Финансовые вопросы – обычно одни из самых болезненных в семье. Но я не думала, что они коснутся и нас.
Бывают семьи, в которых бюджет раздельный. У нас – в родительских семьях и у меня, и у Вити – он всегда был общим. Да это вообще считалось в порядке вещей и единственно правильным в то время. Вот деньги, каждый вправе взять их по своему усмотрению, крупные траты обсуждаются и решаются вместе. Мы тоже так жили и живем, и именно такой способ ведения финансов я считаю единственно верным.
Поженившись, мы с Витей следовали тому же правилу.
Пока я работала, все было отлично. Моя зарплата, правда, существенно превосходила зарплату мужа – салон, в котором я была администратором, был из престижных, платили нам очень хорошо. Но мы с Витей как-то не придавали этому значения. Во-первых, его должны были повысить в скором времени, а во-вторых, какая разница, кто из супругов больше получает? Главное, что все идет в общую копилку – она лежала у нас в ящике шкафа.
Потом я узнала, что у нас будет ребенок…
Радовались мы оба! Тем более Витя так давно просил у меня этого ребенка. Он целовал меня и уверял, что все будет отлично.
В какой-то степени хорошо и было. Все полагающиеся выплаты я получила, эти деньги пошли на приданое малышке. Выносила легко, лежать на сохранении не понадобилось. Но кое-что из витаминов для меня покупать, конечно, пришлось.
Первые несколько дней после появления дочки на свет для меня прошли, как в тумане. Малышка была беспокойной, и все, что меня интересовало, – ее самочувствие. Поздравления и звонки Вити, его матери и моих родителей, родственники, приходившие навестить, – всех их я пропускала мимо ушей либо просто не замечала. Мир сосредоточился на младенце, все, что за стенами и окнами родильной палаты, перестало существовать. Собственно, как и для любой матери.
Доченьку мы назвали Миленой.
Но все прошло очень непросто, и девочка родилась слабенькой. Не хотела набирать вес, много плакала, не могла высасывать до конца мое молоко. Педиатр, приходившая к нам в палату, хмурилась и не спешила нас выписывать. Назначала то одно, то другое, и все равно состояние ребенка вызывало у нее беспокойство.
Наконец мы вернулись домой. Но нас предупредили, что ребенка придется переводить на искусственное питание. А оно требовало расходов – и это я молчу про обычные траты на любого грудничка, такие, как памперсы, влажные пеленки, крем и прочие мелочи. Знаете, сколько они сейчас стоят?
А мои послеродовые выплаты – кот наплакал. Официальная-то зарплата у меня была минимальной, остальное шло по какой-то другой статье. Я не вникала, я же не бухгалтер… а вот теперь нам это аукнулось. Основным источником дохода стала в нашей семье зарплата мужа – а какой она была, я уже говорила. Повышение, о котором он так долго говорил, все откладывалось и откладывалось.
Впервые, пожалуй, за последние годы супружества мы начали экономить. Я, покупая продукты, стала смотреть на скидки и акции. В аптеке долго стояла перед витриной, выбирая памперсы не получше, а подешевле… но потом упрямо сказала: на малышке я экономить не собираюсь. Лучше выгадать лишнюю копейку на продуктах да себе не купить того, в чем нет крайней необходимости.
Такая экономия требует большей изобретательности – хотя бы в приготовлении еды. А это требует времени. Но у меня его не было… вернее, не было сил. Готовые полуфабрикаты лучше и быстрее, но дороже.
Все чаще я просила у Вити денег. А он иногда давал, а иногда и отказывал, удивлялся:
– Куда ты их деваешь? На что тратишь? Вчера же только давал…
– Да, – вздыхала я, – и я все потратила, – перечисляла ему, на что и куда ушло выданное вчера, а он не хотел слушать, отмахивался.
Потом муж стал сердиться:
– Почему другие жены умеют экономить, а ты нет? Почему раньше у нас таких проблем не возникало?
Иногда у меня хватало сил терпеливо объяснять:
– Потому, милый, что раньше я получала больше тебя. А теперь этих денег нет. Официально все полагающееся мне выплатили – но это мышкины слезы. Больше нету.
А иногда от усталости, раздражения и отчаяния я взрывалась тоже. И следовал вполне ожидаемый скандал. Это уж я молчу про остальные скандалы, повторяющиеся все чаще – из-за беспорядка в квартире, отсутствия чистой одежды или ужина.
М-да. Первый год жизни младенца простым не бывает ни у кого.
Хорошо, что выручали мои родители – мама часто приезжала и либо уходила с дочкой гулять, давая мне возможность навести в доме порядок, выспаться или приготовить обед, или вставала к плите сама. Но у нее было не так много времени – она работала. Отец порой подкидывал продукты. А свекровь на помощь не спешила. За четыре месяца она посетила нас ровным счетом два раза.
Я только радовалась этому. Отношения с Ольгой Михайловной у нас никогда не были простыми. Я ей не нравилась и это чувствовала. Правда, к чести свекровушки надо сказать, что она умело эту неприязнь скрывала.
Да и Бог с ней. Чем дальше – тем спокойнее.
Заявление Вити, когда Миленке исполнилось пять месяцев, стало для меня очень неожиданным.
