‒ Вот и не знаешь, чему больше удивляться: долгой дороге, – мне кажется, мы из России быстрее добрались, – рождению человека или тому, что в океане ночью ни фига не видно, ‒ Оксана следовала заданным курсом, болтала без умолку.
‒ Да, эта темнота обескураживает, согласна. Прикинь, как Ксюша офигела: отплыла недалеко, огонек пропал, и всё – куда дальше, фиг его знает, ‒ Маша присоединилась к рассуждениям. ‒ Интересно, а топлива в этих гидроциклах на сколько наливают? Скорее всего, он быстро встал.
‒ Ну, прям встал! Я бы сказала, на волнах сильно не постоишь, просто стал дрейфовать, плыть по течению, так сказать, ‒ Вера сделала свое замечание, и беседа стала закручиваться вокруг исчезновения Ксении. ‒ И вот интересно, что за течение такое было, которое вынесло ее на другую сторону острова? Почему не сюда, где вся прибрежная полоса заселена? Как это было вообще? Она спала? Могла ли она управлять этой хреновиной?
‒ Не заводись, завтра поедем туда и будем разбираться, ‒ Маша попыталась успокоить подругу.
‒ А вот скажи, зачем вам это? Вы за этим ехали? Платили деньги, чтобы бегать за дамой, которая вопреки технике безопасности поехала в ночь в океан? Злюсь на нее! Сильно! ‒ Вера отвернулась.
Попытки справиться с эмоциями всегда заметны, и чаще всего лучшее решение – не лезть к человеку.
‒ Если тебе это нужно, я тоже на нее злюсь, противная особа, вечно недовольная и в претензии, я сразу говорила, что от нее добра не жди, ‒ Оксана хотела поддержать организатора, но вместо этого подлила масла в огонь. ‒ Не удивлюсь, если это она спрятала Галин паспорт. Помнишь, как они ссорились?
‒ Блин, паспорт же еще! ‒ и, уронив голову в ладони, девушка заплакала навзрыд, громко и с такой силой, что захотелось отсесть и подождать, когда буря пройдет.
Уверенность окончательно покинула Веру. Удивительно, в этом путешествии каждая проживала свой ураган, учась проходить его бережно к себе, выбирая способы, не причиняющие вреда телу и психике, разрешая любые эмоции.
Шум мотора заглушал эмоциональный выплеск Веры, да и разговоры он бы тоже заглушил: поднявшаяся волна метилась попасть на борт катера, но опытный капитан забирался то на одну волну, то на другую, и судно с шумом сбрасывалось вниз, стук носа катера о воду можно было сравнивать с ударами судьбы, но уже не хотелось. Оксана разглядывала океан, и метафора про удары, не прижившаяся у нее, перешла к соседке. Так бывает, когда мысль ходит в коллективе от одного человека к другому.
‒ Кажется, что корабль сломается от этих ударов, ‒ Маша прижалась к Оксане, испуганно смотря на то, как дерзко лодка прорывается через волны. ‒ Представь, если это еще не шторм. Для нас такое мероприятие ‒ испытание, а местные просто управляют кораблем, словно ничего не случилось. Думаю о том, насколько чужой опыт не применим для каждого.
‒ Ты права. Смотри, вроде успокоилась. Как думаешь? ‒ Оксана переводила взгляд с Маши на Веру и обратно. ‒ Не хочу заразиться истеричными настроениями. Дорогая! Ты готова к общению?
‒ Готова! ‒ волосы девушки развевались, а брызги, смешиваясь со слезами, заливали лицо. ‒ Зря я, что ли, столько практик за последние дни сделала? ‒ Вера выглядела значительно лучше, чем несколько минут назад. За всем происходящим время пролетело незаметно, и оказалось, что катер уже причалил. Капитан протянул руку Маше, приглашая проводить ее на берег.
‒ Где же мой чемодан? Где моя кровать? Кажется, я возвращаюсь домой, несмотря на то что это не мой дом! ‒ Оксана не обращала внимания на время и законы, эмоции рвались наружу и требовали привлечь как можно больше аудитории. Продолжая голосить, дама подошла к двери Аксиньи и взялась за ручку.
‒ Подожди Веру, что ты, как ребенок? ‒ Маша остановила смутьянку в полушаге от входа.
