— Победу в шестой игре. Иначе все бы досрочно закончилось, и два последних матча ничего бы не решали. А тут мы выиграли и остались в серии.
— Мог ли восьмой матч завершиться иначе?
— Советы были впереди — 5:2 (на самом деле — 5:3. — Прим. И.Р.). Я думал, они уже выиграли. Но они отошли к своим воротам, и мы пошли вперед. Нам нечего было терять. И мы победили — может быть, потому что они сами отступили. Думаю, что наша заслуга и их вина в том результате примерно одинаковы. Вам нечего терять. Вы идете вперед. Они отступают. И вы их дожимаете.
— Фил Эспозито рассказал мне смешную историю. По его словам, у Александра Рагулина, ведущего советского защитника, изо рта шел резкий запах чеснока, и поэтому против него было вдвойне сложно играть. Правда или шутка?
— Ха-ха! Не помню такого. Помню, что Рагулин был старше других (31 год. — Прим. И.Р.) и не играл в конце серии. В молодости он, вероятно, был лучшим советским защитником, а тогда уже перешел в разряд ветеранов. И он был очень большим!
— По словам Эспозито, это был самый крупный и жесткий хоккеист, с которым он сталкивался за всю карьеру. «Как скала».
— Один из — это точно!
— Какие у вас по той поездке остались самые яркие воспоминания о Москве и Советском Союзе в целом?
— Москва мне понравилась. Тихо, чисто, люди очень дружелюбные. Можно было гулять и ходить куда хочешь. Может, не так красочно, как тогда в американских городах, но люди были потрясающими. Еще, помню, мы ходили в цирк. Моя жена хотела на балет, но мне это просто было неинтересно.
— Одевались ли советские люди непривычно для вас?
— Может, их одежда и выглядела менее нарядной. Думаю, у них возможности были намного меньше, чем у нас. Моя жена, а позже и жены других игроков, давали нам колготки, чтобы мы отдавали их детям и молодым девушкам. У них этого не было. Но при этом мне все казались счастливыми. Все дети точно были счастливы. Мы давали им немного жевательной резинки. С советскими детьми, которых мы видели на катке, у нас был отличный контакт.
— Фрэнк Маховлич рассказывал мне, что в гостинице вполовину обрезали стейки, которые вы привезли с собой из Канады.
— Все эти истории — чушь. Мы там были, чтобы играть в хоккей, черт возьми.
— Вы сохранили какие-то советские сувениры с той серии?
— Да. У нас были значки и прочее. А еще купили куклы, в которые входят шесть кукол меньше и меньше.
— Матрешки.
— Да, и одна такая есть у меня до сих пор!
— Слышал, что раньше сборная Канады-72 в сентябре на годовщину серии собиралась поиграть в гольф. Эта традиция продолжается?
— Нет. Раньше мы были моложе, поэтому могли летать в Торонто, ходить на встречи и все такое. Теперь все уже слишком старые. Нескольких ребят мы потеряли... Пару лет назад попытались организовать это вновь, но не получилось. После пандемии ковида таких встреч больше не было. Сейчас на них было бы уже не так много участников.
— В 2017-м в Москве отмечали 45-летнюю годовщину Суперсерии, и некоторые канадские игроки в частности, Фрэнк Маховлич, Фрэнк Стэплтон, там были. Вас не помню.
— Да, меня не было. Не помню, приглашали ли меня туда вообще.
— Кто из нынешних российских звезд смог бы сыграть большую роль, перенесись он на машине времени и играя в Суперсерии-72?
— Ну, если бы у вас был Овечкин, то нам пришлось бы включить Бобби Халла, чтобы быть на равных, ха-ха! Сейчас в лиге много звездных советских (Кларк периодически допускал эту оговорку. — Прим. И.Р.) игроков. А тогда европейцев вообще не было! Но как раз после Суперсерии приехал Берье Сальминг, другие шведские звезды. Потом братья Штястны из Чехословакии. Когда команд в НХЛ стало больше, они начали привозить нападающих со всей Европы. Затем открылась дверь для советских хоккеистов. И если в 70-80-е приезжали отдельные звезды, то затем НХЛ стала мировой лигой.
— Лу Ламорелло в 1989-м привез в «Нью-Джерси» Вячеслава Фетисова, первую советскую звезду, — и понеслось.
— Фетисов, когда приехал, находился уже близко к концу карьеры. А я играл против него молодого. Это была советская версия Бобби Орра. Еще его можно сравнить с Сержем Саваром, Дени Потвеном — такой тип топ-защитников. Фетисов не так много владел шайбой, как Орр, но оказал огромное влияние на хоккей.
