Один из вопросов, поступивших от подписчиков – «не уверены, что сможем 3 часа интенсивно дышать». Сегодня мы поговорим о гипервентиляции и посмотрим, каков ее вклад в холотропный процесс.
На сегодняшний день существует множество методов, которые опираются на работу с дыханием. Это один параметров вегетативной нервной системы, который находится одновременно под сознательным и автоматическим контролем. Мы не можем усилием воли просто остановить дыхание, но мы можем сознательно менять его частоту, темп, длительность. Доступ к дыханию в любом месте и условиях и возможность сознательной регуляции сделали его удобным, практичным и безопасным инструментом для работы с телом и сознанием. Например, огромную популярность в мире приобрела практика Сударшан крийи, число ее последователей насчитывает несколько миллионов человек. Терапевтические методы, основанные на внимательности к дыханию (mindfulness), стали уже повседневным инструментом в западных клиниках.
Многие из этих практик развивались в рамках восточных духовных традиций, где не было разделения на тело и сознание, практиковался в целом холистический подход к психофизическому здоровью. В двадцатом веке проникновение этих практик на Запад совпало с запросом на холистические, доступные методы саморегуляции в виду ограничений, связанных с медикаментозной терапией – побочными эффектами, фармакорезистентностью. Травмы войн и конфликтов, миграционные процессы, рост повседневной нагрузки жителей современных мегаполисов, увеличение продолжительности жизни привели к формированию на Западе потребности на инструменты повышения качества жизни, работы с посттравматическим стрессом, адаптации, поддержания здорового долголетия.
Практикуемые методы саморегуляции, в том числе и с использованием дыхания, отличаются тем, что разрабатывались, сохранялись и демонстрировали свою эффективность вне западного научного контекста, доказательной медицины и двойных слепых методов. Более того, они оперируют другим словарем и понятийным аппаратом – никакой западный анатом не найдет в прозекторской ни сосудов с ци, ни даньтяней. Это сугубо эмпирические подходы, в западно-научном исследовании которых не было ни потребности, ни возможностей.
В целом методы работы с дыханием можно разделить на две большие группы – это медитативные практики и гипервентиляционные. Медитативные практики, связанные в общем с успокоением дыхания и наблюдением за ним, практически не имеют противопоказаний и их проще исследовать. Наши ученые ведут долгую работу в этом направлении, например, Александр Каплан уже много лет изучает практиков тибетского буддизма в Индии.
Гипервентиляционные методы исследовать гораздо сложнее – работ в этой области неизмеримо меньше. Сейчас существует несколько методов, которые используют гипервентиляцию, среди них: ребефинг, холотропное дыхание (сейчас используется и название дыхание Грофа), дыхание Вим-Хофа, тибетская практика туммо, дыхание капалабхати, бхастрика, Сударшан крийя. Многие представляют собой самодостаточные целостные комплексные методы, из которых невозможно извлечь и исследовать только один элемент – гипервентиляцию – и на основе этого делать значимые выводы. Как пишут авторы большого обзора,
В качестве предостережения следует отметить, что гипервентиляционная дыхательная практика — это всего лишь один элемент многих целостных практик и ритуалов, и существует риск, что извлечение одного отдельного компонента из этих древних практик может привести к чрезмерному упрощению их многогранных аспектов.
Холотропное дыхание (ХД) было создано Станиславом и Кристиной Гроф в 70-х годах прошлого века как безопасный и доступный способ работы с психофизическим состоянием. Дыхание было выбрано одним из инструментов доступа к расширенным, холотропным состояниям сознания именно потому, что работа с ним имеет давнюю историю. Однако кроме гипервентиляции есть еще несколько значимых компонентов – это побуждающая музыка, специальные методы работы с телом, направленное внутрь внимание, интеграция полученного опыта. Метод, хоть и довольно молодой, опирается в своей основе на давние традиции исцеления. Основная парадигма – это возможность доступа к естественным целительным силам организма, которые активируются в расширенных состояниях сознания в специально созданных условиях.
