Автор: Бегназар Сапаров
Привет, меня зовут Бегназар . Я художник, человек с душой, полной красок и фантазий. Мои сны — это целые истории, которые я помню до мельчайших деталей, и сегодня я хочу рассказать тебе об одном из них. Это не просто сон, это сказка, которой я дал имя — «Утро в другом мире».
Глава 1: Пробуждение в тени снов
Я открыл глаза и замер. Комната вокруг казалась знакомой — те же стены, тот же мягкий свет, льющийся из окна, — но что-то было не так. Я точно знал, что засыпал не здесь, а где-то далеко, в другом городе, в другой жизни. Иногда я понимаю, что сплю, но в этот раз всё ощущалось реальнее реального. Сердце заколотилось от смеси любопытства и лёгкого страха. На мне была белая куртка с капюшоном, тёмные штаны — одежда, которой я не помнил на себе перед сном.
Я встал, оглядываясь. Комната будто шептала мне: "Ты знаешь это место". И правда, я безошибочно нашёл дверь, словно ноги сами знали путь. Открыв её, я шагнул наружу — и дыхание перехватило. Передо мной раскинулся двор неописуемой красоты. Густой лес окружал всё вокруг, его зелень была такой яркой, что казалась живой, пульсирующей. А небо… Оно было как из фантастических снов — глубокое, синее, с золотыми и розовыми мазками, будто художник разлил краски на холст бесконечности.
Я опустил взгляд и замер. Прямо передо мной стояла она — Кентавряша. Я где-то читал, что таких зовут Центаврами, но мне захотелось назвать её именно так, по-своему. Она была удивлена не меньше меня, её огромные глаза расширились, но в них не было страха — только любопытство. Она медленно двинулась ко мне, её копыта мягко ступали по траве, а я, не раздумывая, пошёл ей навстречу.
Глава 2: Встреча с волшебством
Оглянувшись, я заметил других существ — Пегасов, величественных и грациозных. Их крылья переливались на свету: серебро, золото, глубокий сапфир. Были и малыши, игривые, с пушистыми гривами, и даже пара Единорогов — их рога сияли, как осколки звёзд.
Кентавряша приблизилась, и я смог разглядеть её. Она была потрясающей. Её глаза — огромные, зелёные, как лесной мох после дождя, обрамлённые длинными, густыми ресницами, которые дрожали, словно крылья бабочки. Рыжие волосы струились по её плечам, мягкие и блестящие, слегка прикрывая её грудь — полную, изящную, третьего размера. Кожа её была светлой, почти жемчужной, с тонким сиянием, будто её тронул лунный свет. Ниже талии начиналось лошадиное тело — сильное, мускулистое, но удивительно женственное, с тёмно-рыжей шерстью, гладкой, как шёлк. Она казалась воплощением силы и нежности одновременно.
Она обошла меня кругом, её длинный хвост легко коснулся моей руки, и я вдохнул её запах — свежий, как лес после дождя, с ноткой трав и дикой свободы. Никакого намёка на животное, только природа в чистом виде. Она остановилась, посмотрела мне в глаза и улыбнулась — тёплой, чуть лукавой улыбкой. "Ты мне нравишься", — сказала она, и её голос был мелодичным, как звон ручья. Я опешил — она говорила на моём языке! Щёки вспыхнули, и я, смущённо улыбнувшись, ответил: "Ты мне тоже нравишься".
Она протянула руку, коснулась моих волос, перебирая их пальцами, а я старался не пялиться на её грудь, переводя взгляд на Пегасов. Они были невероятными — их крылья сияли, словно сотканы из света, а гривы развевались на ветру, как шёлковые нити. Единороги вдали переглядывались, их глаза искрились магией. Кентавряша заметила мой восторг и, хитро прищурившись, спросила: "Хочешь потрогать?" Её тон был двояким, и я снова смутился, а она засмеялась — легко, звонко, будто дразня меня.
Она подозвала одного из Пегасов. Он подошёл уверенно, гордо подняв голову. Его шерсть была серебристой, с переливами, как у жемчуга под солнцем, а крылья — мощные, с жёсткими перьями, которые казались тёплыми на ощупь. Я протянул руку, коснулся крыла, и по телу пробежали мурашки — я трогаю Пегаса! Настоящего, живого, фантастического! "Вааау!" — вырвалось у меня, и Кентавряша, глядя на меня, тихо улыбнулась. В её глазах было что-то тёплое, будто она чувствовала мою радость и умилялась ей.