Так, замерев и не входя, девушки стояли, практически уперевшись лбом в дверь, пару минут до того момента, пока дверь не открылась со стороны комнаты.
‒ Долго тут шуршать будете? Как две мыши, ‒ Аксинья, смеясь, открыла дверь. ‒ Вы хотели потише? Или погромче? Полчаса слушаю вас и все жду, когда войдете. А вы замерли и дышите в замочную скважину! Ха-ха-ха-ха. Заходите уже! ‒ девушка открыла дверь шире, и Оксана с Машей буквально ввалились в комнату.
Пока разбирались с обувью и спорили, надо ли разуваться, некогда было оглядеться. Но, подняв головы, гостьи замерли в удивлении.
‒ Ты! Живая?! ‒ Оксана показывала пальцем на Ксению, сидящую в углу на стуле. ‒ Можно тебя потрогать? – пробираясь через чемодан, кровать и другие предметы в комнате, она уверенно приближалась к той, кого так долго искали, а подойдя, выдернула ее из мягкого убежища.
‒ Оксан, может, поаккуратнее? ‒ Аксинья попыталась усмирить активную подругу. ‒ Ксении досталось, я думаю, ‒ добавила девушка, вопросительно глядя на нее.
‒ В смысле, я думаю? Вы что, еще не поговорили? Что вообще происходит? ‒ Оксана медленно ходила вокруг вернувшейся подруги и внимательно ее разглядывала, иногда прикасаясь рукой.
‒ Наша героиня проснулась полчаса назад и только вышла из душа, молчит вот. Думала, вы приедете, и ей захочется говорить, а пока отпаивала водичкой, от еды отказывается, ‒ фотограф выглядела озабоченной.
‒ Когда она вернулась и как нашла нас? Где ты была так долго? Особая приправа нашего тура! Могла многого от тебя ожидать, но то, что ты такое устроишь, я бы никогда не придумала! ‒ эмоциональную даму несло, и останавливаться она явно не собиралась.
Ксения смотрела на присутствующих с теплой улыбкой, и казалось, девушка светилась от счастья, выглядела она очень живой и какой-то приятной. Маша, почти не моргая, смотрела на нее и удивлялась переменам, произошедшим за такое короткое время. Они еще не были озвучены, но уже заметны: тело удивительным образом перестроилось, и даже стояла Ксюша как-то по-доброму, казалось, она сдерживается, чтобы не начать обнимать всех по очереди.
Пока шумливая подруга исполняла ритуальные обхаживания вокруг вернувшейся, Маша обратилась к Аксинье:
‒ Что планируем? Надо же поесть всем, а ужин здесь прошел давно. Поговорить охота, нам есть, чем поделиться. Думаю, ей тоже, ‒ доктор кивнула в сторону Ксении.
‒ Это место удивительно влияет на меня, кажется, я вообще перестала думать и планировать. Если оглянуться назад и вспомнить начало путешествия, представляла я его и планировала совсем по-другому, ‒ короткая усмешка не давала понимания, грустит фотограф по этому случаю или нет.
Маша так и продолжала стоять в дверях, выглядела растерянной и какой-то потрепанной, видимо, переживания еще одного необычного дня все-таки сказывались: глубокая практика, рождение и спасение нового человека и вот еще потрясение – Ксюша нашлась.
‒ Так, где Вера? Надо или идти спать и оставить разговоры на завтра, или уже засесть за стол и говорить до утра обо всем, ‒ Маша развернулась к двери с намерением отправиться за руководителем, но Аксинья взяла ее за руку и усадила на прикроватную тумбочку: свободных стульев в этом маленьком номере не было.
‒ Не спеши, все решится. Попей воды и выдохни, посмотри, как хорошо все получается – все в сборе. Кстати, а где Галя?
‒ Она решила остаться здесь, с Гришей, они неразлучны уже который день, я сбилась со счета. Мы ее чемодан доставим завтра в Убуд, ‒ Маша будто обмякла, сидела на тумбочке, чуть ссутулившись. ‒ Мы сейчас ехали и вспомнили про паспорт, который она потеряла, помнишь?
‒ Да, разберемся, думаю, с этим, паспорт меньшее из зол. Оксана! Иди сюда, хватит кружить вокруг Ксю, ей и так досталось, мне кажется. Пришла сюда вся в земле и поцарапанная, глаза перепуганные, молчит. Обняла меня, когда зашла, и долго стояла так, потом сходила в душ, я обработала ссадины, и всё, спала до сих пор почти сутки. Иди сюда. Веру дождемся и решим, что делать. Ксения, что скажешь?
