Утро радует просто самим своим фактом. Его могло и не случится.
Кокос неохотно позволяет надеть на него недоуздок-халти, мы выходим за дверь, выключив свет и открыв проход коту и кошке, до сих пор не принявших Кокоса в свою дружную стаю, закрываем квартиру на ключ и идём на работу.
Какую-то часть пути он идёт спокойно, недоуздок ещё не так сильно натирает ему нос, но оставшуюся часть Кокос превращает в квест.
И так каждое утро. Без выходных и праздничных дней.
Идём по левой стороне дороги, навстречу транспорту, чтобы видеть едущие машины заранее и заранее же соступаем с проезжей части в сугроб или Кокос ловко выпрыгивает на снежный бордюр, а я остаюсь на краешке проезжей части.
Иногда нас объезжают, хоть это и трудно зимой на нечищеной дороге, иногда и нет.
Всякий раз я стараюсь кивнуть водителю, мол мы стоим, проезжайте. Иногда мне кивают в ответ.
Ну, этому миру мы не сильно нужны. Ни Кокос, ни я.
- Ничего, малыш, - шепотом говорю я с ним, - Это ничего.
Люди стали такими. Много забот, много печалей, в изобилии трудностей...
Пëсик весело посматривает на меня, иногда тыкает мордочкой мне в ногу, как бы подбадривает...
- Скоро придём уже, - говорю я так ему на любом отрезке пути, он понимает что просто успокаиваю его и бодро отмахивает хвостом древний собачий ритм, оду собачьего удовольствия.
Мы идём.
Человек и собака.
Не сильно нужные в этом, когда-то созданым быть прекрасным мире. В мире здорово искалеченом нами, людьми.
Встречаем людей, чаще всего одних и тех же. Людей разных, но как видится мне почему-то традиционно несчастных.
Многие заговаривают с нами, чаще влекомые внутренним велением души выговориться.
Это происходит потому что человек находится подавляющее количество времени во внутреннем диалоге с самим собою.
Внутри себя.
Там, где строится и обустраивается его внутренний мир, его субъективная реальность, в которой он самоназначает себе правоту, право судить, самоприсваивает себе какой-нибудь статус, выстраивает идеальный по его мнению мир, который всякий раз трещит и рассыпается перед миром реальным.
Потому что всякий человек одинок. И ощущает подспудно, но явственно что не сильно нужен этому миру.
И потому задается вопросом не тем которым задаваться необходимо. А тем, который навязчиво стучит в голове.
" Так ли меня воспринимают, как я воспринимаю себя? "
Вопрос задается человеком снова и снова.
И всякий раз требует подтверждения извне....
А там уж куда кривая выведет.
- Ну зачем такому красивому собакену намордник?
- А он кусается разве?
- А как зовут?
- А почему Кокос?
- А он породистый?
- Вот у меня был пёс!...
- Нет, это не лабрадор, у нас были лабрадоры...
- Не-не, это конечно не ретривер, не настоящий ретривер. Я занималась этой породой.
- Он много ест?
- У меня тоже была овчарка ( ротвейлер, колли, хаски...), ну такая умная!
Прямо перед зданием магазина, недоуздок снимаю.
Кокос весело атакует сугробы, тщательно вынюхивает следы и пëсьи метки бегает по произвольным траекториям, сшибает снег головой и грудью, радуясь краткой свободе, повинуясь зову предков, сроду не знавших поводков и команды "Лежать"...
Древнейшее в истории пëсье племя, было ловким помощником, компаньоном, а часто и молчаливым собеседником человеку.
Огромное здание наполовину занято магазином, который открывается ровно в 9:00 в него возможно попасть либо через двери задние, там находится швейный цех, либо через парадный вход магазина "Чижик".
У нас есть несколько минут до открытия и пëс зная это, расписание он выучил и запомнил, наслаждается непостоянством свободы...
Дверь открывается, мы ждем ещё пару минут чтобы не бросаться в глаза директору магазина и уборщице. Они смотрят на нас с дежурной издевкой, стремясь завязать разговор о той невыносимой их душами грязи, которую мы оставляем сшагивая с ковролина в сторону двери ведущей в другую половину здания.