Вдруг я ощутил, как что-то трётся о мои ноги. Опустив взгляд, я увидел странное существо — тёмную ящерицу с большим ртом и блестящими глазами-бусинками. Она вела себя как щенок, игриво тыкаясь в меня мордочкой. Кентавряша засмеялась, что-то сказала ей на своём языке — мягком, певучем, как шелест листвы. Ящерица, которую она назвала Тиш, метнулась в сторону, но тут же вернулась, снова крутясь у моих ног. Я переступал с ноги на ногу, чтобы не наступить на неё, а Кентавряша, улыбаясь, сказала: "Ты очень добрый. Она чувствует добрых". Её голос был искренним, а взгляд — таким глубоким, что я почувствовал, как этот мир обнимает меня целиком.
Глава 3: Полёт над фантазией
"Ты готов увидеть больше?" — спросила Кентавряша, и её голос стал чуть ниже, словно она предлагала мне шагнуть за грань. Я кивнул, чувствуя, как сердце заколотилось от предвкушения. Она махнула рукой, и серебристый Пегас, тот самый, что я трогал, подошёл ближе. Его крылья слегка дрожали, отражая свет, как зеркало, а глаза — глубокие, синие, как небо над нами — смотрели прямо в меня. "Садись", — сказала она, и я замер. "На него?" — вырвалось у меня, и она кивнула, лукаво прищурившись. "Ты же хотел полетать, разве нет?"
Я осторожно забрался на спину Пегаса, чувствуя, как его шерсть — мягкая, но упругая — пружинит под моими ладонями. Он фыркнул, расправил крылья, и я схватился за гриву, чтобы не свалиться. Кентавряша хлопнула его по боку, и в тот же миг земля ушла из-под ног. Мы взлетели.
Ветер ударил в лицо, свежий, с запахом трав и облаков, а мир подо мной раскрылся, как картина, которую я мечтал нарисовать всю жизнь. Лес сиял изумрудом, его кроны переливались, будто живые, а между деревьями мелькали золотые лучи солнца. Вдалеке текла река — не просто вода, а жидкое серебро, искрящееся и текущее, как расплавленный металл. Небо над головой было бесконечным — синева смешивалась с розовыми и фиолетовыми мазками, а облака плыли, словно острова из ваты, подсвеченные золотом. Я видел стаю Пегасов, парящих вдали — их крылья сверкали, как звёзды, а рядом с ними кружили Единороги, чьи рога оставляли за собой тонкие светящиеся следы. Это был не просто мир — это была фантазия, ожившая в каждом вздохе.
Пегас сделал круг, и я закричал от восторга: "Это невероятно!" Волосы трепал ветер, по коже бежали мурашки, а сердце билось в такт его мощным крыльям. Кентавряша скакала внизу, её рыжие волосы развевались, как пламя, а Тиш носилась рядом, подпрыгивая, будто тоже хотела взлететь. Она подняла голову, поймала мой взгляд и крикнула: "Ты часть этого, Назар!" Её слова ударили в меня, и я почувствовал, как что-то внутри отозвалось — словно этот мир действительно звал меня.
Мы приземлились, и я сполз с Пегаса, ноги дрожали от переполняющих эмоций. Его шерсть всё ещё переливалась, а крылья сложились с мягким шелестом. Кентавряша подошла, её копыта тихо ступали по траве, и я заметил, как её кожа — жемчужная, с лёгким сиянием — блестела на солнце. Она коснулась моей руки, её пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, как кора молодого дерева. "Тебе понравилось?" — спросила она, и я кивнул, не находя слов. "Этот мир… он как сон, но живой", — выдавил я наконец.
Глава 4: Сердце леса
Но тут лес затих. Пегасы подняли головы, их уши насторожились, а Тиш юркнула к ногам Кентавряши, тихо заскулив. Небо, такое яркое, начало темнеть по краям — как будто кто-то медленно заливал его чернилами. Я почувствовал холодок на затылке. "Что происходит?" — спросил я, и голос дрогнул. Кентавряша сжала мою руку сильнее, её зелёные глаза потемнели. "Этот мир не просто красив", — сказала она тихо. "Он живёт, выбирает. И он выбрал тебя".