Несмотря на эмпирические результаты, получаемые с помощью ХД, неоднократно делались попытки установить прямую корреляцию между гипервентиляцией как таковой и происходящими процессами. Все-таки очень силен импульс «проверить алгеброй гармонию», а тем самым, я думаю, по сути, защититься от естественного человеческого страха перед тем, что выходит за пределы нашего понимания, подчинить себе, проконтролировать. Если дело в гипервентиляции, значит, мы можем понять, как это работает. Возможно, это и произойдет в будущем – наука сейчас постепенно заново открывает для себя то, что уже существует в мистических традициях древности. Наверное, научное обоснование и помогло бы кому-то из скептиков довериться методу и воспользоваться им. Однако сделать это сложно и технически, и методологически.
1. Сам по себе процесс измерения отличается от реального ХД. Если сложно исследовать работу мозга сидящих в неподвижности йогов, то как же можно измерить и установить взаимосвязь степени гипервентиляции и изменения сознания! Облепленный датчиками человек с маской на лице для измерения газового состава выдыхаемого воздуха – это не дышащий, который в ходе своего процесса плачет, переворачивается, кричит, двигается, проявляет происходящее внутри любым творческим способом. Само по себе размещение на лице маски с необходимостью гипервентиляции способно фрустрировать человека, повысить уровень тревоги, активировать перинатальную динамику и в итоге привести к повышению гормонов стресса.
2. Инструкции к изменению дыхания в ХД максимально открытые и недирективные, как и формулируют Станислав и Бригитта Гроф
«В нашей дыхательной работе дыхание происходит быстрее и глубже, чем обычно; как правило, никаких других конкретных инструкций относительно частоты, характера и характера дыхания не дается до или во время сеанса».
Нет никакого акцента ни на вдохе, ни на выдохе, нет рекомендаций по дыханию животом или грудью, начинать сразу быстро или наращивать темп постепенно – вы можете пробовать свой собственный темп и стиль. Это один из факторов безопасности для участников – вы можете продвигаться в методе, основываясь на своих ощущениях, любопытстве, желании отправиться во внутреннее путешествие. И это затрудняет стандартизацию условий эксперимента – они становятся почти безгранично широкими.
3. Хотя процесс начинается с намеренного усиления дыхания, все-таки невозможно установить прямую зависимость между рисунком дыхания и уровнем субъективно переживаемого опыта – мы не можем гарантировать, что вот этот способ дыхания приведет к перинатальным процессам, а другой – к архетипическим. Здесь гораздо важнее доверие происходящему, внимательность к тому, что случается внутри, позволение случиться физическому и эмоциональному переживанию. Более того, опыт на мате – не самоцель. А вот то, как мы его интегрируем, будет иметь большее значение для качества нашей жизни. Даже самый красочный опыт дыхания можно обесценить, а самый простой – использовать на все сто. Более того, целительным и терапевтичным оказывается все время пребывания на семинаре – и ситтерство, и то, как мы делимся в круге, и то, что находимся там, где нас не оценивают и не учат жизни. Глубокий трансформирующий опыт может происходить при относительно умеренной гипервентиляции. А однажды один из участников – физически хорошо подготовленный человек, практик йоги – сообщил после трех часов интенсивного дыхания об отсутствии каких-либо значимых субъективных переживаний.
4. Никто не может заставить вас дышать, если вы сами этого не хотите. Это еще один параметр безопасности для участников. Иногда для людей более терапевтичным оказывался сам факт позволить себе «не стараться», постепенно взращивать доверие к внутреннему пространству, В некоторых исследованиях, которые пытались установить нейробиохимию гипервентиляции, использовалась принудительная гипервентиляция животных. Можно ли всерьез говорить о том, чтобы экстраполировать эти данные на ХД, где нет фокусировки на самой по себе гипервентиляции – это всего лишь инструмент доступа к внутренним процессам. Как только мы позволяем им нарастать и проявляться, начинаем выражать их через движение, звук, слезы, смех – уходит фиксация на дыхании. Оно может замедляться, становиться более поверхностным, могут возникать естественные паузы в дыхании. Мы не лежим на мате с задачей дышать три часа кряду, мы следуем за своим внутренним процессом и позволяем ему усиливаться и разряжаться.
Само по себе расширенное состояние сознания изменяет восприятие времени – может показаться, что 2,5 часа пролетели очень быстро, минут за 20. Попутно сразу снимается вопрос – разве можно три часа усиленно дышать. Во-первых, это не тяжелый труд, который надо выполнить, а доступ к внутреннему процессу, во-вторых, меняется ощущение времени, в-третьих, рисунок дыхания в течение сессии разнообразен и нет фиксации на гипервентиляции самой по себе.
