Любимый книжный. Мамин архив
Глава тридцать седьмая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены.
Мы подъехали к синему домику Архиповых. Во двор вышла Серафима Петровна.
- Мои хорошие, - воскликнула она с крыльца, - сейчас открою! Ждем вас, ждем!
Женщина медленно спустилась, придерживаясь рукой за перила, и немного подволакивая ноги, она подошла к калитке и открыла нам дверь.
- Сашенька, милый мальчик! Как я рада тебя видеть! Анечка! Как ты, деточка?
- Все хорошо, Серафима Петровна, - улыбнулся Дымов, обнимая ее.
- Проходите, ребятки, с дедом вас познакомлю!
Мы прошли за хозяйкой в дом, в кухне за столом сидел мужчина немногим старше хозяйки. Он был крупный, тучный, с седыми волосами и пушистыми усами. К стене у него за спиной были прислонены костыли. Увидев нас, он добродушно кивнул и показал рукой, чтобы мы присаживались за стол.
Я быстро слиняла вымыть руки, а когда пришла, мужчины во всю беседовали, а Серафима Петровна накрывала на стол.
- Анечка, милая, присаживайся! Я уже сказала Саше, что зря вы привезли столько продуктов! Мы же с дедом не голодаем, да и дочка помогает, - говорила хозяйка, подвигая мне стул и наливая чай в кружку.
- Так значит, на тебя, красавица, наша Стаська покушалась? – вздохнул Геннадий Васильевич.
- Стася не покушалась, - покачал головой Дымов, - Она знала о покушении, но не сообщила об этом и присутствовала на месте преступления.
- И что ж вы не поделили? – спросил Архипов, - никак жениха?
Мужчина внимательно посмотрел на Дымова.
- Да ну тебя, дед! – махнула рукой Серафима Петровна, - ты как скажешь! Где Саша и где наша Стася! Да и жених у внучки есть. Ты ж знаешь! И он тебе не нравится.
- Вот он то как раз и покушался на Анюту, - пояснил Дымов.
- И что же он с вами, милочка не поделил? – хмыкнул мужчина, обращаясь ко мне.
- Самой хотелось бы знать, - пожала я плечами с трудом сдерживая раздражение.
- Так, дед, - Серафима Петровна встала из-за стола, поставила руки в боки и с угрозой посмотрела на мужа, - ты не обнаглел ли? Саша помог привезти тебя из больницы, звонок починил, двор расчистил от снега, продуктов привез, а ты тут сидишь, изгаляешься!
- Я не изгаляюсь! - надулся Геннадий Васильевич, - по их милости твоя внучка в СИЗО сидит, а ты перед ними стелешься.
- Твоя внучка сидит в СИЗО по своей милости и милости своего Варнакова, а ребят не обижай! – свела брови к переносице хозяйка, - не нравится тебе, шуруй к себе в комнату и не мешайся!
Хозяин дома уткнулся носом в свою чашку с чаем и замолчал.
- Серафима Петровна, Геннадий Васильевич, - начал Дымов, - мы с Анютой приехали к вам за помощью. Здесь во время войны и до шестидесятых годов жили родственники Анны. Мы решили собрать историю наших родов, чтобы дети знали свои корни.
- Хорошее дело, - закивал головой Архипов, - и кто же вас интересует? Я тогда, конечно, был ребенком, но, возможно, помогу вам.
- Мы знаем, что в конце пятидесятых жителей расселили и хотели строить дома, а потом возвели завод, - начала я, но Архипов меня перебил.
- Ничего они здесь не построили. То есть расселили, но снесли только часть домов. До нашего края деревни не добрались. Так что мы тут и остались. Нашему дому около ста лет. Я его ремонтировал, достраивал, но он как стоял здесь восемьдесят лет назад, так и стоит до сих пор. Я в нем родился.
Геннадий Васильевич говорил гордо и с достоинством.
- Тогда, возможно, вы сможете нам помочь, - с надеждой сказала я, - нас интересует семья Вознесенских. Дмитрий и Ольга Вознесенские. У них была внучка Олеся.
Мужчина нахмурился и что-то сосредоточенно вспоминал.
- Не знаю, - покачал он головой, - была баба Ольга в конце деревни, но она в сорок восьмом умерла, в дом ее заселился дядя Семен, а потом дом снесли.
- Нет, - покачала я головой, - у них внучка была Олеся. Эта Олеся родила от немца дочку Варю. После войны Варвару забрали в детский дом, а Олеся попала в лагерь и там умерла.
- Постойте! – Геннадий Васильевич внимательно посмотрел на меня, - а ведь была баба Ольга. Точно! На соседней улице жила! У нас забор общий между участками! Я же после войны родился в сорок пятом. Отец мой контужен был, его демобилизовали еще в сорок четвертом. Он вернулся домой и в колхозе работал, деревню после оккупации восстанавливал. Хорошо помню бабу Олю, я мелкий был, она меня малиной из своего сада подкармливала, прямо через забор к ней лазил. Но жила она одна уже, муж умер у нее. Старенькая была. Или мне так тогда казалось? Мать мне запрещала с бабой Олей общаться. Я слышал, как она отцу рассказывала что-то про Олесю, которая от немца дочку родила.
- Обалдеть! – воскликнула я, - неужели нашли?!
- А когда мне лет пятнадцать было, появилась в доме девушка с маленьким ребенком, - продолжил Геннадий Васильевич, - это я точно помню. Мама моя еще что-то про малолетку говорила.
- Это Варвара, правнучка Ольга Вознесенской. И дочка Олеси и Александра Мейера. Варя росла в детском доме, в шестнадцать лет родила ребенка и вернулась к прабабушке, - пояснила я.