Я посмотрел на неё, пытаясь понять. "Выбрал? Зачем?" Она отвела взгляд, её ресницы задрожали, а голос стал почти шёпотом. "Ты художник. Ты видишь то, что другие не замечают. Но если останешься, он не отпустит. А если уйдёшь… я останусь одна". Её слова повисли в воздухе, и я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Лес вокруг начал шептаться — тихие звуки, похожие на шаги, доносились из глубины. Тиш прижалась ко мне, а Пегас фыркнул, словно предупреждая. "Идём", — сказала Кентавряша, и потянула меня за собой. "Тебе нужно увидеть правду".
Мы вышли на поляну, и я замер, дыхание перехватило. Передо мной возвышалось дерево — огромное, с корой, сияющей, как расплавленное серебро, и ветвями, что тянулись к небу, словно нити света. Его листья были не зелёными, а золотыми, и они звенели, когда ветер касался их — тихо, мелодично, как музыка из другого мира. Вокруг дерева кружили Пегасы — их крылья оставляли за собой шлейфы искр, а Единороги стояли неподвижно, их рога пульсировали мягким светом. Это было сердце леса, и оно билось — я чувствовал его ритм под ногами, в груди, в голове.
Кентавряша отпустила мою руку и шагнула к дереву. "Это Древо Снов", — сказала она, и её голос дрожал. "Оно зовёт таких, как ты — тех, кто видит миры за гранью. Оно питается вашими мечтами". Она повернулась ко мне, и её зелёные глаза — глубокие, как лесные озёра, с длинными ресницами, что дрожали от ветра — поймали мой взгляд. "Ты можешь остаться, Назар. Дать ему свою душу и стать частью этого".
Я шагнул ближе, чувствуя, как Древо тянет меня. Его свет проникал в меня, и я вдруг увидел — картины, что я рисовал, оживали в воздухе: крылатые существа, бесконечные леса, небо в красках. Это было красиво, но страшно. "А что будет с тобой?" — спросил я, глядя на неё. Она опустила голову, её волосы упали на лицо, как занавес. "Я не могу уйти", — прошептала она. "Я родилась здесь, из его корней. Если ты останешься, я не буду одна. Но если уйдёшь… оно заберёт твои сны и отпустит".
Вдруг Тиш заскулила, и я заметил — тени между деревьями сгущались, становились длиннее, как пальцы, тянущиеся к нам. Пегасы взмахнули крыльями, поднялись в воздух, их гривы сияли, как кометы, а Единороги отступили к Древу. "Оно просыпается", — сказала Кентавряша, и её голос стал резче. "Смотри!" Она указала на ветви, и я увидел — среди листьев висели фигуры, прозрачные, как дым. Люди. Их лица были спокойными, но пустыми. "Это те, кто остался", — пояснила она. "Их сны питают лес. Но я не хочу, чтобы ты стал таким".
Глава 5: Жизнь в волшебстве
Я стоял перед Древом Снов, чувствуя, как его зов пульсирует в моих венах. Кентавряша смотрела на меня, её зелёные глаза блестели от слёз, а тени вокруг сгущались, шепча моё имя. "Я не знаю, как решить это", — сказал я, и голос дрожал. Она коснулась моей щеки, её тёплые пальцы оставили след на коже. "У тебя есть время", — прошептала она. "Древо не торопит. Останься со мной, пока думаешь". Я кивнул, и тени отступили, словно дав мне передышку.
День первый: Жизнь леса
Кентавряша повела меня обратно на поляну, где Пегасы и Единороги уже успокоились. Тиш крутилась у её ног, а я смотрел, как она живёт в этом мире. Она двигалась легко, грациозно, её копыта почти не оставляли следов на траве. "Пойдём, я покажу тебе свой день", — сказала она с улыбкой. Мы подошли к ручью — его вода была кристально чистой, с лёгким сиянием, как жидкие звёзды. Она зачерпнула её ладонями и плеснула на Пегаса, что подошёл попить. Он фыркнул, расправил серебристые крылья, и капли разлетелись, сверкая на солнце.
Потом она протянула мне что-то — круглый плод, похожий на яблоко, но ярко-фиолетовый, с бархатистой кожурой. "Попробуй", — сказала она, и её глаза хитро блеснули. Я откусил — вкус был сладким, с лёгкой кислинкой, как смесь малины и мёда, а текстура таяла во рту, словно облако. "Это невероятно!" — воскликнул я, и она засмеялась, откусив от своего. "Мы зовём это Лунными слезами", — пояснила она. "Растут только здесь". Я смотрел, как она ест, как сок блестит на её губах, и чувствовал, что этот мир становится моим.