‒ Есть охота.
‒ Господи! Заговорила! ‒ пришла пора Аксинье впасть в эмоциональный разрыв, закрыв лицо руками, она тихо заплакала. ‒ Я думала, Ксюша сломалась. Прости, что в твоем присутствии о тебе в третьем лице.
‒ Не страшно, ‒ голос потеряшки был тихим, но не бессильным, а скорее, спокойным и уверенным. ‒ Где Вера ходит?
Как по заказу, дверь открылась, и ворвалась главная йогиня этой тусовки. Влетела в номер и замерла.
‒ Вполне предсказуемая реакция. Для этого и ждали. Проходите, можете потрогать, все взаправду и по-настоящему. Живая вот, вернулась откуда-то. Да, Ксюша? ‒ Оксана стояла, уперев руки в боки, и каждую новую фразу произносила с разной интонацией и другим голосом. ‒ Есть теперь вот хочет. А нам и предложить нечего. Что делать будем, насяльника?
‒ Я договорилась, ‒ шепотом, почти не слышно выдохнула Вера. ‒ Можно проходить в кафе, нас покормят, – договаривая фразу, йога-тичер начала оседать, силы покидали ее, и Аксинья за руку провела девушку к кровати, благо, идти было пару шагов.
‒ Реально, в маленьких номерах есть своя прелесть, никуда ходить не надо, шаг – и ты на кровати, шаг – и на балконе, ‒ Оксана не переставала говорить, казалось, что встретиться с эмоциями, которые переполняли каждую, девушка не может. Заговаривая себя и других, она так проживала волнение и потрясение от происходящего.
Остальные были ошарашены. Оставив Веру и Ксению наедине, команда выдвинулась в сторону фуд-зоны, чтобы наконец встретиться с едой.
‒ Аксинья! ‒ Маша догнала фотографа и присоединилась к темпу, заняв место слева от девушки. ‒ Расскажи, как все было?
‒ Я знаю, ты позволишь мне дождаться остальных и все вам рассказать, а потом передать слово главной героине, ‒ фотограф, более адекватная по сравнению с остальными, уверенно шагала по коридору, было видно, что идет она здесь не впервые.
‒ Тогда расскажи, чем тут кормят. Когда еды еще нет, а очень хочется, я могу говорить про нее. Только рассказывай красочно и аппетитно, ‒ Оксана тоже сравнялась с девушками, и теперь шеренга из трех дам занимала весь коридор, но это никого не смущало. Наоборот, наполняло ощущением, что теперь весь мир подвластен этим путешественницам, преодолевшим столько испытаний и не поссорившимся ни разу. Грудь у всех была вперед и вверх, нос тоже пытался смотреть в потолок, и лопатки были максимально сведены, делая спину особенно ровной. Через несколько шагов ритм компании синхронизировался, и дамы шагали в ногу.
‒ Мушкетеры, блин! ‒ Оксана оглядела процессию и рассмеялась в голос. ‒ Смотрите, как мы идем! Аксинья в халате, как в плаще, мы рядом, гордые и счастливые. А-ха-ха-ха!
Остальные поддержали веселье, и вместе с хохотом и громким смехом напряжение и первая реакция отступили.
Так, смеясь и перекрикивая друг друга, девушки зашли в зал пустого кафе ‒ ужин давно прошел, но лояльные сотрудники отеля согласились покормить странных постояльцев вне графика.
‒ Давайте сюда, в центр. Или, наоборот, к окну? – Оксана заметалась в пустом зале.
‒ Не называй окном перила на террасе, там темно, ползает и летает всякая нечисть. Идем в центр, ‒ Аксинья с видом бывалого жителя Бали обозначила перспективы и уселась за самый большой стол в центре.
Пока компания рассаживалась и оглядывалась вокруг, персонал начал накрывать на стол, и в кафе пришли Ксения с Верой, обе выглядели счастливыми и умиротворенными.
‒ Дамы, присаживайтесь! ‒ роль тамады по-прежнему была у Оксаны, и она успешно с ней справлялась – махнула рукой в сторону свободных стульев, давая понять, что место для вновь прибывших готово.
