Молодой отец ворвался в комнату в тот момент, когда показалось, что ребенка не спасти: пуповина настолько крепко обвила шею малышки, что не оставила возможности выжить. Синее лицо младенца пугало, все, кто был в комнате, замерли, только Маша, не сомневаясь ни секунды, аккуратно распутала петли и, перерезав пуповину, начала делать реабилитационные действия. Иван тихо подошел к супруге и взял ее руку в свою, успокаивая любимую ритмом дыхания и мыслями о том, что все во благо. Минуты тишины всем показались вечностью. Наблюдая за уверенными действиями доктора, каждый подумал о том, как все вовремя и неслучайно, ведь если бы девушки не решили возвращаться на остров сейчас, молодые родители остались бы наедине с бедой и страшной потерей. Доула не справилась бы с таким поворотом в родах. Уже потом, после всех переживаний, Алена скажет мужу, что следующего ребенка будет вынашивать и рожать под наблюдением врачей. А в этот момент Вера встала и начала готовить воду для дальнейших манипуляций с роженицей, чтобы перестать сидеть и пялиться на то, как один взрослый человек пытается спасти другого маленького.
‒ Уа! Уа! ‒ послышался тихий вскрик, а за ним крик погромче.
Выдох присутствующих, казалось, был такой силы, что колыхнулись шторы. Маша поднесла девочку к матери и положила на грудь:
‒ Пришло время принять окситоцин, вам обеим он необходим.
Младенец присосалась к груди так, что стало понятно ‒ здоровье крепкое.
‒ Надо обязательно показать девочку педиатру, ‒ сказала Маша. ‒ Роды были непростыми, желательно обследовать и обдумать, как вы будете решать вопрос с необходимым лечением, если оно потребуется. Моя работа окончена, дальше девочки справятся. Думаю, нам пора двигаться дальше.
Молодые родители остались ворковать над ребенком. Уставшие, но довольные Вера с Марией спустились на кухню и буквально упали на стулья.
‒ Это че это вы такие замученные? Вы тоже пытались рожать вместе с Аленушкой?
‒ Оксан, тут такое было! Ребята не обследовались последние шесть месяцев, жили якобы в доверии миру и в единении с природой, ‒ Вера начала рассказ издалека, постепенно подбираясь к произошедшему.
‒ А по-моему, это безответственность чистой воды, и не надо путать невежество с доверием, чуть ребенка не угробили. Сделали бы УЗИ и остальные анализы, было бы понятно, что и как с малышом, никто бы не выпустил их сюда и уж тем более не разрешил домашние роды, там по всем показаниям кесарево должно было случиться. Самое обидное, когда ребенок окажется нездоров из-за гипоксии, будут винить всех кроме себя, и мамаша забудет, что игнорировала здравоохранение и прогресс медицины, пытаясь обратиться к природе и кушать корешки вместо нормальной еды и лечиться травами вместо антибиотиков. Что у нас с едой? ‒ Маша была разгневана и впервые за долгое время дала эмоциям выплеснуться в таком виде, в каком они были.
‒ Одну минуту, моя госпожа! ‒ Оксана деланно поклонилась и налила суп-пюре из чечевицы, добавив туда семена тыквы, льны и сухарики из белого хлеба с чесночным маслом. ‒ Так что же произошло?
‒ У малышки было двойное обвитие, высокий риск потерять ребенка нас напугал. Я в таких ситуациях не была, хорошо, что мы вообще зашли в этот дом, шансы родить нормально тем составом, который был, были равны нулю. Девчонки принимали только классические роды, без осложнений и родовых травм. Это к вопросу об ответственности, подготовке и тому, как все случается первый раз. Честно, я перепугалась до жути, стыдно признаться, но не за ребенка и мать, а за себя. Окси, суп просто бомба, сухарики ‒ отдельный зачет! Так вот, Маша снимает пуповину с шеи, я смотрю на синее лицо малышки, а сама думаю: «Вот, Вера, дожила, завтра придешь в полицию и расскажешь про потерянную Ксюшу, сломанную ногу Аксиньи и мертвого ребенка. Точно посадят, тянет на серию уже». Аж ладошки вспотели от волнения. Потом, когда девочка закричала, сразу стало стыдно за свою черствость. Паш, вот ты как просветленный местный скажи, что с этим стыдом теперь делать? Как пережить то, что мне моя жизнь дороже, чем жизнь непорочного чужого младенца? ‒ Вера с аппетитом жевала салат с авокадо и смотрела на парня то ли с вызовом, то ли с интересом.
‒ А знаешь, все ты правильно делаешь, стыд легче переживается в компании ‒ это социальное чувство. Стыдно может быть перед кем-то, в одиночестве не бывает его, чувства этого. Поэтому, когда ты с ним встретилась, скажи об этом, и когда видишь, что осуждения нет, а то еще и поддержку получишь, его сразу сдувает, и больше по этому поводу он не беспокоит, ‒ Павел посмотрел на то, как девушки уплетают салат, и тоже решил присоединиться к компании. ‒ Что же касается страха за себя и свою судьбу, то если смотреть на твою ситуацию в том контексте, который ты принесла сейчас, и правда звучит все не очень. Было бы странно, если бы при таких обстоятельствах ты думала о жизни маленькой девочки, которую совсем не знала. Думать о безопасности и здоровье ребенка ‒ задача ее родителей, и справились они с ней так себе.
