Пьяная жена

**«Пьяная жена»**

Дверь скрипнула, будто сама квартира вздохнула от усталости. Макс бросил ключи на тумбочку и замер. Софья лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку, а на полу — бутылка из-под вина, опустевшая наполовину. Опять. Он сжал зубы, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна гнева, смешанного с бессилием. Когда-то её смех звенел, как хрусталь, а теперь даже воздух в комнате пах дешёвым алкоголем и ложью.

— Соня, ты обещала! — его голос сорвался на крик, но она лишь заворочалась, не открывая глаз. — Ты же говорила, что больше не будешь!

Она что-то пробормотала, но слова утонули в подушке. Макс схватил бутылку, швырнул её в раковину. Стекло разбилось с жалобным звоном, будто эхо их разбитой жизни.

---

**Три года назад.**

Они танцевали на кухне под «Калинку», смеялись до коликов, пока маленький Тимка спал в соседней комнате. Софья тогда пила только шампанское на Новый год, а её глаза горели, как два маяка, обещающих, что всё будет хорошо. «Ты моя навсегда», — шептала она, и он верил.

Но потом — больничный лист, увольнение, «просто стопка водки, чтобы заснуть». Потом — две стопки. Потом — бутылка. А вчера соседка шепнула, что видела Соню в баре с каким-то мужиком. Макс тогда разбил кружку о стену. Кофе плеснуло на семейное фото: они вдвоём на море, счастливые, ненастоящие.

---

— Ты даже сына не забрала из сада! — заорал он сегодня, тыча в её телефон. Сообщение от воспитательницы: «Софья Викторовна, Тимофей ждёт уже два часа».

Она вдруг села, волосы торчали в стороны, как у марионетки.

— Отстань… Ты не понимаешь… — её голос дрожал, будто струна, готовая лопнуть.

— Не понимаю?! — Макс схватил её за плечи, чувствуя, как кости впиваются в ладони. — Ты опять была с ним? С тем, из бара?!

Софья вдруг рассмеялась. Смех был страшный — пьяный, ломкий.

— А ты думал, я тебя дождусь? Ты же сам ушёл… Всё ушёл…

Он замер. Вспомнил, как месяц назад пришёл с работы, а она лежала на полу в рвоте, с телефоном в руке. Сообщения от «Серёжи»: «Ты прекрасна, детка». Тогда он собрал вещи, но вернулся за Тимкой. Теперь сын спал у бабушки, а Макс стоял посреди разбитой жизни, не зная, что хоронить — любовь или себя.

---

**Утро.**

Софья проснулась от тишины. В квартире пахло кофе, но Макса не было. На столе — записка: «Я ушёл. Не ищи». И детский рисунок: папа, мама, солнце. Рядом — разорванная фотография с моря.

Она сидела на полу, сжимая клочки бумаги, пока слёзы капали на голые колени. В голове билась мысль: «Всё кончено». Но вдруг зазвонил телефон. «Мам, ты скоро?» — голос Тимки будто ножом полоснул по сердцу.

Софья встала, держась за стену. В ванной, глядя на своё отражение — опухшие глаза, треснувшая помада, — она вдруг увидела ту девушку с кухонного танца. Та Софья умерла, но, может, не навсегда?

---

**Через год.**

Макс открыл дверь, услышав звонок. На пороге стояла Софья. Без косметики, в старом свитере, с букетом полевых цветов. Руки дрожали.

— Я прошла лечение, — сказала тихо. — Искала тебя полгода… Тимка спрашивает о папе.

Он молчал, глядя на её шею, где раньше висел медальон с их фото. Теперь там был крестик.

— Не веришь? — она усмехнулась, но глаза оставались сухими. — Спроси у доктора. Или… уходи. Но я боролась. Не за тебя. За себя.

Макс вдруг вспомнил ту Софью, что танцевала под «Калинку». Может, она всё ещё там, под слоями боли и стыда? Он шагнул в сторону, пропуская её.

— Кофе сваришь?

Она кивнула, и в её улыбке мелькнуло что-то прежнее. Не прощение. Не любовь. Но шанс.

А в окне, будто подмигивая, светило солнце — такое же, как на рисунке Тимки.

---

**P.S.**

Справедливость не всегда громкая. Иногда это просто тишина после бури. И две чашки кофе на кухне.