Видимо своим видом мы оскорбляем их стройную картинку мира, в которой места нам с псом не хватает. Не предусмотрено.
С трудом открываю заедающий замок, цилиндрическую личинку конечно сменят после того как я закончу ремонт помещения, но сейчас он заедает, позволяя разговору с уборщицей всё-таки завязаться...
- Опять вчера намусорил мне?!
- Тщательно убираю мусор за собой всегда...
- Да где? Я вчера выгребала тут столько. Чем ты убирал?
Демонстрирую ей широкий шпатель и широкую кисть для покраски.
- Разве этим убирают? Столько грязи было....
Грязи быть не могло, но спорить смысла нет. В её реальности грязи от любого наступившего на чистый пол, тонны...
Молча ожидаю продолжение претензии... Человеку необходимо выговориться. Так он получает ответ на вопрос соответствует ли его выдуманная картинка мира, миру настоящему...
- Чо ты вчера делал здесь?!
Здесь, это в коридоре между дверью парадной и дверью ведущей непосредственно в супермаркет.
- Закрашивал низ стен. Грязь долго никто не отмывал, въелась, пришлось накладывать слой краски...
- А мне оно надо, мыть стены? Чо здесь будет?
Она тычет пальцем в стекло мною открытой двери, ведущей в помещение площадью около четырёх сотен квадратных метров.
- Не знаю, - но она не дослушивает меня и перебивает.
- А у них уборщица будет?
- Не знаю...
- Скажи чтобы уборщица была. И чтобы мыли.
- Так Вас и наймут скорее всего...
- Правда??? - её глаза просветлели, самой ей в голову подобное не приходило.
- Вероятнее всего. Зачем кого-то искать?
Она окончательно просветливает лицом и вновь перебивает.
- Тебя как зовут-то?
- Влад.
- Влад, а ты их увидишь?
- Не знаю...
- Скажи чтоб нормально платили! Понял?
Она величественно уходит и я переодеваюсь.
- Кокос, место, - он послушно ложиться животом на мягкую подстилку. Исподлобья, из-за мягких белëсых ресниц глаза смотрят умно и внимательно.
Переодевшись проверяю давление воды в отопительной системе, догоняю до двух очков, присаживаюсь отдохнуть.
Болезнь отнимает мои силы равнодушно и неотвратимо. Когда-то настанет последний день.
Он настанет обязательно, боятся этого не стоит, напротив. Это большое благо знать когда твой последний день хотя бы приблизительно. Это огромный Божий дар, определённо...
Потихоньку мысли мои переходят на работу, приступаю к монтажу небольшого гипсокартонового короба, который необходимо смонтировать, ошпатлевать и окрасить в цвет стены, ярко-желтый.
За одной из перегородок находится магазин "Чижик", оттуда немного слышно как циклично воспроизводится запись рекламных речëвок, призванных убедить недотëпу-покупателя в правильном выборе торговой площадки, для обеспечения семейного очага всем необходимым для полного счастья и благополучия...
По другую сторону перерегородки уже другой, располагается швейный цех, женский коллектив традиционно змеиной модели, укомплектованого, впрочем, мужчиной-швеем. Или всё же швеëй? Неуверен как правильно называть. Очень крепкий, с широкими плечами и лицом парень-швей Володя. Беженец из, то ли Харькова, то ли Херсона.
Возглавляет коллектив швейный Лена, из Донецка.
Сорока, примерно лет, с ребёнком, полным отсутствием образования и культуры. Ухватистая и периодически бранящаяся безудержным матом на всё что её не устраивает.
Из всего швейного коллектива приятно общение только с двумя. С Аней, которая живёт где-то на улице Ефремова и конечно Оксана, наша, из обособленного района "Воинская часть".
Общение, впрочем, мне пришлось немного грубовато прекратить, как это не парадоксально, ради их же блага. Теперь, когда они получили отремонтированное, отгороженное помещение, нужды во мне нет. И я плавно изменил свой статус у них с человека нужного, на человека вредного.
Закон отчуждения от коллектива, точный как аксиома Пифагора. И общение со мной теперь может повлечь за собой пересуды или ссоры, на которые коллектив быстр и отзывчив.