Кто мог подумать, что рекорд Гретцки однажды падет?!
— Как повлияла Суперсерия-72 на мировой хоккей и, в частности, энхаэловский?
— Убежден, что она повлияла и на тех, и на других. На НХЛ подействовал комбинационный стиль, уровень взаимопонимания и взаимозаменяемости советских игроков. Но в 72-м они слишком много пасовали, делали огромное количество передач назад, чтобы не потерять шайбу и начать новую атаку. Смотреть на это было прекрасно. Но они в итоге проиграли в 72-м, затем были поражения на Кубке Канады-76, в некоторых матчах клубных суперсерий, и в итоге они изменились. Стали больше бросать, забивать, делать то, что было принято в НХЛ. И, очевидно, это сделало их лучше. Вы знаете, сколько блестящих хоккеистов произвели Советы — и это перенеслось на Россию. Овечкин, по моему мнению, второй игрок в истории.
— Первый — Уэйн Гретцки?
— Да. В этот список нельзя поставить Горди Хоу, поскольку он играл слишком много десятилетий назад. Он был лучшим в течение самого долгого времени, но в современную эпоху, думаю, Гретцки — номер один, но Овечкин к нему ужасно близок.
— И никого не поставите между ними?
— Очень сложно сравнивать пять-шесть поколений звезд. Наверное, все-таки вторым у меня был бы Бобби Орр. Как защитник он изменил хоккей. А почему я котирую Овечкина так высоко? Потому что цель игры — забить гол. Главная цель, потому что без голов нет побед. И Овечкин собирается забросить больше шайб, чем кто-либо когда-либо. Так что довольно сложно не поставить его в двойку или тройку лучших.
— «Вашингтон» задрафтовал Овечкина под первым номером в 2004 году, а вы в то время были генеральным менеджером «Филадельфии». Не проводили с Ови преддрафтовое интервью?
— Нет. Там не было ни одного шанса, что он достанется кому-то еще, кроме «Кэпиталз». Все знали, насколько он хорош. Вторым номером был Малкин, он тоже был чертовски хорош. Близко, но все-таки не до такой степени, как Овечкин. Мы с Алексом знакомы, пересекались на торжественных мероприятиях. Но подробного общения у нас никогда не было.
— Ждете момента, когда Ови побьет рекорд Гретцки по голам?
— Знаете, я бы хотел, чтобы канадец сохранил этот рекорд. Но тот факт, что кто-то его побьет, будет хорош для игры, для интереса к ней. Потому что потом кто-то придет и побьет и этот рекорд. Кто бы мог подумать, когда Гретцки установил его, что когда-либо он будет побит? А лет через тридцать кто-то опередит и Овечкина.
— Как относитесь к решению Гретцки и Гэри Бэттмена приезжать на все матчи Овечкина, начиная с 890-го гола, чтобы устроить церемонию, как только он это сделает?
— Думаю, это хорошая идея. Сейчас, куда бы вы ни пошли, проходят большие церемонии и масштабные празднования вещей, которые в прошлом были почитаемы, но так сильно не отмечались. Теперь есть двадцать ток-шоу о хоккее, двадцать телевизионных шоу. Все теперь так гламурно! Думаю, просто так устроен мир.
— А кто бы вошел в вашу символическую сборную сегодняшней НХЛ?
— Назову отдельные фамилии. Лучшим защитником считаю большого шведа Хедмана. Лучшим нападающим — Макдэвида. В пятерку войдет и Кучеров. Овечкин тоже должен быть там. Это просто мое мнение, не более того.
— Вас с Овечкиным роднит знаменитая беззубая улыбка. Культовая фотография с победного для «Филадельфии» Кубка Стэнли 1975 года с ней стала одним из самых легендарных хоккейных образов. Вы осознавали, насколько она популярна у людей, которые даже мало что знали о хоккее?
— Понятия не имел! У многих игроков в те дни были выбиты зубы. Не было никаких кап, ничего. Мы все потеряли по несколько зубов — кому-то повезло больше, кому-то меньше. Обычное дело, ничего особенного.
— Врачи сказали Овечкину, чтобы до конца карьеры не вставлял новые зубы, иначе в случае очередной травмы лица последствия будут еще хуже. У вас было то же самое?
— О да. Когда моя карьера окончилась, я и вставил новые зубы.
— На статуе около Wells Fargo Center, где вы с вратарем Берни Парентом изображены с Кубком Стэнли, вы с той же беззубой улыбкой. Вам она нравится?
— Да, классная! Это чертовски почетно, когда болельщики признают тебя важной частью команды и города.
— Вам ее показывали до открытия?
— Нет. Но я был на церемонии, когда эту статую открывали.