‒ Я предлагаю сначала поесть, насладиться ужином, а за десертом Ксюша нам расскажет о своих приключениях, и если силы останутся, мы поделимся с ней тем, как было у нас. Что скажете? ‒ Вера задала направление, и все согласились не смешивать загадочные истории с едой.
Тем временем на столе начали появляться шедевры местной кухни – овощи на гриле, рыба и салат из авокадо, из напитков предлагали лимонад и зеленый чай, на десерт панкейки, по виду утренние, но голод был таким, что вкусным казалось все. С аппетитом расправившись с едой, дамы начали поглядывать на Ксению, явно ожидая начала истории.
‒ Девочки, я хочу перед вами извиниться. Правда, мой каприз и это глупое желание получить фотографию на фоне солнца привели к тому, что ваш отпуск был испорчен. Даже если вы меня не искали, а просто все вместе уехали сюда, а потом на парад, уверена, что думали о том, где я, и расстраивались. Извините! Не планировала усложнять жизнь вам, поверьте, карма настигла меня и быстро показала все ошибки.
‒ Все-все? Ты уверена? Тебе припомнили, как ты Галю обижала? Уверена, что судьба и Бог были на нашей стороне и, страдая, ты вспоминала про Галю и просила прощения у нее, – Оксана не упустила момент, чтобы заступиться за подругу.
‒ Про Галю я редко вспоминала, правда, а вот обо всех вас в целом постоянно. Начинать рассказывать? Или кто-нибудь еще хочет высказаться?
‒ Рассказывай! ‒ Аксинья смотрела на подругу и не узнавала: блеск в глазах и румянец на щеках не были ее спутниками в прошлой жизни.
‒ Ну, слушайте. Я поехала на гидроцикле к солнцу, чтобы получился кадр, где я посредине светила, остановилась, и мне показалось, что Аксинья меня сфоткала, во всяком случае, думала я именно так. Потом решила задержаться до тех пор, пока полоска не станет совсем узкой, чтобы на фото я была большая, а солнце маленькое.
‒ Дорогая, ты запомни, что такие фотографии без специального оборудования и подготовки сделать невозможно. Ты терялась в волнах и была такая маленькая, что попытки создать какой-то образ были изначально обречены на провал, я должна была сидеть в соседней лодке и почти вплотную фотографировать тебя, тогда было бы шикарно. Прости. А еще на следующий день мы могли бы это организовать безопасно и красиво. Продолжай.
‒ Ясно. Теперь, как ты понимаешь, это не главное, я за эти дни про дурацкие сто тысяч миллионов фоток даже не вспомнила. Так вот, полоска стала узкой и океан красивым красным, я развернулась и собралась плыть назад и даже вроде видела берег, но пока я позировала, выключала мотор, чтобы не кружить и не брызгать. Должны были получиться статичные фотографии, и я вся была в творческом процессе, поэтому не заметила, что какое-то течение отнесло меня не пойми куда. Темнота наступила сразу, как солнце опустилось, я всегда забываю об этой феноменальной особенности солнца в тропиках – нет сумерек, сразу наступают ночь и глухая темнота. С уверенностью в том, что знаю, куда ехать, завела мотор и, разрезая волны, поплыла в сторону берега, как мне казалось, но, проплыв минут пятнадцать, поняла, что это были не огни с пляжа, а глюк, наверное. Может, я блики на воде перепутала с фонарями, кто знает теперь, но ехала я, пока не кончился бензин, а кончился он довольно быстро. Я начала дрейфовать, видела землю, но она была далеко, и решительности проплыть самой мне не хватило. Придумала сидеть на гидрике до утра в надежде, что вы меня будете искать.
‒ А Володя нам сказал, что ночью никто никуда не поедет, и мы не пошли в полицию. Там еще эти ребята, которые дали тебе транспорт на закате, перепугались и убежали со всех ног. Побегали по берегу покричали тебя, и всё, поехали домой, чтобы с рассветом начать поиски, – в голосе Веры слышались оправдывающиеся нотки.