Кокос сначала рычал и брехал, когда слышал из-за перегородки моё имя, склоняемое на разные лады, но постепенно привык.
Вот и сейчас, когда они скреативили и суммировали список самых отвратительных моих преступлений против них, обсуждая их со всех подчас невероятных сторон, щенок дернулся головой в их сторону.
Успокаиваю его ласковыми нежнульками, шепчу ему на ухо как люблю его и погружаюсь в работу.
Через пару часов прибывает отряд электриков, наемных работников швейного цеха, встречаемый радостным гулом всего женского личного состава, сейчас они сделают всё как надо, а не как было. Заменят подтекающий унитаз на новый и на новый же заменят накопительный водонагреватель, в старом перегорел ТЭН. И незамедлительно настанет счастье и всеобщее благоденствие.
Кокос обожает этих славных ребят, весело и отчаянно жмется к их ногам и подпускает струйку. Они все очень любят его, искренне рады ему, ну а я рад им всем вместе.
Все идём в проблемное помещение, где они расспрашивают меня о проблеме. Узнав что решением было замена арматуры и нагревательного элемента , слегка погрустнели. Потому что электрики ни разу не сантехники и бытовой частный опыт несильное подспорье в такой работе.
Через пару часов воздержания от посещения отхожего места, леди возроптали.
Невольных сантехников несказанно удивила смелость и громкость обсуждения их профессиональных достоинств из-за перегородки. Они, стушевавшись, поинтересовались у меня, всегда ли так громко ведутся дискуссии с той стороны...
Поделился с ними своими наблюдениями.
Некоторые из людей, находясь преимущественно в мире собственных иллюзий, впадают в странное заблуждение, оказываясь за ширмой, в автомобиле, за тонкой перегородкой или дверью.
Мистическим образом человек обретает уверенность тотальной неуязвимости.
Это очень похоже на то, как играют в прятки двухлетние малыши. Часто можно заметить как малыш азартно прячет голову под одеяло, искренне считая что спрятался.
Детская непосредственность питается иллюзией невидимости, по причине ограниченного зрения. Если я никого не вижу, значит и меня никто не видит...
Потому и разговаривают лапушки так громко, перегородка же. Потому и запершись в просторном, гулком помещении туалета, я искренне надеюсь что ненароком, испускают шептуна такой невероятной мощи и тембра, что Кокос заливается лаем, а я невольно тревожусь, не причиняют ли они себе вреда...
Их вводит в заблуждение дверь.
Время пролетает в невольной суете. Нарушена моя внутрення упорядоченность. Парни не оснащены должным образом и периодически одалживают у меня то то, то это...
Рабочий ритм сбивается и силы мои, без того не бесконечные, быстро таят, приводя меня в состояние травы. Голова кружится, падаю с высоты табурета удачно, слегка отбил ладонь и пролил немного краски.
Кокос скулит, я скулю рядом с ним тоже, обнимая его, успокаивая...
Есть что-то мистическое в близости с животным. Не в полном объеме отношений, а в кратком, экспромтном. Когда замираешь в объятиях с другом и уже не разобрать где человек а где пёс.
Редкий миг единения, истинной любви, когда вы не принадлежите этому миру. Миру враждебному, которому вы оба совсем не нужны...
Швеи безуспешно атакуют новоявленных сантехников, но туалет к эксплуатации не готов. Поочерёдно парни пытаются настроить капризную арматуру, систему забора и слива воды.
Не добившись своего, Лена уходит за перегородку и уже намеренно громко объявляет о несовершенстве мира. В мире совершенном, электрики не содомиты, потому что приезжают куда им скажут и когда им укажут. В мире совершенном, электрики совершенные. Они приезжают чинить унитазы только после рабочего дня, следовательно не могут быть содомитами, препятствующими посещению приличными людьми уборных...
По лицам ребят заметно разочарование, смешанное с равнодушием. Они устали от непривычной работы, от Лены в целом, им еще ехать обратно в Самару, откуда они и приехали...
Меня уже ждёт Фатых, хозяин здания, с твёрдым намерением отвезти нас с Кокосом домой, "за линию".
