"История одной беременности". Часть 3 Николай начинает фотографировать беременную заказчицу. Но на первый план выходят капризы заказчицы, с которыми нужно справляться.
Первая суббота настала через четыре дня. Съёмок у меня обычно в такое время нет, поэтому пришлось отрабатывать триста гривен.
Петя приехал на старинном «Крузаке» синего цвета. Не сильно уж старинном, но я таких ещё ни разу не видел. Машина, конечно, солидная, но выбор не совсем понятный. Сейчас же на такой хрен найдёшь запчасти. Наверное, это та из «Тайот», которые «совсем не ломаются», как работницы улицы красных фонарей.
— Ооо! Привет! — обрадовался я, завидев недовольную рожу Петра.
— Садись.
Сияя как красно солнышко, я залез на заднее сидение.
— Почему не вперёд? — подозрительно спросил Пётр, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— А у меня ж рюкзак большой, на переднем неудобно с ним. А тут сзади комфорт! Тут диван целый!
Задние сидения у «крузаков» реально большие и там, даже не складывая ничего, можно запросто заниматься любовью или, например, в шахматы погонять.
Мы поехали. Молча. Петя тоже пытался держаться ровно, но явно нервничал. Наверное, думал, что в любой момент я могу повторить свой мастерский захват сзади. А может, это всё рисовало моё буйное воображение. Но почему-то меня распирало от счастья.
Мы приехали в тот же гостиничный комплекс. Только пошли не в банкетный зал, а в люкс, где была спальня размером с комнату в которой живёт по пятнадцать вожатых или грузчиков в нашем артековском ДПУ. Окна зашторивались до полной темноты, но приглушённого света, который был в спальной, явно не хватало. Поэтому в люкс были откуда-то принесены аж пять торшеров, и тогда стало вполне сносно. Кстати, бегали не служащие комплекса, которым и так хватало работы, а Петя. Ну, а мы в это время с Анфисой обсуждали все вопросы.
— Анфиса, если хочешь, чтоб получилось красиво, то торшеры переносить нельзя. Пусть тут все стоят. Лишний раз уборку не делать, потому что складки на кровати точно такие же потом не сделаешь. А если они будут гулять, будет создаваться впечатление, что вокруг вас с Петей происходит какое-то сумасшествие. Нужно что-то более постоянное. Ты подумай, может лучше это снять в менее претензионном месте? В какой-то комнатушке поставьте диванчик с натянутой обивкой без складок, лампы и всё. Там же не интерьер главное, а вы, ваша семья. Я даже боюсь представить, сколько будет стоит заморозить люкс на семь месяцев.
Анфиса подняла глаза вверх.
— Я даже не думала, что всё так серьёзно… Давай Петю спросим?
Петю спросили, когда он принёс последний светильник. От негодования он кипел, а я таял от счастья. Хотя мне его правда было жаль. Ясное дело, что от люкса отказались и решили переместиться на небольшой складик с запасной мебелью. Как оказалось, стулья и столы в виду чрезмерной полноты некоторых посетителей очень быстро приходят в негодность. А там были хорошие стулья! Я бы на таких даже разрешал студентам качаться! Это ж нада такой зад отъесть?
Мы с Петей освободили один угол и расставили светильники. На всякий случай обвели ножки мелом и начали фоткаться.
Если бы я снимал на обычный объектив, то однозначно получилась бы какая-то ересь, но с цейсом выходили одни лишь шедевры. Я даже не знал, на каком остановиться. Поэтому отдал флешку счастливой паре, чтоб они сами выбрали и оставили на карточке только один единственный снимок, который и будет первым кадром их мультика про беременность, от которого я уже потом буду отталкиваться.
Даже Петя перестал хмуриться и начал со мной нормально общаться. А я чё? Для хорошего человека мне ничего не жалко.
Ужинал я тоже с ними. Вот чему можно действительно позавидовать, так это тому, как эти ребята кушают. У них не столько гостиница даёт прибыль, сколько внутренняя кухня, которая отчасти может называться «полевой» и выезжать на какие-то мероприятия или готовить на какое-то мероприятие весь хавчик заранее. Ясное дело, что этих двоих я начал боготворить.