5. Методологическая сложность - эффект наблюдателя нивелирует всю возможность получения результата. Особенность холотропной работы – непредсказуемость опыта – делает ее очень сложной для изучения. Субъективные результаты невозможно воспроизвести повторно, каждый раз холотропный опыт меняется. Вообще, сам по себе механистический подход и попытка оценить через цифры и показатели степень и эффекты холотропного дыхания глубоко противоречит подходу Станислава Грофа. Практически во всех книгах он пишет о том, что ньютоно-картезианская парадигма встретилась с существенными ограничениями в понимании феноменов окружающего мира Невозможно разложить практики работы в РСС на четкие и понятные составляющие. Это как если описывать любовь через уровень половых гормонов – мы можем оперировать какими-то цифрами, но это никак не помогает постичь сам процесс. Учитывая роль дыхания в запуске холотропных состояний, мы не можем объяснить возникающие феномены, опираясь на гипервентиляционный редукционизм.
6. Есть и еще один практический нюанс, на который мы обращаем внимание последнее время в своей работе. В подавляющем большинстве в семинарах участвуют городские жители с тем или иным уровнем накопленного стресса и психосоматической патологии. С имеющейся степенью диафрагмальных блоков, напряжении в передней брюшной стенке и дыхательной мускулатуре, людям часто физически сложно было бы осуществить гипервентиляцию в той мере, которая бы приводила к экстремальным сдвигам гомеостаза и каким-то опасениям в плане его нарушений.
Что же все-таки успели выяснить ученые - при гипервентиляции снижается уровень СО2, возникает гипокапния. Снижение парциального давления СО2 приводит к вазоконстрикции, в головном мозге создается гипоксическая среда, к которой особенно чувствительны тормозные системы. Повышается возбудимость нейронов, а в условиях гипокапнии снижается способность гемоглобина отдавать кислород тканям (эффект Вериго-Бора). Одновременно запускаются компенсаторные механизмы – метаболизм использует гликолиз, накапливается молочная кислота, чтобы компенсировать респираторный алкалоз (повышение рН). Есть тенденция связывать с этими процессами возникновение расширенных состояний сознания – если пытаться найти объяснение через биохимию и нейробиологию.
Однако в работах Ю.А. Бубеева и В. Козлова указывается, что данные сдвиги происходят лишь в первые 10-15 минут гипервентиляции, после чего легочное дыхание разобщается с тканевым дыханием за счет шунтирования в малом круге кровообращения и возникает относительная стабильность показателей.
Изучение показателей системной и периферической гемодинамики свидетельствует об их возвращении (в значительной степени) к значениям в состоянии покоя. С 10—15-й минуты воздействия происходит стабилизация на значениях, близких к фоновым, минутного объема кровообращения, системного артериального давления, общего периферического сопротивления.
Ю.А.Бубеев, И.Б.Ушаков, Механизмы дыхания в условиях длительной произвольной гипервентиляции. Авиакосмическая и экологическая медицина. — 1999. — Т. 33, № 2 - С. 22-26
Н.В.Дараган и С.Ю.Чикина пишут, что
«при произвольной гипервентиляции в течение 1 ч у здоровых добровольцев была зафиксирована относительно скудная симптоматика»,
а в кандидатской диссертации Э.В. Михайлова делается следующий вывод:
20-минутная произвольная дозированная гипервентиляция нарастающих режимов может быть рекомендована в качестве тренировочной нагрузочной пробы для повышения устойчивости организма к экстремальным воздействиям и расширения резервных возможностей кардиореспираторной системы в комплексе реабилитационных мероприятий.