Фатых исповедует ислам, я называю его про себя настоящим праведником. Редкой красоты души, твердости характера и небывалой порядочности.
Мне максимально комфортно с ним. Мы часто разговариваем, сходимся во взглядах на жизнь и часто молчим об одном и том же.
Он терпит Кокоса рядом со мной на своей территории, в исламе, равно как и в православии собака считается животным грязным . Правоверному мусульманину невозможно войти в мечеть, если пёс коснулся его лапами. В случае же если пёс забежал в храм, служба останавливается и храм переосвящают, снимая с него скверну.
Всё просто. Идеальный помощьник человека создан так, чтобы быть максимально близко к людям. Он доедает то, что приготовил человек и служит ему до самой смерти.
Именно поэтому собака ест свои и чужие испражнения, так устроен её желудок, неспособный переваривать от начала и до конца пищу сырую.
И именно поэтому пёс легко может подхватить заразу, и не ведая об этом, даже умирая на руках хозяина, передать любимому и обожаемому существу болезнь ...
Кошка поступает наоборот, она животное чистое, но Кокос не кот, а вовсе уж пёс и я его просто люблю.
В очередной раз я не смею отказать Фатыху в его искреннем желании помочь, он как-то прочувствовал моё неважное здоровье, прошу его довезти только до мельзавода, чтобы мы имели возможность прогуляться.
Тело Кокоса растёт и требует нагрузок, ему необходимо бегать много и обильно. Но, увлекшись разговором, мы едем через кольцо "в полк", домой, любимый район мой и Кокоса...
Здесь живут самые лучшие люди страны, конечно же это только на мой, несовершенный взгляд. Люди особенно близкие по сердцу мне и Кокосу. Пёс вообще любит практически всех искренне и непосредственно. Редкий человек заслуживает его рычания, не то чтобы он вообще мог укусить кого-либо из злости, а не во время игры...
Пёс сидит у меня на руках и сосредоточено, задумчиво смотрит на набегающую на нас трассу. Глажу его морду, лоб, спину и так же задумчиво глядя на дорогу треплю его грудь.
Машина останавливается напротив пункта приёма бытовых отходов и мы выбираемся, тепло прощаясь до завтра с Фатыхом. Иногда Кокос выбегает без поводка, чаще пристегнутым...
Если пёс расстегнул недоуздок или поводок, мне огромного терпения стоит заманить его в коридор подъезда. Он обегает весь двор, традиционно отплясывая вокруг машины Сергея и Юли, своих настоящих хозяев, тех у кого он провёл свои самые лучшие месяцы жизни, кто навсегда останется в его памяти самыми любимыми...
Они отдали мне его, почти уже трех месяцев от роду со слезами на глазах. Это случилось в магазине "Мираж", куда я зашёл по своему обыкновению за пивом. Дурацкая привычка, пивная иголка... Мой тяжкий грех, один из семи смертных грехов человечества.
На руках у, как мне показалось пятнадцати лет девочки, сидел эдакий Умка, медвежонок из мультика. С очень озорными и умнячими глазами. Из-под белëсых ресниц он вращал зрачками вверх-вниз и вправо-влево, ненавязчиво контролируя всё происходящее вокруг, сидел послушно сложив аккуратные, обещающие стать мощными лапы, и любил мир вокруг себя...
Возможно в тот момент я тоже любил мир вокруг себя, не помню, но заговорив по-свойски с девочкой, спросил отчего у неё мокрые ресницы и, чтобы ей легче было преодолеть смущение разговора с незнакомым дядей, весьма сомнительной внешности, попросил погладить пса. Каким-то образом я понял что это пёс.
Ладонь моя опустилась на затылок щенка и вдруг вокруг образовался вакуум, буфер во времени, всё моментально стало неважным, а пёс стал центром чего-то очень-очень важного. В этом вакууме времени и пространства сердце мое, признаюсь, жëсткое и заскорузлое, забилось вдруг часто и с перебоями.
Повинуясь неизвестному мне до этого порыву, моё сердце подалось навстречу этому существу...