К вечеру она повела меня к тайному месту. Мы пробрались через заросли, где ветки светились мягким голубым светом, и вышли к озеру. Его поверхность была как зеркало, отражая закат — небо горело золотом, розовым и лиловым, а облака плыли, как корабли из огня. Пегасы кружили над водой, их крылья оставляли искры, а Единороги пили у берега, их рога сияли, как маяки. Кентавряша села рядом, её волосы струились по плечам, и сказала: "Я прихожу сюда думать". Я смотрел на неё, на закат, и сердце сжалось от красоты — я хотел нарисовать это, сохранить навсегда.
Ночь первая: Лес Аватара
Когда солнце ушло, лес преобразился. Мы гуляли под звёздами — они были огромными, яркими, как фонари, и мигали в такт дыханию мира. Деревья засветились — их кора мерцала зелёным и синим, как в «Аватаре», а листья шептались, испуская крошечные светлячки. Тропинки покрылись мхом, что светился под ногами, и каждый мой шаг оставлял мягкое сияние. Кентавряша скакала рядом, её шерсть отражала звёзды, а Тиш носилась, ловя светлячков своим большим ртом.
Вдалеке пели Пегасы — их голоса были как ветер, смешанный с музыкой, а Единороги двигались тенями, их рога рисовали узоры в воздухе. "Это красивее, чем днём", — сказал я, и она кивнула. "Ночь — время правды", — ответила она тихо. Мы легли на траву, мягкую, как пух, и я смотрел на небо, пока глаза не начали слипаться. Я заснул под её шёпот: "Спи, Назар. Древо ждёт".
Проснулся я в гамаке из лиан, сплетённом между деревьями. Утро было золотым, лучи пробивались сквозь листву, а Тиш лизала мне руку своим шершавым языком. Кентавряша стояла рядом, держа ещё один плод — теперь оранжевый, с ароматом цитруса. "Доброе утро", — улыбнулась она, и я почувствовал, что этот мир уже часть меня.
Ночь вторая: Купание у реки
На второй вечер, после прогулки по светящемуся лесу, я не мог уснуть. Звёзды сияли, как фонари, а деревья мерцали синим и зелёным, отбрасывая блики на траву. Я услышал плеск воды и пошёл на звук, пробираясь через заросли, что светились мягким светом. У реки я замер, спрятавшись за деревом.
Кентавряша стояла в воде, её силуэт сиял под лунным светом. Река отражала звёзды, и капли на её жемчужной коже блестели, как алмазы. Она окунулась, её рыжие волосы разметались по поверхности, как огненные нити, а лошадиная часть её тела мягко покачивалась на волнах. Она была прекрасна — сильная, изящная, но такая уязвимая в этот момент. Её грудь поднималась с каждым вздохом, вода стекала по ней, и я почувствовал, как щёки вспыхнули. Я не хотел подглядывать, но не мог отвести глаз.
Тиш заметила меня и тявкнула, выдав моё укрытие. Кентавряша обернулась, её зелёные глаза поймали мой взгляд, и я замер, ожидая упрёка. Но она улыбнулась — мягко, чуть лукаво. "Назар, ты что, шпион?" — сказала она, и её голос был тёплым, как вода вокруг неё. Я выдавил: "Я… случайно!" — и она засмеялась, плеснув в меня водой. Капли попали на лицо, прохладные и живые, и я засмеялся в ответ, чувствуя, как неловкость растворяется. Она вышла из реки, её кожа сияла, а волосы прилипли к плечам, и я подумал, что этот момент я нарисую когда-нибудь.
Мы сидели у берега, пока ночь пела вокруг — Пегасы вдали взмахивали крыльями, Единороги оставляли светящиеся следы, а река шептала свои тайны. "Ты найдёшь ответ", — сказала она, глядя на звёзды. "Я верю в тебя". Её слова грели, но я видел тень в её глазах — она боялась, что я уйду.