‒ Ну вот, я так и подумала, что главное – дождаться восхода солнца, и все наладится. Сидеть на этой фиговине долго капец как неудобно, сто раз пожалела, что не надела жилет. Было холодно, и я боялась заснуть – вдруг упаду в воду, и мой транспорт уплывет. Поэтому сидела, лежала и сначала не спала, но потом все равно задремала и, когда проснулась, увидела, что меня прибивает к пологому берегу, и это порадовало, в отличие от всего остального, что было потом. Казалось, что до рассвета далеко, кромешная тьма не давала возможности разглядеть, что перед тобой, на расстоянии нескольких метров, поэтому, отойдя от кромки воды, я решила дожидаться вас, чтобы вместе потом посмеяться над этим приключением.
‒ Ну, можно и так сказать, ‒ Вера усмехнулась. ‒ Мы в четыре утра были в Балидоме, Володя и остальные ребята были готовы к поискам, собрали больше ста человек, несмотря на то что все готовились к празднику и на островах было очень многолюдно. Разделились на группы и начали поиски на берегу в надежде, что тебя вынесло к людям, потом мы все поехали на Нуса Пенида и искали тебя. Даже Галя приложила максимум усилий к встрече, но, как ты понимаешь, безуспешных. Аксинья, сама расскажешь о том, каким был твой вклад?
‒ Сама. Детка, я волновалась и не хотела винить себя до конца дней за то, что произошло, поэтому целый день под палящим солнцем я пыталась общаться с местным населением. Знаешь, что они не говорят на английском? А фото с девушкой в купальнике рассматривают так, будто это машина невероятная какая-то. В общем, отклика ноль было тогда, жутко выматывают такие поиски. Ребята молодцы, что дали людей, и все подошли к задаче серьезно. Расскажи лучше, куда ты поперлась и почему тебя не нашли рядом с обломками?
‒ А с этого начинается настоящая история. Оставшись на берегу, думала поспать и дождаться рассвета, чтобы найти людей и обозначить свое местоположение. Но через несколько минут, почти сразу после того, как я заснула, ко мне подошел старик и что-то залопотал на своем. Выглядел вполне безобидно, махал рукой и показывал направление в противоположную от океана сторону. «Что мне сделает дряхлый старик?» ‒ такими были мысли, когда я отправлялась за ним в сторону леса. Шла за ним недолго и размышляла: странно, освещает дорогу факелом, и пахнет какими-то жжеными травами. Чуйка сразу дала сигнал: что-то неладно. Но сильные благовония быстро подействовали, и на поляну старик меня почти затащил. Знаете, это удивительное переживание – сидеть на земле в чужой стране, рядом с каким-то шаманом – именно так он выглядел, – и не иметь сил встать и изменить в этой реальности хоть что-нибудь. Даже мысли стали какие-то вязкие и непонятные – что делать, куда идти, к чему стремиться. Я сидела и пялилась на него часа три, наверное. Встало солнце, и уже было жарко, день набирал обороты, но сообщить о том, где я нахожусь, не было возможности. И возможности поесть тоже не было. Когда захотелось пить, я встала и попыталась дойти до старика. Как буду объяснять, что хочу воды, мыслей было. Да и сил, чтобы дойти, тоже. Пришлось снова сесть под дерево. Не знаю, сколько я так просидела, кажется, вечность. Еду он принес мне на деревянной тарелке и сел рядом, приговаривая на своем языке непонятные слова и рисуя на земле человечков.
‒ Что он хотел? Домогался? ‒ Маша подалась корпусом вперед.
‒ Нет, у него был другой план. Своими рисунками он объяснил мне, что мы, люди из другой страны, большой и сильной, стали приезжать на Бали. Сказал, что обеспокоен количеством людей и энергией, которую они привозят. Напряжение и скорости, нечестность и желание заработать ‒ все это противоречит законам Бали, и скоро, если не остановить этих людей, зло и пороки точно нападут на местных.
‒ Он предлагал, чтобы ты пробежалась и депортировала всех небалийцев? Как он тебе это объяснял? ‒ Вера с недоумением смотрела на спасенную.
‒ Рисовал палочкой на песке. Сначала было трудно понимать, но потом словно голос его звучал в голове, и слова становились понятными.
‒ И долго он тебе рисовал? Может, надо было взять другую палочку и нарисовать дорогу, людей, которые тебя ищут, Россию-матушку в конце концов? Почему он тебе рисовал, а ты ему нет? ‒ крайнее возмущение Оксаны было понятным, но не вносило ясность в то, что было дальше.