Юля, как оказалось дочь Маши, продавщицы в магазине Мираж, милой и общительной девушки с которой мы часто и весело общаемся вне формата магазина, поведала печальные обстоятельства, сложившиеся в их жизни таким образом, что содержание этого милого собакина сына по имени Кокси, стало практически невозможным...
И я поплыл.
Пока мы знакомились с Сергеем, мужем Юли, она сходила домой за пелëнками и игрушками, ещё раз всплакнула, разрывая сердце всем кто это видел, и процесс усыновления состоялся.
Друзьями же нам с ним ещё предстоит стать.
Поэтому в коридор подъезда его заманить трудно. Он знает что идет только туда, где есть кров и еда, где живет странное существо, отдающее ему команды, требующее от него выполнения тех или иных правил и называет его словом "Кокос".
Словом хлëстким, как щелчок детского кнутика по диванной подушке.
Почему и сердце его щенячье навсегда принадлежит не мне...
И он соглашается идти ко мне в дом только хорошо подумав.
Мы проходим по лестнице, по дороге встречая соседских кошек и собак, Кокос вбегает в квартиру, я закрываю проход коту и кошке, закрываю входную дверь, теперь мы дома...
Кокос весело излавливает задержавшихся на нашей с ним половине квартиры кота или кошку, загоняет в угол шипящее существо и с удовольствием облизывает с головы до пят, пока я не освобожу от плена испуганное животное. Иногда кошка пытается ударить его когтями в область носа, но пока всегда безуспешно.
Я читаю ему лекции по русскому языку, истории и литературе. Обстоятельно обьясняю ему этимологию и значение слова "сладкий".
"Не было у наших предков, Кокос, сахара, сгущенки и шоколада, был с трудом добываемый бортниками мёд и соль, которую возможно было добыть только на солончаках в лесах, и то не во всех, ну или выменять на что-то ценное на базаре.
И называли предки наши эти продукты словом "солодок", несущего эмоциональную коннотацию, а вовсе не вкусовую. То есть нечто превосходящее обычное, рядовое.
Чуть позже, Кокос, запоминай, родилось слово "солодкий", оно уже несло смысловое значение вкуса, однако распространялось как на вкус соли, так и на вкус мёда одинаково.
Понимаешь?
Слово "солодкий" постепенно преобразовалось в слово "сладкий", этому помогли местечковость произношения и исконное стремление человека говорить коротко и понятно.
В память об этом, в русской православной традиции Иисуса называют Сладчайшим, превосходящим всё обычное, мирское, светское и физическое...
Вот почему мы, люди, детей своих, чувства свои и даже страсти называем сладкими.
Понимаешь же?
Вот почему я говорю тебе "сладкий"... "
Кокос всегда внимательно слушает, моргает и иногда поворачивает голову на бок.
Мы смотрим с ним кино, грызём семечки подсолнечника и спорим, ругаемся и миримся.
Временами он получает по заду свëрнутой газетой, если проявляет тотальное неуважение и непослушание, обижается и уходит на "место". После чего мы снова миримся, замирая в объятиях друг друга.
"Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его... "
Чаще мы сидим в обнимку, Кокос прикусывает мне ухо или пальцы. У собак нет рук и пасть свою они используют как для рукопожатия, так и для ласки. Могут и прихватить посильнее...
После ужина новый квест...
Надо сходить в магазин и предстоит решить с поводком или без. Без поводка Кокос скулит, "свистит", как ласково говорит Маша, царапает и пачкает стекло двери магазина, и даже Сергей, бессменный персонал на подхвате, заикаясь, говорит мне настойчиво чтобы пса я держал дома. Не нужен здесь пёс. Да и я с псом не особенно здесь нужен. Понимаю.
С поводком Кокос пристëгнут к дереву, ждёт меня, получив команду "ждать", мною ненавидемую и произносимую с трудом, хоть и твëрдо. Пёс чувствует малейшее изменение настроения и понимает.
Придётся сидеть.
А это значит что побегать на свободе, как требует заводская прошивка по умолчанию, не получится.
Он ждёт пока я выйду и, возможно отстегну карабин поводка, чтобы убежать к дому 22в, в котором живет очаровательная девочка Ангелина, которую Кокос обожает. Они могут играть часами и несомненно уснули бы от усталости вместе, если бы мы с Галей, мамой Ангелины их не разводили по домам...