В тот вечер я снова попросила у него денег. Кончалась детская смесь, да и прикорм кое-какой мы уже вводили. Я старалась готовить сама, но фруктовые пюре мы покупали, да и в целом порой готовое детское питание сильно выручало.
Витя на мою просьбу, против обыкновения, не рассердился. Молча достал бумажник, выдал нужную сумму. А потом аккуратно убрал бумажник в карман пиджака – и… сказал внезапно:
– Теперь, когда ты в отпуске по уходу за ребенком, у нас будет раздельный бюджет. Потому что я не собираюсь всё один тянуть! – заявил мне муж.
– Что? – я сразу и не поняла.
– Мы с мамой посовещались и решили, что вести раздельный бюджет будет выгоднее и разумнее, – повторил Витя.
– Но… почему? – опешила я. – С чего ты вдруг?
– Так будет правильнее и разумнее.
Ничего ж себе! Вот уж чего не ждала!
Все наши знакомые, семья моих родителей, да и Витины родные, насколько я знала, всегда тратили деньги совместно. Иной способ не укладывался у меня в голове.
Да и как я буду выживать теперь без его помощи? Я просто не проживу – своих-то денег почти нет.
Он что, всерьез?
Раздельный бюджет. Да как это вообще делается-то? Я даже не знала, что это такое, он казался мне запредельным по уровню сложности.
– Ты не шутишь? – все еще не верила я.
– Какие шутки, – буркнул Витя, пряча глаза.
И по его лицу, по рукам, беспокойно мнущим скатерть – дело происходило за ужином, по взгляду, виноватому и раздраженному – я поняла: это всерьез. И догадалась, кто на самом деле выступил инициатором идеи и сподвиг моего обычно мягкого и покладистого мужа на разговор.
– Это тебе мама посоветовала? – напрямую спросила я. – Ольга Михайловна? Да? Ее идея?
– Какая разница, – буркнул он.
Я прищурилась.
– Ну, а общие расходы ты как предлагаешь делить? Скажем, плата за коммунальные услуги. Хозяйственно-бытовые мелочи. Продукты, в конце концов. Или мы разделим полки в холодильнике?
– Эти вопросы решаемы, – отрезал Витя, все так же глядя в сторону. – Договоримся.
– А расходы на Миленку?
– За твой счет.
– И как ты это видишь? Мне не хватит детского пособия! И она растет, ей то и дело нужна и новая одежда, и игрушки, и вообще… мало ли что еще. Да одна смесь сколько стоит, в конце концов! Я сама не вытяну…
– А почему все должен оплачивать я один? – взорвался муж. – Ты что же, решила сидеть у меня на шее три года и тянуть деньги? Нет, дорогая этот фокус у тебя не пройдет.
– Интере-е-есно, – протянула я. – А чем же ты раньше думал? Не знал, что так случится на какое-то время? То есть когда я работала и зарабатывать больше тебя, вас с твоей мамочкой все устраивало. А теперь, когда я в отпуске по уходу за ребенком, ты очнулся.
– Ну… не подумал, да. Надо было сразу этот вопрос поднять. Но мы же взрослые люди, Наташ! Договоримся.
Я отвернулась. Почему-то вид любимого прежде человека вызывал теперь отвращение.
Хотя… любимого ли?
Оказывается, все эти годы я живу с незнакомцем. Да, мелочность, скрупулезность в подсчетах расходов была в нем и прежде. Но мне даже нравилось такое: бережливый супруг, копейке лишней пропасть не даст. Правда, критиковались лишь мои траты, его расходы считались нужными и важными, сами собой разумеющимися. Как я не замечала этого прежде?
Какое-то время мы молчали. Витя спокойно смотрел в окно, а я… в моей душе бушевала буря.
Потом я перевела взгляд на мужа.
– Знаешь, у меня есть вариант получше, – тихо проговорила, почти прошептала я. – Мы расходимся. Ты выплачиваешь мне определенную, положенную по закону сумму, документы оформляются в суде. Миленке нет еще года, правда, могут быть сложности с официальным расторжением брака. Но ты и твоя мамочка идете… лесом. Квартира эта – моя, куплена родителями до брака, ты права на нее не имеешь, поэтому никакого раздела жилплощади. Тебе и за коммуналку платить не придется, и на хозяйство тратиться. Сплошная экономия!
– Наташ, Наташа, – растерянно забормотал Витя. – Ну зачем ты так…что ты сразу… в бутылку лезешь… успокойся.
– Я спокойна, – отрезала я. – И все решила. А Милену я выращу сама. Тебе на нее больше тратиться не придется. Только не появляйся в ее жизни, понял? Никогда! Никогда больше! – последние слова я выкрикнула с отчаяние. И вышла из кухни.
Решить проблему с официальным расторжением брака из-за наличия ребенка в возрасте до года помогли мои родители – наняли хорошего адвоката. Они полностью одобрили мое решение, а мама добавила:
– Я вообще поражаюсь, как ты до сих пор его терпела и ничего не видела.
Ну, не видела, да… Что ж. Любовь бывает слепа… если она есть. А в одночасье кончилась.
…И знаете… нам с малышкой действительно стало легче жить. Лишь бы этот человек больше никогда не появлялся в нашей с ней жизни!