‒ Я не могла, его благовония лишали меня возможности двигаться, только сидеть и смотреть, что он рисует. А рисовал он долго, про детей что-то и про семьи, из которых уезжают их потомки, и про пустующие деревни, и про мусор. Во всем виноваты туристы. Отпускать начало только к вечеру, когда нарисовала ему, что хочу в туалет. Он отпустил меня, и я попыталась убежать. Далеко не ушла, стало страшно, и хотелось думать, что ужасного ничего не случится. Просто представьте, я тупо просидела на земле почти без еды и воды целый день, только отлучилась в туалет один раз. Есть подозрение, что мозги мои не были настроены на адекват.
‒ Ксюш, мы за тебя! Посмотри, ты с нами, все обошлось, ‒ Аксинья положила свою ладонь на запястье девушки, чтобы успокоить и поддержать.
‒ Да, вспомнила все, что было потом. Я вернулась из кустов на эту поляну и хотела лечь под дерево, чтобы поспать и после ночи все-таки отправиться к людям, но он снова подкинул в костер какие-то травы, через несколько минут я снова стала невменяемая. Знаете, когда ты не можешь противостоять воле другого человека, в голове дым и тотальное подчинение. Шаман подошел ко мне и взял за руки своими пальцами-палками, шершавыми и такими сухими и горячими – навсегда запомню этот хват, – поднял с земли и повел. Думала, приготовил место для сна. Так почти и было, ‒ девушка усмехнулась своей шутке, она-то уже знала продолжение истории. ‒ И положил меня в яму, вырытую в земле.
‒ В яму?! Он что, вообще ненормальный? Там змеи? Скорпионы? Тебя никто не кусал? Жуки-червяки в уши залазили? Ты могла себя защитить? ‒ Оксана даже вскочила с места и начала бегать вокруг стола. ‒ Это дичь какая-то!
‒ Может, послушаем дальше? ‒ спокойствию Маши можно было позавидовать.
Активная и шумная Оксана заняла свое место, подперла челюсть ладонями, как бы закрывая себе рот, всем видом показывая, что готова слушать дальше.
‒ Я практически не могла шевелиться, самое интересное, что и кричать не получалось: этот дым спутывал сознание и лишал возможности двигаться. На земле лежали доски, а на них тряпка, даже не знаю, хорошо это или плохо, тогда было без разницы. Старик выровнял меня вдоль ямы, накрыл сверху сколоченными досками, как дверью, с дыркой и трубкой, а дальше, девочки, я слышала стук земли о дерево. Он начал закапывать меня, и это было ужасно, ‒ Ксения закрыла лицо руками на секунду, будто умылась ладонями, и продолжила: ‒ Я слышала о таких практиках, когда люди осознанно идут на закапывание, чтобы что-то там осознать. Правда, я не была к этому готова. Услышав грохот камней и земли об эту доску, во мне проснулся демон, я поднимала многотонные руки и ноги, казалось, они весят, как планета. Стучала в доску и выталкивала ее. Злость, которая толкала вперед, была такой страшной силы! Это тогда так казалось, а сейчас, когда сижу здесь и просматриваю воспоминания, как фильм, выглядит как страшный сон. Грязная, неуклюжая, поднялась из земли и тяжелыми шагами побежала в сторону леса. Ни хрена не видно, то палки, то камни, запиналась все время.
‒ Бежала с голой грудью? Потом упала и больно стукнулась, да? ‒ Оксана смотрела на Ксюшу, а та не сводила глаз с соседки по столу.
‒ Да. Откуда ты знаешь?
‒ Ты когда бежала, думала про людей, которых хочешь найти, и что-то такое: «Неужели не выберусь?» Слово это – неужели – не мое прям. Помнишь такое?
‒ Да. Неужели ‒ так бабушка моя говорила. «Неужели не понятно?» ‒ коронное начало любого поучительного разговора. Ты как узнала об этом? ‒ Ксения вопросительно смотрела на окружающих.
‒ Мы проводили практику, и Владимир тоже добавлял какие-то травы в огонь, всех унесло в астрал, и, кажется, мы видели тебя после возвращения в реальность, он говорил о том, что ты жива. Продолжай, пожалуйста, и мы тоже поделимся с тобой всем, что видели в момент практики.