- Вот это история! – пораженно воскликнула хозяйка дома, - Анюта, а давай ка мы с тобой по этому поводу немного выпьем.
- С удовольствием, - согласилась я.
Серафима Петровна подскочила со стула и кинулась к шкафчику.
- У меня настоечка вишневая есть! Вкусная! Сладкая!
Хозяйка поставила на стол два лафитника, налила в них из графина насыщенного рубинового цвета напиток и спрятала графин обратно в шкафчик.
- А мне? – удивился хозяин.
- А тебе нельзя, ты таблетки еще пьешь. А Саша за рулем. Так что без вас как-нибудь.
Мы с хозяйкой выпили сладкой, немного вяжущей настойки, закусили купленными Сашей фруктами.
- Ух, похорошело! – фыркнула Серафима Петровна, передернув плечами.
- А кто сейчас живет на том участке? Подскажете улицу и номер дома? – спросил Саша.
- О! Это я тебе расскажу, Сашенька! – довольно заулыбалась хозяйка, - Живет там Маринка Кукушкина! Вредная баба! Мужик у нее нормальный, адекватный. А Маринка совсем головой подвинулась! Уже лет пять доказывает, что мы часть ее участка оттяпали! А как мы могли часть ее участка оттяпать, если забор тот с роду не переносился! Как были столбы вкопаны сто лет назад, так и стоят! Новый забор мы лет тридцать назад ставили, но по старым дыркам. Даже не бурили ничего и не копали! Старые столбы вытащили и новые поставили.
Геннадий Васильевич в подтверждение слов жены кивал головой, украдкой поглядывая на шкафчик, где хранилась настойка.
- И ведь что обидно! – продолжила жаловаться на соседей Серафима Петровна, - не нужен ей этот участок! Ничего они там не делают! Не сажают и не строят! Заброшен он!
- Бабе Ольге квартиру же дали, - сказал Геннадий Петрович, - она и уехала. А здесь долго никто не жил. Только в начале девяностых, когда союз развалился и беженцы с южных республик к нам понаехали, там поселилась многодетная семья. Если не ошибаюсь, это был обычный самозахват. Да и захватывать там особо нечего было: дом совсем развалился, крыша протекала, стены кое-какие. В итоге, дом они кое-как подлатали, вроде даже оформить смогли. Долго жили, часть огорода, что ближе к дому обрабатывали. А потом съехали, дом Кукушкиным продали.
- Вы хотите сказать, что после войны участком никто не занимался? – удивилась я.
- Не занимался, - кивнул Архипов, - да и дом там никакой совсем. Как Кукушкины там живут, не представляю! Да вы к ним зайти можете! Маринка не работает же, дома сидит!
- Не сегодня, - покачал головой Саша, глянув на часы, - нам уже пора. В следующий раз обязательно заедем.
- Да, нам пора, спасибо вам за все! – я поднялась со стула.
Серафима Петровна проводила нас до калитки и обняла на прощание.
***
Весеновский ходил взад-вперед по кабинету недовольно глядя на нас. Саша расслабленно развалился на стуле и с доброй усмешкой наблюдал за кипящим капитаном. Я, сидя в углу дивана чувствовала себя несколько неудобно.
- Вот как я ее отпущу?! – кипятился Степан, - как вы себе это представляете?
- А что она на допросах говорила? – спросила я, - призналась, что знала о покушении?
- Нет, конечно! Говорит, что просто гуляла и ничего не подозревала.
- А Варнаков? – уточнил Дымов.
- И Варнаков говорит, что она ничего не знала, он просто пригласил ее погулять, - развел руками капитан.
- И адвокат до сих пор не вытащил ее из СИЗО? – удивилась я.
- А адвокат у нее бесплатный. Кто дежурил тогда, тот и достался. А заключать платный договор она не стала, - пояснил Степан.
- Я понял, - кивнул Саша, - а что там с Семеном Корнеевым?
- А Семен ваш признался, что Аню заказали, но заказчика не выдает. Следователь каждый день его допрашивает. Мы изучаем его контакты, запросили распечатку телефонных звонков. Работаем!
- Ясно, - хмыкнул Дымов, - после работы с Дариной заедете?
- Если ужином накормите, - кивнул Весеновский.
- Вот же жук, - хохотнула я.
Пока ехали домой, я заснула, прислонившись головой к окну.
- Малыш, пора, - потряс меня за плечо Саша.
- А?! – я резко открыла глаза, сердце бухало в груди.
- Чего ты испугалась? – встревожился Дымов.
- Сон приснился. Приснилось, что я в магазине одна, а на меня наступают Мейеры: прапрадед, прабабка и ее сын с внуком.
- Ты сильно устала! – Дымов поцеловал меня в лоб, - тем более, что Мейеров двое: Александр и Александра. А остальные Моррисы. Все! Идем домой, поспишь до прихода Степана с Дариной, а я перекусить приготовлю.
- Саша, а что с этими Моррисами? Может это они? - жалобно спросила я.
- Я жду по ним информацию. Только они совсем никакого отношения к наследству иметь не могут. Если только Александра Мейер официально не усыновила мальчика.
- А как мы узнаем? Запрос то в Бостон не напишешь!
- Я жду информацию из Бостона, малыш!
книга первая Любимый книжный. Беспокойный декабрь
Автор Татьяна Полунина
Если вам понравились детективы и вы хотите сказать "Спасибо" автору, можете сделать это переводом на карту СБ 2202 2023 4487 4874 . Рада вас видеть на моем канале!