День третий: Разгадка
Дни шли, и я думал о Древе. Мы возвращались к нему каждый день — я трогал его кору, слушал его зов, но решение не приходило. Кентавряша учила меня жить здесь: мы кормили Пегасов травой, что пахла мятой, купались в озере, где вода была тёплой, как объятия, и смеялись, когда Тиш путалась у меня под ногами. Но тени росли, и её улыбка становилась реже. "Ты должен понять", — сказала она однажды, глядя на Древо. "Оно хочет твою душу, но я хочу, чтобы ты был свободен".
На третий день я сел у Древа, закрыл глаза и вспомнил — я художник. Может, ответ в этом? Я попросил у Кентавряши ветку и начал рисовать на земле — её, Пегасов, озеро, звёзды. Линии оживали, светились, и Древо загудело. Тени отступили, а она ахнула: "Ты делаешь это!" Я нарисовал нас — меня и её, вместе, вне леса, и вдруг свет вспыхнул. Древо заговорило её голосом: "Твои сны — ключ. Уходи или останься". Я посмотрел на неё, её глаза молили, и сказал: "Я заберу тебя с собой".
Свет ослепил меня, и я почувствовал, как её рука сжала мою. Когда я открыл глаза, лес исчез, но её тепло осталось. Я проснулся в своей комнате, сердце колотилось, а на столе лежал рисунок — мы с ней под звёздами.
Глава 6: Тень сна
Я проснулся в реальности, но мир казался бледным, тусклым после того волшебного леса. Чтобы отвлечься, я пошёл в торговый центр — шум толпы, запах кофе, гул шагов заполнили пространство. Люди спешили мимо, кто-то с бумажными стаканчиками в руках, кто-то с пакетами, и всё это казалось серым после сияния Древа. Я стоял у входа, глядя на стеклянные двери, когда услышал шаги за спиной.
Обернулся — и замер. Девушка смотрела на меня, её фигура выделялась среди суеты. У неё были длинные, волнистые каштановые волосы, падающие на плечи мягкими локонами, с лёгким отблеском рыжего на свету, как у Кентавряши. Но её глаза… они были невероятными — огромные, зелёные, с тёплым оттенком мха, обрамлённые густыми, изогнутыми ресницами, которые дрожали, словно трепетали от ветра. Это были глаза Кентавряши, точь-в-точь, но в человеческом лице. Её кожа была светлой, с лёгким румянцем, а губы слегка улыбались, открывая мягкую, естественную красоту. От неё исходил запах — свежий, как лес после дождя, с ноткой трав и чего-то неуловимо дикого, словно она принесла с собой аромат того мира.
"Ты что-то уронил", — сказала она, протягивая мне карандаш, что выпал из кармана. Её голос был мелодичным, как звон ручья, с той же тёплой интонацией, что я слышал у реки. Люди вокруг шумели, кто-то пролил кофе, залив пол, и запах обжаренных зёрен смешался с её ароматом, но я не мог отвести взгляда. Сердце заколотилось, как в тот момент, когда я впервые увидел Кентавряшу.
"Спасибо", — пробормотал я, забирая карандаш. Но вместо того чтобы уйти, я вдруг выпалил: "Эм… Ты любишь картинг? Может, сходим?" Слова вырвались сами, и я почувствовал, как щёки вспыхнули. Она удивлённо подняла брови, но её улыбка стала шире, искры зажглись в её глазах. "Картинг? Звучит круто. Давай", — ответила она, и её голос был таким же живым, как ветер в лесу. "Меня зовут Ксения", — добавила она, и я кивнул, чувствуя, как мир вокруг — шум, кофе, толпа — растворился в её присутствии.
Мы направились к выходу, и я смотрел на неё, пока она шла впереди, её волосы покачивались, а запах леса всё ещё витал вокруг. На столе дома всё ещё лежал рисунок. И я знал — это только начало.
Мораль: Танец таланта и выбора
Этот сон оставил во мне эхо, которое звучит до сих пор. Древо Снов, жаждущее поглотить мой талант, стало символом того, как легко творчество может раствориться, если мы позволим ему уйти в пустоту. Но Кентавряша… она была иным воплощением этого дара — живой, прекрасной, просящей не бросать её, как я не должен бросать своё искусство. Её мольба остаться или уйти с ней в моих снах — это зеркало моего выбора: выбирая творчество, я нахожу счастье, ведь оно — мой лес, мои звёзды, моя Кентавряша. Так и каждый художник, держа кисть или перо, танцует с собственным волшебством, находя в нём свет и смысл, чтобы никогда не потеряться во тьме забвения.