‒ Подождите, поговорите со мной. Ладно, вы были вместе и осознанно пошли в транс. Что со мной тогда было? Представьте: сижу на балконе, Ксюша спит в комнате, вдруг встаю и перехожу в помещение, выключаю свет и сажусь к стене в медитацию. Я – в медитацию! ‒ голос Аксиньи звучал удивленно, и даже громкость стала увеличиваться. ‒ Никогда этого не делала, и вдруг тело так себя ведет. Мало этого, начинаю удерживать фокус на вдохе и выдохе и проваливаюсь в сюжет. Как раз в тот момент, когда шаман начал закапывать и бросать землю на доски, через себя почувствовала злость и гнев, толкала эту штуку над собой и вырывалась. Даже этот звериный рев помню, не удивлюсь, если сама рычала. В голове звучал голос и говорил, на что обращать внимание, задавал направление, и я следовала.
‒ Я тоже была с тобой в тот момент, когда ты хотела смириться, совсем короткий, потом я отключилась, ‒ Маша быстро рассказала свою историю, и Вера принялась пояснять происходящее.
‒ Интересно, Вова говорил, что тоже мог беседовать с шаманом на расстоянии, и еще объяснял, что старец реально выполнял великую миссию, очищал ауру острова от дыр, созданных пороками, неверием, алчностью, холодностью и потребительским отношением друг к другу. После практики он немного объяснил мне происходящее. Кажется, ты могла слышать его голос и следовать за его рекомендациями. Еще сказал, что дед привлекал и создавал воронку событий, чтобы нужный человек пришел к нему. Когда ты появилась, план начал исполняться, и старик попытался тебе даже объяснить, что будет, своими рисунками на земле. По сценарию он приносил жертву, где ты умирала порочная, а рождалась новая и другая, ‒ Вера закончила свой монолог, а Ксения сидела умиротворенная и расслабленная, переводила взгляд с одной девушки на другую и слегка улыбалась.
‒ Вот так способ! А менее варварского сценария они, видимо, здесь не знают? Девочки, это насилие – удерживать человека и закапывать в землю, лишив возможности двигаться, ‒ Оксана была недовольна и демонстрировала это.
‒ Жертвоприношение раньше было через убийство и кровопролитие, хорошо, что эта история тоже адаптировалась под современные реалии, ‒ Аксинья попыталась сгладить возмущение девушки. ‒ Вообще, полностью согласна с тобой про насилие. Что с этим делать дальше, нам Ксюша расскажет. Да? Расскажи, что дальше было. Ты убежала?
‒ Можно, я? ‒ Вера, как в школе, подняла руку и, не дожидаясь согласия главной героини, вставила ремарку. ‒ Нет, не убежала. После падения ты снова выбежала к поляне?
‒ О, да! Это был такой облом! Представьте: бежать, падать, запинаться о всякие там палки и камни, преодолевать препятствия и вдруг обнаружить себя на том же месте, откуда начала. Такое разочарование, наверное, в моей жизни было только однажды, ‒ Ксения сделала глубокий вдох, внезапно осознав связь событий и переживаний, ‒ когда узнала об изменах мужа. Вот не зря говорят, что тело стремится снова и снова проживать травмирующие события, даже если кажется, что внешне они не похожи, телесно я снова прожила тот момент. В общем, когда я вышла к поляне, дед, увидев меня, не упустил момент – плюнул какой-то парализующей фигней, и всё, я упала. Кроме как принять все как есть и пройти все состояния от отрицания до принятия и благодарности за то, что жива, мне ничего больше не оставалось.
‒ Помню фразу в голове: «Так будет вечно», ‒ Маша снова подала голос, вставляя обрывки событий, участницей которых ей довелось быть. ‒ Потом смирение и покой.
‒ Да, дергаться было нечем – тело не слушалось да и бесполезно: когда у противника в обойме магия, он объективно сильнее. Девочки, я реально умерла тогда, осталась в абсолютной тишине и темноте на несколько часов, никто не говорил мне, закончится это или нет. Кислород поступал через трубку в крышке, это был единственный факт, за который можно было зацепиться, и я жила им. Возможность двигаться стала возвращаться не скоро, от момента, когда пальцы начали шевелиться, до ощущения ног и рук прошло несколько часов, может, мне так показалось. У меня было время тотально погрузиться в себя и свою жизнь, по-честному признаться в том, как и почему было, как было. Понять, что сейчас, выйдя в реальность, я бы сделала по-другому.