И так продолжалось месяца три.
У Анфисы пошёл пятый месяц. Начало проявляться «пузико» и все остальные прелести, которыми наслаждаются будущие мамы, а будущие папы страдают. Анфиса, мягко говоря, стала невыносима. Не всегда, конечно, но в моменты, где требовалось сосредоточиться и поднапрячь какую-то часть тела, попу или мозги, она могла закатить такое шоу, которому даже Киркор позавидовал бы. Именно поэтому мы с Петром стали товарищами по несчастью. Правда, мне требовалось её видеть всего пару часов в неделю (я даже от ужинов стал отказываться), а Петру постоянно. И волей-неволей, я стал его личным психотерапевтом.
— Колян, ты прости, что тебе приходится всё это выслушивать, но я правда уже не могу. У меня скоро крыша сползёт. Она от скуки знаешь, шо придумала сегодня?
— Ну? — укусил варенную кукурузу я, продолжая смотреть на набережную.
— Хочет переехать в Малоречку. Это возле Алушты.
— Да, я в курсе. А нафига?
— Ну, типа там тихо, спокойно. Именно в таких условиях типа должен расти ребёнок.
— А ты шо?
— А я ей говорю: чем тебя Ялта не устраивает? В номере, где мы живём, пускай нет вида на море, но там тоже тихо и спокойно. И машин здесь практически не ездит. И вообще. Я вырос в Мариуполе, где была такая жопа, по сравнению с которой Ялта — колыбель благодати. А она знаешь, мне шо?
— Шо?
— Вот поэтому ты такой и получился, говорит. А я, говорит, хочу нормального спокойного ребёнка.
— А ты шо?
— Сказал, чтоб в тайгу ехала. Там и чисто, и малолюдно. Только продукты редко сбрасывают с вертолёта.
— А она шо?
— Не разговаривает уже два дня. Может, хоть ты разговоришь? Я ж переживаю. Ей-то нервничать нельзя. А где я денег возьму на хату в Малоречке? Там знаешь как сейчас цены поднялись? А строить не вариант, потому что земли мало, нужно проводить кучу подготовительных работ, сама стройка — работы на год минимум. А мы уже через три месяца рожаем. Я себе машину уже лет пять поменять не могу, а она «дом на берегу моря».
Я с искренним сожалением посмотрел на Петю.
— Пётр, ты понимаешь, что вы с жиру беситесь? Вам бы сейчас завидовало 99% всех будущих родителей.
— Думаешь, не понимаю? Я всё понимаю! А она нет. Уткнулась и всё. И шо делать? Я ж, даже если захочу комплекс продать, это волокита года на полтора в лучшем случае. Сейчас гостиничный бизнес не особо востребован. Скорее для энтузиастов.
— Пётр, — я похлопал его по плечу. — Ты нормальный умный мужик, а она беременная. Эээ… Ну, ты понял, без обид. Ни в коем случае её не слушай.
— Вот ты, если такой умный, скажи, что мне делать.
— Нужно её просто отговорить. Давай, я напишу статью, что в Малоречке сбрасывались при союзе ядерные отходы и что там жить нельзя?
Пётр задумался.
— Ну, а чо? Но она ж начнёт где-то в другом месте искать жильё? И как закажет мне где-то в Тайланде, шо я буду потом делать? Малоречка хоть рядом.
— Не знаю, Петро, не знаю. Я предложил. Если она себе в голову вбила, что тут плохо, то дела твои плохи. Значит нужно её убедить, что тут хорошо.
— Да куда ж уже лучше? — Петя аж привстал.
— Вот и я не пойму. Ладно, пошли, будем действовать по обстоятельствам.
Анфиса уже ждала нас на складике, одетая в безобразное платье с дыркой, через которую должен был просматриваться живот. Живот просматривался, но не так сильно, как ей хотелось бы.
Я-то думал, что всё это дело вылазит уже месяца через два, а оно, оказывается, хорошо вылазит только за два месяца прежде, чем вылезти окончательно.