Даже авторы большого и подробного зарубежного обзора гипервентиляционных практик не могут однозначно связать биохимические процессы с последующими терапевтическими эффектами. Один из выводов, к которым они приходят на основании работ других авторов – гипервентиляционные методы можно расценить как эустресс, тренировочную реакцию организма, повышающую его адаптивные способности. Довольно остроумная гипотеза формулируется ими о биохимическом фундаменте трансперсональных феноменов по типу «растворения Я», единения с чем-то бОльшим: предполагается, что намеренно вызываемые биохимические сдвиги вступают в противоречие со встроенными системами безопасности, приводя к метакогнитивному расщеплению самовосприятия. Ментальный опыт перестает основываться на сигналах от тела, что приводит к некоторым диссоциативным состояниям. Как фасилитатору с практической точки зрения согласиться с этим сложно – участники в процессе сохраняют в достаточной степени интегрированность, способность к самонаблюдению и отклику на свои потребности. Сознание одновременно протекает в двух уровнях – и переживания опыта, и присутствия в настоящем моменте. Именно благодаря этому участники могут помнить свой опыт и делиться им, обращаться за поддержкой, сотрудничать при разрешении телесных блоков. Более того, в любой момент времени, например, при сильном страхе или сопротивлении, они могут вернуться к обычному дыханию.
В какой-то степени ожидаемо в этом обзоре, приходят, в том числе и к такому выводу:
Несмотря на десятилетия исследований, нейрофизиологическая адаптационная реакция на устойчивые условия длительной гипервентиляции остается невыясненной.
Отсюда вытекает необходимость дальнейших исследований по выявлению оптимальных гипервентиляционных методов и пониманию механизмов их действия.
Что же мы можем взять полезного из научных работ, например, для большей безопасности использования метода? С учетом повышения активности нейронов и активации надпочечников при гипервентиляции, осторожность скорее нужна в отношении заболеваний сердечно-сосудистой системы. Важно учитывать и основной принцип работы в холотропном методе – исцеление через обострение. Мы не пытаемся подавить симптомы или телесный дискомфорт, напротив, даем им возможность стать более заметными, усилиться и разрядиться. Это может сопровождаться ростом физической и эмоциональной нагрузки. Таким образом, мы возвращаемся к важности первичного отбора участников и фокусу на информации из медицинских форм – основах работы фасилитатора. Во всех сомнительных случаях мы запрашиваем консультацию лечащего врача и всегда отказываемся от работы с участниками, в способности безопасно сопроводить которых мы не уверены. Необходима подготовка первичных участников в виде подробного инструктажа, получение сознательного согласия потенциального участника с принципами работы, групповых норм и правил, способов взаимодействия в процессе холотропной сессии.
Никакими исследованиями нельзя измерить важность установки и обстановки – сета и сеттинга, которые дают возможность использовать гипервентиляцию не как механически индуцированный эустресс для повышения адаптации, а как инструмент работы с внутренними состояниями и доступа ко всей картографии психики. Внутреннее отношение фасилитаторов, их опыт, отсутствие директивности, внимательность к деталям, ответственное отношение к созданию безопасных условий позволяют создать некое сакральное пространство опыта и дать возможность психике взаимодействовать с трансперсональными измерениями. Гипервентиляция - важный и необходимый, но не единственный фактор доступа к целительным состояниям сознания. В истории человечества использовались самые разнообразные практики - ритм, танец, растительные и животные вещества, холод, лишение сна, баня, предельные нагрузки. Сейчас расширенные состояния сознания наблюдаются не только у спортсменов, летчиков, космонавтов, они могут встречаться во время родов, творчества, интимной близости, пребывания на природе, восприятии произведений искусства, наступают спонтанно. Переживать их - свойство человеческой психики, а терапевтический формат дает возможность использовать их для самоисследования, исцеления от травм прошлого, доступа к творческому потенциалу.
В условиях оговоренного терапевтического контракта, определенных групповых норм, создается бережная среда, воспроизводящая в секулярном контексте последовательность ритуальных действий, помогающих психике перейти в другой режим функционирования. Это позволяет открыться архетипическим сценариям трансформации, которые в историческом прошлом использовались в церемониях инициации, обрядах перехода, шаманских путешествиях, мистериях. Мы обращаемся к коллективному опыту человечества, чтобы разрешить внутренние противоречия, прожить травмы прошлого, получить вдохновение и почувствовать связь с окружающим. Наверное, и хорошо, что пока мы не можем это измерить и взять под контроль – тогда это перестало бы быть трансперсональным.
Читайте о наших мероприятиях на сайте и в телеграм-канале.
Мой телеграм-канал
Записаться на консультацию