В 1617 по Столбовскому мирному договору Российское государство соглашалось на передачу Шведскому королевству уже захваченных территорий потерянных во время Смутного времени. Швеции отходили русские города Ивангород, Ям, Копорье, Корела, вся Нева и Орешек с уездом.Россия потеряла выход в Финский залив.Столбовский договор положил начало прямой русско-шведской торговле.
Соперничая с англичанами и голландцами в торговле с Россией, шведское правительство прилагало большие усилия к тому, чтобы перенести русскую торговлю из Архангельска в Ревель, Нарву и Ниеншанц.
Шведский король Густав Адольф и его преемники в XVII в. всерьез планировали превратить этот город в крупный центр всей торговли русских с иностранцами. Приезжая в Ниен, русские торговые люди останавливались на постой у местных жителей. Часть товаров распродавалась на месте, другая направлялась в Стокгольм. и др. города Швеции. Нельзя не отметить, что в экспортной торговле русских купцов преобладали ремесленные изделия: обработанные меха, выделанные шкуры и кожи, рукавицы, мыло, ножи, пилы, плуги и др., а также селитра и поташ. Из Швеции импортировались медь различных сортов, железо и изделия из него, оружие, краска и т. д.
Несмотря на то, что шведское правительство было заинтересовано в хороших торговых отношениях с Россией, отношения складывались противоречиво, а иногда и конфликтно, о чем свидетельствуют сохранившиеся документы. Так, в 1639 г. в Посольский приказ обращались ладожские торговые люди А. Романов и П. Прокофьев. Они жаловались, что в Канцах над ними (помимо взысканной торговой пошлины) было учинено форменное насилие: местный таможенник вынудил отказаться от соболей за вознаграждение, вдвое уступавшее фактической стоимости их пушнины.
В обоих случаях за подписью царя Михаила Федоровича направлялись грамоты шведской королеве Христине. В одной из ответных грамот Христина ссылалась на свой указ 1642 г., согласно которому купцы, уплатившие налог в Ниеншанце, могли затем беспошлинно торговать в Швеции, располагая соответствующими документами — пассами. Однако русских купцов это не устраивало. Они снова и снова жаловались, негодуя на то, что в Стокгольме их заставляли проходить повторный таможенный досмотр, а «порубежного города канецких воевод и приказных людей письмам не верят». В 1663 г. на дипломатическом уровне до шведской стороны доводилось, что в Стокгольме, Риге, Колывани, Канцах и других городах Швеции русским Купцам чинились «невольности и помешки и задержанье в торговле и обида».
На переговорах в Плюссе снова говорилось о многих несправедливостях, которые приходилось терпеть русским подданным от шведов и на шведской территории, где их подвергали пыткам, правежу и др. стеснениям.
В 1673 г. тихвинские посадские люди рассказывали в Новгородской приказной палате, что и после Плюсского договора в Канцах таможенники переписывали их товар и взимали с него пошлину ефимками любскими и золотыми, «а своими медными деньгами не емлют».
Вопиющий произвол допускался и при таможенном оформлении, когда, например, русские суда заставляли причаливать у таможенной пристани для выяснения веса привозимых товаров. Казус заключался в том, что стокгольмский берковец равнялся 10 пудам, а канецкий — только 8. Избыточный груз, который с неизбежностью обнаруживался при взвешивании, подлежал конфискации.