Вопреки моим ожиданиям Анфиса не напоминала «Мегеру». Она точно так же приветливо поздоровалась со мной, хотя Петру не сказала ни слова. А ещё она как-то хитро улыбалась. Хитрее, чем обычно.
— Коля, как ты думаешь, в Ялте хорошо растить ребёнка? — спросила Анфиса, а Петя, чуть покраснев, подёргал ворот футболки.
— Думаю, моя дорогая, что об этом нужно спросить тех, кто в Ялте вырос.
Анфиса кивнула, как бы соглашаясь.
— А если бы ты выбирал такое место, то, что бы выбрал? Если бы у тебя было достаточно денег, конечно.
— Шахтёрск.
— Шахтёрск? — синхронно спросили оба. — Это где?
— Это там, где я вырос.
— А что там хорошего?
— Ничего. Вообще. Ну, может люди хорошие и всё.
Петя заулыбался, а Анфиса немного обиделась.
— Ты издеваешься? Этот уже нажаловался?
Она легонько замахнулась на Петра.
— Нажаловался. Но даже если бы и нет, я б ответил бы точно так же. Я ж человек с техническим и психологическим образованием, в отличие от вас гуманитариев, прекрасно себе представляю, от чего зависит то, какой получится личность.
Анфисе явно не нравился мой тон, и она начала идти на конфликт.
— И от чего же?
— Да от всего! Там столько факторов, что все учесть просто невозможно. Ну вот, к примеру я. Я умный, но нифига не здоровый. Ну, то есть здоровый относительно, но многими гадостями переболел. Особенно в детстве. А вот мой сосед моего же возраста из такой же точно семьи здоровый как бык, и такой же, как бык, умный. А росли приблизительно в одинаковых условиях. Почему?
Анфиса пожала плечами, а Пётр опять заулыбался.
— Ну, я не знаю, — начала размышлять Анфиса. — Может, ты чаще болел, поэтому меньше гонял на улице и читал книги, например?
— Может и так. А может и нет. Никто не знает. Нет мест, где рождаются одни гении. Ровно, как и нет мест, где одни дураки живут. Кроме Артека, конечно. Хотя есть места, куда умные люди, когда поймут, что они умные, пытаются переехать.
— Например? — подняла брови Анфиса.
— Ну вот ты умная. А где родилась?
— Ээээ… В Белой Церкви.
— Ну так чего глупые вопросы задаёшь?
— А я тоже не местный! — решил встрять в разговор Пётр. — И, между прочим, большинство воротил здесь тоже приезжие.
— Вонючке слова не давали, — зашипела Анфиса, хотя и не очень злобно. — По-твоему, Коля, выходит, что нужно родиться в плохом месте, чтоб стать нормальным развитым человеком?
— Да нет же! — начал немного злиться я. — Нельзя учесть всех факторов. Главное — привить ребёнку ещё в детстве желание развиваться ещё на уровне подсознания. Не избегать сложностей, как это стараются сделают все нормальные люди, а развиваться. Вот тебе на примере мировой истории расскажу. Было два лагеря в обществе: Наука и Религия. Причём изначально они были далеко в неравных условиях.
А теперь представь класс детей, где одна половина представляет религию, а вторая — науку. Ну, и чтоб окончательно разграничить лагеря, давайте условимся, что одни верующие, а другие — нет, так как одни всё пытаются объяснить Божьей волей, а вторые — чем-то ещё. Идёт урок физики на тему «электрический ток». Учитель спрашивает у аудитории: «А почему в проводнике ток бежит?». И первыми предлагает ответить ребёнку-атеисту. Ребёнок ещё маленький, не в курсе, только плечами пожимает. А верующая половина уже начинает довольно потирать руки. Спрашивают их, и, не задумываясь не на секунду, вся группа хором отвечает «На то воля Божья». А так как недавно приняли закон про оскорбление чувств верующих, учитель не может с ними поспорить, всем ставит пятёрки и окольными путями пытается объяснить остальным, почему ток всё-таки бежит.
