Каменный глухарь - абориген камчатской тайги, самый крупный из лесных птиц полуострова. Его вес порой достигает четырех килограммов. Черные перья плотно облегают тело. Белые пятна на крыльях и хвосте придают петуху нарядность. Обращает на себя внимание его горделивый вид — выпяченная грудь, высокая шея, тёмный орлиный клюв. Красные надбровья дуг и распущенный веером хвост во время исполнения песни придают его виду особую привлекательность. Курочки (охотники называют их копалухами за то, что любят копаться в земле), по размеру вдвое меньше петухов, а пёстрый, рябенький наряд их служит защитной маскировкой, чтобы меньше бросаться в глаза врагам.
В отличие от обыкновенного глухаря, обитающего в европейских и западносибирских равнинных лесах, каменный глухарь распространён в восточных районах Сибири и Дальнего Востока преимущественно среди горного ландшафта. По размерам и весу он меньше своего западного сородича. Во время исполнения брачной песни у него отсутствует заключительная часть — «точение» или «скирканье», отчего он, по утверждению некоторых биологов, не глохнет во время исполнения песни.
На Камчатке популяция глухаря является разобщённой из-за различной среды обитания. Условия жизни в смешанных хвойно-лиственных лесах центральной долины полуострова отличаются от побережий, поросших каменной берёзой, а те, в свою очередь, от северного очага в бассейне реки Пенжины с лиственницами и куртинами ягодников.
Глухарь - птица в основном хвойных таёжных лесов. Но на полуострове он прекрасно приспособился к жизни в поясе каменной берёзы с подлеском рябины, шиповника, боярышника, жимолости и островами кедрового стланика. Летом и осенью ассортимент пищи глухарей довольно разнообразен — от цветков и побегов трав до ягод и различных насекомых и гусениц. Но зимой, когда корм на земле из-за снега становится недоступен, глухарям приходится переключаться на древесную пищу. Она хоть и грубая, зато доступная. Не до жиру, быть бы живу!
Зима сокращает глухариное племя - неблагоприятные условия, браконьеры, лесные хищники. Для многих эта птица является желанной добычей. Тяжелый глухарь неповоротлив, часто не успевает увернуться от ловких когтей орлана или ястреба. А на земле его подстерегает лисица, рысь и, особенно, соболь. Охотники рассказывают о случаях, когда глухарь поднимал в воздух вцепившегося в шею соболя и переносил его на значительное расстояние, погибая, не в силах совладать с хищником.
С наступлением весны жизнь глухаря преображается. Возрастающие потоки света и тепла включают в его организме механизмы, пробуждающие жизненные силы, дремавшие зимой. Птицы начинают подготовку к брачным встречам. Петухи бродят, опустив крылья, чертят ими по снегу неглубокие борозды. Кому предназначены эти закодированные знаки? Невестам? Или это всего лишь разминка перед важными встречами? Специалисты называют это прелюдией тока, не вдаваясь в расшифровку смысла «немых нот».
Когда у деревьев появляются проталины, глухари начинают всё чаще навещать излюбленное место в лесу — токовище. Это вроде птичьей «дискотеки». Глухари демонстрируют свою силу, красоту, мастерство исполнения песен. А курочки, участвующие в «посиделках», выносят оценку». К этим словам следует добавить: на территории научного стационара Института охоты и звероводства продолжительное время существовал заповедный режим, любая охота здесь была запрещена.
Во время наблюдений я приметил дерево, на котором чаще и дольше пел один из глухарей. Вот бы напротив него сделать «скрадок». Но птица памятлива, может обратить внимание на изменение обстановки и поосторожничает садиться здесь. Днём я обнаружил рядом с этим местом сломанное дерево. Ствол его опирался на сучья, уткнувшиеся в землю. А что если на свободное место под дерево затащить спальный мешок и провести ночь буквально на токовище? Утром отсюда можно попытаться сделать фотоснимки.
Я так и сделал. В шесть часов вечера, пока не появились глухари, я залег в убежище под деревом.
Слабый ветерок к вечеру притих. Наполовину высунувшись из спального мешка, прислушиваюсь к звукам. Наблюдаю. По стволу соседнего дерева шныряет поползень, выискивая в коре насекомых. А вот и гость - ко мне пожаловала мышка. Безбоязненно сверкают маленькие глазки. Ее заинтересовала оленья шкура, из которой сделан спальный мешок. Острые зубки сразу же пробуют ее на вкус. Понравилось. И мышка принялась стричь мездру на шкуре. Э-э-э, да так можно продырявить спальный мешок. Прутиком осторожно выпроваживаю гостью.
Но на этом сюрпризы не закончились. Издали донеслись слабые звуки, напоминающие лай собаки. Через некоторое время они повторились ближе. Чуть приподнимаюсь и наблюдаю, не шевелясь. Слышу шорох травы. Кто-то крадется сюда. И вдруг в поле зрения показываются торчащие из травы кончики рыжих ушей. Лисица! Вот и мордочка показалась. Но лишь на одно мгновение - исчезла в траве, будто ее и не было. Наверняка ухватила носом чужеродный запах и мигом слиняла. Значит, наведывается кумушка на глухариный ток, как в магазин. И судя по костям и перьям, которые я обнаруживал в этих местах, иногда ей удается попробовать деликатесов. Ровно в восемь вечера глухарь возвестил о своем появлении. Все, как и прежде. Несколько пробных щелчков, пауза, обзор окрестностей, настройка голоса.
И полилась песнь любви...
Глухарь прохаживается на суку, разбрасывая ритмичную дробь звуков. Но какая досада - переплетение веток мешает фотосъёмке.
Приходится выжидать удобного момента. Через непродолжительное время слышу хлопанье крыльев — появился один из соперников. Но впопыхах он резко садится на тонкую сухую ветку у вершины дерева и та с треском ломается. Глухарь падает вниз, но успевает спланировать и садится на толстом нижнем суку. Придя в себя, он включается в состязание. Теперь уже оба глухаря щёлкают, будто цепами обмолачивают снопы: ток-ток, ток-ток. Наверное, поэтому глухариное состязание по созвучию получило название «ток».
Когда над лесом сгустилась темнота, один из глухарей слетел с дерева и приземлился на замшелом кривом отростке у комля каменной берёзы.
Казалось, на авансцену вышел шаман с бубном. Он вышагивал по мшистому помосту, потряхивал бородой и разбрасывал в темноту волшебные звуки заклинаний во имя вечной любви.
Было тихо и тепло. Фонарь луны висел над деревьями, придавая торжественность и таинственность. Песня лилась с таким страстным призывом, с такой уверенностью, что не поверить ей было невозможно. "Дак-дак-дак!" - восторженно отзывалась в траве курочка. Глухарь слетел к ней, и под аккомпанемент песни они скрылись в лесу, унося в ночь тайну любви.
Как жаль, что фотоаппарат заряжен фотоплёнкой средней чувствительности и заранее ясно, что получить желанные кадры не удастся.
Снова мне удалось побывать на токовище в начале июня. Но что-то случилось с глухарями. Они вели себя вяло, без прежней уверенности. Робко начинали песню, часто останавливались, прислушивались. Но никто не откликался на их призыв. Не было тех, для кого предназначались песни. Курочки плотно сидели на гнездах, насиживая кладки яиц.
А песни только для себя теряли смысл.
Михаил ЖИЛИН
Камчатский край
Статья "Песнь в каменном лесу", журнал "Муравейник" №3, 2015 г.