‒ Странно, что вас не нашли ребята, где-то к обеду второго дня поисков они наткнулись на обломки гидроцикла, прошлись по прибрежной полосе, честно, не знаю, насколько они углублялись, но тебя не встретили и старика тоже, – за разговорами Вера расслаблялась и чувствовала себя увереннее.
‒ Мы были не прям у моря, он же нашел меня на пляже и увел, а шли мы минут пятнадцать вглубь леса. Эти местные, как кошки, в темноте видят особенно хорошо, ‒ усмешка и продолжение рассказа из первых уст шокировало. ‒ Не знаю, где он был все это время, я успела подумать, поспать, пописать, попытаться разломать эту могилу, ничего у меня не получилось. Отдельную книгу можно писать о том, что думает человек, оказавшись в могиле. Когда слезы кончились и мысли тоже, когда прощание со всеми, кого знаю, завершилось, он меня откопал и открыл ящик. Честно, бежать уже не хотелось, поэтому, когда он протянул мне руки, медленно-медленно я выбралась. Было еще светло, но солнце близилось к закату – цвет неба тогда не забуду, – попила воды, дед дал тряпку, чтобы прикрыть грудь, и мы отправились к воде. У него даже лодка была припрятана – незаметно стояла в кустах. Посадив меня, он отчалил и начал спрашивать, куда меня отвезти. Особый вайб объяснять индонезийскому старцу, не зная языка и только выбравшись из могилы, куда мне надо. Я разревелась, как младенец, а мозг в это время соображал, где вас искать. Хорошо, что программу я изучила и запомнила, в какой день где мы будем, и что местность мне знакома и отель, в котором вы должны были остановиться в это время. В общем, я смогла объяснить. Были опасения, вдруг вы поменяете программу и все будет как-то иначе, но думать о том, что было бы, если бы… сил не было. После всего, что между нами было, дед оказался душкой и довел меня до входа в отель, внутрь не пошел отчего-то, может, какие-то законы у них все-таки есть, ха-ха-ха, ‒ Ксения рассмеялась, и все последовали ее примеру, выдерживать этот уровень напряжения было сложно, и смех помог расслабиться и дать возможность говорить дальше.
‒ А как ты Аксинью нашла?
‒ Я умная! ‒ Ксюша расправила плечи и грудь сделала вперед и вверх. ‒ Спросила на ресепшне, где русские. Так как она осталась одна, а все остальные умотали на парад, проводили к Аксинье в номер.
‒ Вот как все было!? Я тот человек, который мучился все это время рядом с нашей героиней. Я буквально сгорала от любопытства, и мне стоило огромных усилий, чтобы не разбудить ее и не начать допрос, где она шлялась. Получается, что все галюны, которые приходили нам на практике, были после того, как произошли на самом деле. Господи! Как это работает? Вы когда уехали, я прилегла, нога болела, и вообще состояние было выжатым, и уснула. Сон был о том, что я, малышка, потерялась здесь, на Бали, какой-то местный человек пытался помочь мне, но все больше пугал, никак не получалось крикнуть, и вот, когда он постучал по спине, я закричала, проснулась от собственного крика, и тут стук в дверь. Не успев оправиться от шока от таких видений, открываю, а там стоит красавица в трусах и с тряпкой на груди, чумазая, одни глаза на лице, как белые пятна. Понятно теперь, почему я весь вечер провела на балконе? Телефон сдох, позвонить неоткуда, да и толку звонить: приехать вы не сможете, расслабиться тоже, только собью настрой. Пришлось сидеть и ждать, а Ксения спала сном младенца, хорошо, в душ успела забежать.
За столом воцарилась тишина, было понятно, что информации достаточно и пора укладываться. Завтра будет новый день, и тур продолжится.
‒ Дамы, прошу проследовать в свои комнаты, ‒ голос Веры был похож на голос воспитательницы в детском саду. ‒ Завтра практики будут вечером. Наконец-то наш тур встраивается в график, и мы отправимся в красивый спа-центр, чтобы расслабиться на процедурах и балийском массаже.
Не заставив организатора повторять, девушки начали разбредаться в разные стороны, по очереди обнимая Ксюшу и высказывая свою радость от ее спасения.