Далеко не каждый человек в России знает имя русского советского писателя Сергея Николаевича Сергеева Ценского. Его произведения никогда не включали в программу школьного курса литературы. А в районном центре Спасске – Рязанском его имя носит одна из улиц в исторической части города.
Всем жителям известен факт, что еще в начале своего творческого пути писатель проживал какое-то время в нашем городе. Некоторые в курсе, что в 1899-1900 учебном году он работал здесь учителем городского трехклассного мужского училища и в своих рассказах нелестно отзывался о здешних местах. Но мало кто прочитал хотя бы один из рассказов Сергеева Ценского, чтобы сложить собственное представление о писателе и его отношении к Спасску.
Не раз уже приходилось встречать в различных публикациях, что писатель, именем которого названа улица, «населял» некоторые из своих рассказов людьми, похожими на жителей Спасска. При этом, как пример, приводятся «мрачные рассказы с говорящими названиями «Лесная топь», «Тундра» и, конечно, «Скука». Рассказы действительно мрачные, но утверждать, что они написаны в Спасске и рассказывают о его жителях, было бы по меньшей мере некорректно. Во-первых, «Лесная топь» написана в 1905г и ни в одной строчке не угадывается Спасск, во-вторых, люди везде одинаковые, и проблемы у них одинаковые, характерные для определенного времени. Так в статье Тамбовской детской библиотеки к 140-летию писателя мы читаем: «В повести «Лесная топь» также изображена нелегкая жизнь тамбовских крестьян». Действие в рассказе «Тундра» происходит в пятиэтажном доме какого-то промышленного города, написан рассказ также спустя три года, в 1902 году. Рассказ «Скука» вообще сложно найти, во всяком случае, он не входит ни в первый, ни во второй том произведений автора.
Но то, что наш город не понравился молодому 24-летнему человеку, тоже нельзя отрицать. И мы находим этому подтверждение, но уже в другом произведении. В 1922 году С.Н. Сергеев – Ценский пишет повесть «Жестокость». Шесть главных героев, шесть комиссаров, приехали в Крым устанавливать Советскую власть. Все они их разных мест нашей необъятной родины, в которых когда - либо пришлось побывать писателю, и свои впечатления от этих мест автор передает в этом произведении. Среди шести комиссаров есть и рязанец, который родился «где-нибудь в Рязанской губернии, на Проне, или ближе к Спасску, на Оке, под Старой Рязанью, разоренной когда-то Батыем... И с детства только и говорили кругом:
- Зямельки ба!.. Вон у помешшика Стерлингова аржица какая нонча - я-дре-на-я!..»
1922 год… это значит, что автор уже более 20 лет назад был в Спасске, а помнит не только названия, но даже помещика Стерлигова. Продолжаем читать:
«А в городе Спасске - напротив, через Оку - был у него родной дядя по матери - Любим, ходил в городовых с селедкой. Там и всего-то их было трое городовых на весь Спасск, и такой уж это был до чрезвычайности дикий город, что даже и плотного, тяжелого на вид человека в форме и с шашкой и серебряной цепочкой часов навыпуск звали не Любимом, а Бимкой, точно собачку…»
Как бы то ни было, но рассказ интересен нам и с исторической точки зрения. Что это за селедка такая у городового? Оказывается, в 1872 году все представители закона были вооружены револьверами системы Смита - Вессона, а также драгунскими шашками. Последние стали не только излюбленным оружием стражей порядка, но и частой темой народных анекдотов. В них они фигурировали под забавным названием — «полицейкие селёдки». Использование шашки городовым в народе называлось «угощением селёдкой».
А вот и строки про училище, в котором работал начинающий писатель: «И дядя даже в училище устроил племянника, в единственный каменный дом во всем Спасске: наверху - управа и казначейство, внизу - училище... Против училища - городской сад.»
Здесь, конечно, писатель утрирует, чем и нас ввёл в свое время в заблуждение. Принято считать, что Сергеев – Ценский работал в бывшем здании хирургии, там до революции на первом этаже действительно располагалось городское училище. На втором этаже была Городская управа.
К сожалению, год постройки на здании не указан, и не представляется возможным найти документальное тому подтверждение. В публикациях П. А. Шарова и Н. А. Голдабенкова речь идёт о начале 20 века. Но то, что это было не единственное каменное здание - это точно. Во всяком случае, в исторических документах упоминается уцелевшее после пожара 1865 года двухэтажное каменное здание купцов Михальских, в котором после ремонта до самой революции находилась Земская управа с массой присутственных мест. Впоследствии оно было передано под поликлинику, а после постройки новых зданий под отделение физиотерапии.
Дальше снова читаем про Спасск, и в самом деле нелестные строки: «На улицах везде сыпучий песок, домишки - из бревен, крыши тесовые, гнилым-гнилое все, только на слом. Или поджечь если, - вот бы горело здорово! Тоже называется го-род!..» С другой стороны, автор смотрит на Спасск глазами своего далеко не положительного героя…
Месяца три продержался племянник тут тихо и скромно, потом стало скучно. Однажды он украл у дяди пятирублевку и пошел пить пиво в трактир Маврина. Курил там папиросы «Амур» и приказывал заводить граммофон. Вот так через пару предложений мы можем представить себе, как развлекались спасские мещане в конце 19 – начале 20 века.
Но история продолжается. Дядя городовой (автор не дает имен своим героям) отправляет племянничка в Касимов на кожевенный завод набираться уму-разуму. Прошло время и в один из мартовских дней, пишет Сергеев-Ценский, племянник «прикатил из Касимова в чрезвычайно дикий свой город Спасск организовать тут революционный комитет и в первую голову низложил Бимку, собственноручно снял с него селедку и арестовал, чтобы отправить на фронт.
- Ка-ак? - совсем опешил Бимка. - Это ты?.. Племяш называемый?.. Родного свово дядю так?..
А он ответил:
- Теперь дядей-теток нет - теперь революция!»
Не будем принимать близко к сердцу тот факт, что такой беспринципный племянничек - наш земляк. Тогда время было такое. А в целом, нормальная реалистичная картина того времени.