Сейчас это кажется смешным, но лет триста назад, если бы подобные вопросы задавались, подобный ответ никого бы не удивил. Детям-атеистам обидно, так как фактически из-за своих убеждений они потерпели неудачу, а дети-теисты радуются, так как привычным способом заработали ещё одну пятёрку. В рамках конкретной выдуманной ситуации, конечно, удобно быть верующим человеком, даже если ты таковым не являешься. Но если чуть-чуть заняться предсказанием и посмотреть в будущее, как вы думаете, из кого получится больший толк? «Ты почему всю партию макарон на заводе испортил? — На то воля Божья! — Значит Богу угодно, чтоб ты искал новую работу, всего хорошего».
А человек привык использовать подобную стратагему ещё с детства и теперь не может понять, почему его третируют. Начинается психический надлом. А ребёнок-атеист приходит на завод, всё делает на совесть, понимая, что вся ответственность на нём одном и получает премии. Потому что ещё с детства так привык.
И таких примеров можно привести уйму. Вместо того, чтоб дать сдачи, пацан зовёт маму (привлекает внешний админ-ресурс). Вместо того, чтоб учиться, дитё бездельничает, а учителя, чтоб не портить общую картину успеваемости, не ставят ему двоек. И так далее. Вот тут мы видим самое главное: задача родителей состоит, во-первых, в том, чтоб дитё доросло до зрелости (нужно всё-таки оберегать ребёнка от внешних факторов и особенно от самого себя), а во-вторых, чтоб у дитя сформировалась более или менее правильная система приоритетов. Чтоб он знал, куда ему двигаться, когда вырастет.
Потому что сейчас, многие мои сверстники, родившиеся в другой стране с совсем другими ценностями и воспитанные родителями с совсем другими взглядами попросту не знают, что им делать. А систему приоритетов берут из кино, сериалов и прочих мест, пропагандирующих «Остров Дураков» из «Незнайки на Луне». Читали? — Я наконец посмотрел на Анфису с Петей. Они смотрели с небольшой опаской смотрели то на меня, то на друг друга. — Ладно, проехали. Анфиса, вот где бы ты хотела жить?
Анфиса секунд двадцать просто пыталась понять, о чём я её спросил.
— В Париже.
Петя побледнел.
— Почему? — как бы удивился я, хотя и знал приблизительный ответ.
— Ну там же так красиво! Ты видел, какие там замки? А природа какая? И океан рядом.
— И французы. — Пошутил я.
— Что французы?
— А ты не знаешь?
— Нет.
— Не помню, как точно звучит эта байка, но что-то вроде: «Бог создал Францию, создал её прекрасные побережья, луга, виноградники и прочие ништяки. Потом понял, что получилось слишком хорошо и создал французов, чтоб всё уравновесить».
— И чем же это тебе не угодили французы?
— Я, слава Богу, ни одного не знаю. Но что можно сказать о нации, самые известные представители которой бегут из страны, в Россию?
— Это ты про Депардье?
— Там ещё кто-то был. Но это не важно. Важно другое.
— Что?
— То, что человеку никогда не будет хорошо там, где он находится. И чем человек умнее, тем больше ему это будет не нравится. А если начинать с какого-нибудь Парижа, или даже с Ялты, то дальше насытить своё шило в заднице будет куда сложнее. Чем если начинать с Шахтёрска.
— То есть все должны переехать в Шахтёрск? — улыбнулась Анфиса.
— Я сюда пришёл фотографировать. А не отвечать на дурацкие вопросы. Может, всё-таки приступим?
— Тебе сложно ответить? — обиделась Анфиса.
— Нет.
— Так ответь.
— Не хочу.
— Вот, упрямый!
Анфиса уселась на диванчик в углу и задумалась. Пётр, немного опасаясь подзатыльника (она, кстати, частенько его била), тоже сел рядом и аккуратненько обнял жену. Я понял, что лишний, и удалился.
Хоть и пришлось добираться самому аж на двух маршрутках, я знал, что всё хорошо. Но на всякий случай черкнул Петру смс, чтоб справиться про обстановку. Ответ пришёл почти сразу:
«Она смотрит жильё в Шахтёрске».