‒ Ну да, ‒ дамы единогласно согласились с мнением серьезного Павла и продолжили трапезу в молчании и только за красивым коктейлем из питахайи вернулись к беседе.
‒ Темнеет. Может, можно уже машину вызвать и доехать до воды? Ты с лодкой договорился? Перенести пришлось? Как теперь всё? ‒ Оксана задавала сразу много вопросов, не отклоняясь от манеры своего общения с людьми. Казалось, вся компания, как Алиса в сказке, провалилась в какую-то кроличью нору и потерялись во времени.
‒ На все вопросы ‒ да, ‒ Павел усмехнулся и продолжил: ‒ Через пятнадцать минут за нами приедет машина и доставит на пляж, где ребята на лодке уже ждут. Я с вами не поеду, справитесь сами. Вера, отпишись, когда придешь в номер, все-таки вы моя ответственность на сегодня, а у меня ощущение, что стая все время разбегается. Реально чикен-пати: что-то кудахчете, куда-то идете, остановить или предсказать траекторию движения практически невозможно.
‒ Паш, спасибо тебе, ты удивительный! Такой строгий и, кажется, сухой, а на самом деле надежный и уверенный, нам с тобой повезло, ‒ Вера обняла проводника и на несколько секунд задержалась в объятиях, словно напитываясь его духом. Девочки, собираемся.
‒ Я забегу в комнату счастья и потом к роженице посмотреть, как она, ‒ Маша проворно соскочила со стула. ‒ Встречаемся здесь.
Остальные тоже разбежались по делам перед дорогой, а Павел, до сих пор слегка смущенный, стоял, прислонившись спиной к барной стойке. Долгого одиночества не случилось: Иван, взлохмаченный и ошарашенный, спустился вниз, роды жены дались ему нелегко.
‒ Кажется, я только что был не на своей территории, есть устойчивое ощущение, что мужчины должны видеть не всё, ‒ парень прошел к кастрюле с супом и с аппетитом начал есть прямо оттуда.
‒ Видели бы сейчас тебя наши курочки, такое бы началось!
‒ Не говори, но мне просто необходимо сделать что-то на мужском ‒ есть из кастрюли, ходить в обуви по чистому полу, были бы носки, бросил бы их на диван, ‒ Иван рассмеялся, и его хорошее настроение было сигналом к тому, что все на втором этаже в порядке.
‒ Что решили с педиатром? ‒ Паша искренне интересовался тем, как дальше молодые родители планируют реагировать на ситуацию.
‒ Здесь есть ребята из Питера, живут где-то в Убуде. Осмотрят малышку, если надо, полетим в Россию. Только надо разобраться сначала, как быть с документами: заезжали мы вдвоем, а выезжаем втроем, провезли нелегала. Вопросов много, немного отдохну и буду думать, как дальше. Где Маша? Хотел поблагодарить за помощь, а фактически за спасение моей дочки.
‒ Сейчас спустится. Вы умудрились разминуться в этом огромном доме, ‒ Паша стоял и все время улыбался: не часто его обнимали да еще и так искренне благодарили, обычно были упреки в сухости и жесткости.
Не успел парень договорить, как шумная троица собралась и направилась к мужчинам, благо Иван уже закончил варварское поедание супа из кастрюли, поэтому перешли сразу к обсуждению ситуации с ребенком. Маша дала необходимые указания, а Вера и Оксана в это время собирали фрукты в сумку и набирали воду в бутылки, тенденция последних прогулок показывала, что надо быть готовыми ко всему. В сборы и обсуждения вмешался Паша и со свойственным ему спокойствием обозначил, что машина прибывает через три минуты, и все начали прощаться.
‒ Держись, впереди у тебя много интересного. Быть заботливым отцом и смелым мужчиной бывает не просто. Ты красавчик, мне очень понравился, жене твоей повезло, что скажешь! ‒ Оксана сказала все на одном дыхании, обняла парня и глубоко вдохнула. На мгновение показалось, что она не против унести его в легких.
‒ Окси, выдыхай, твой Аполлон ждет дома. Вот увидишь, когда вернешься, все будет по-другому, ‒ Вера, смеясь, взяла подругу под локоть и увела в сторону выхода.
‒ Маша! Моей благодарности нет границ, мои молитвы о твоем здоровье будут звучать долго и искренне. Будь счастлива! Твой вклад в нашу жизнь и жизнь дочки бесценен! Наши двери всегда открыты, приезжай. Где бы мы ни находились, будем рады встрече! ‒ Иван обнял Машу и с легкостью отпустил. ‒ Пока! До новых встреч!
Маша бегом присоединилась к девчонкам, и, захлопнув двери машины, компания отправилась в путь на остров Нуса Пенида, где их ждала Аксинья с новостями.