Опять с трудом заманиваю его в коридор подъезда. Один, без меня он оставаться не может, лает, скулит и по-волчьи воет, явно рождая ненависть соседей по дому ко мне и к себе. Это мы уже проходили...
Кокос ест вкусную кашу с овощами, грызёт сладкий мосолик и, слушая как я обещаю ему что скоро придёт Юля, моя жена, обязательно даст ему самый большой и вкусный мосолик на свете, засыпает возле моих ног.
Вечером, перед прогулкой звонит сестра моя названная, Диана.
Не могу представить каким чудом мы с ней познакомились, разговорились и стали созваниваться.
Мы с ней совершенно не похожи, она красивая, с двумя высшими образованиями, говорит на четырех-пяти языках, настоящий интеллектуал, в отличие от меня, человека с никакой внешностью, небрежно одетого самодельного философа...
Имея совершенно разные взгляды на жизнь, мы общаемся с ней сердцами, как общаются маленькие дети, разных национальностей...
Возможно до конца жизни не смогу подобрать описание нашего общения.
Она ругает меня, уличая в неумении поставить себя альфа-самцом в общении с псом, да вообще я не альфа. Я ругаю еë в ответ, мы произносим что-то важное и несуразное, просто радуясь как дети, повстречавшие друг дружку тёплым июньским утром на солнечном берегу реки. Наши прения слушают Юля с Кокосом и тактично молчат.
Юля улыбается, Кокос машет хвостом. Зову её сестрой, она называет меня братом.
Обещает приехать к нам в гости, познакомить Кокоса со своей маленькой девочкой-собачкой, мы ждём с Юлей, но всё никак не получается, жизнь проходит в намерениях и ожидании...
Перед сном идём гулять. Погода ещё позволяет. Морозный воздух, чистое ночное небо. Он глазами просится на волю, столько собачих дел и хлопот осталось совсем без исполнения. Надо перенюхать все следы и метки, узнать по испражнениям кто чем болеет и не в стрессе ли, разведать что вообще происходит в природе, какая общая обстановка...
Немного разговариваем глазами, он обещает быть осторожным, обманет конечно, отпускаю заранее готовясь вновь заманивать его домой.
Пёс пускается бегать как шар из катапульты, вспахивая снег, уши развеваются по ветру. Кокос счастлив и готов любить всех и каждого в этом мире, не зная что мир переполнен злом и миру он совсем не нужен...
Курю, наблюдая как он радуется, и ребячья эта радость потихоньку зарождается, точнее вползает в меня. Старый, чëрствый и бесчувственный, становлюсь на небольшой отрезок времени ребёнком, неосторожно впуская в себя этот злобный, оскалившийся на всё живое мир.
Возле мусорных баков Кокос замирает, он знает что будет обязательно мною сказано "фу", и хоть далеко до меня и можно сделать вид что не расслышал, видимо не хочет расстраивать меня, отбегает...
В темноте, со стороны магазинов, появляется тёмная фигура, какой-то паренëк двигается навстречу Кокосу. Не успеваю крикнуть " НЕЛЬЗЯ ", пёс подбегает со скоростью теннисного мяча, паренёк материться на него и Кокос озадаченно отступает.
П-фуу... Пронесло...
Бедный, милый мой Кокос, ты уже не выглядишь как медвежонок Умка, ты уже половина собаки, людям никак не знать что ты ещё щенок и размеров твоих, которых ты сам не осознаёшь, вполне себе стоит опасаться. Ты можешь сколько угодно любить людей, люди тебя любить не обязаны...
У людей много печалей, много забот, в изобилии трудностей...
Внезапно тёмная фигура разворачивается, возможно паренёк что-то забыл, а теперь вспомнил, двинулся назад, в сторону магазинов.
Он проходит мимо мусорных баков, разворачивается в сторону Кокоса и дважды щёлкает языком. Международный язык привлечения внимания собаки...
Кокос радостно бросается к нему и паренёк ловко, рассчитав и выдержав дистанцию, бьёт пинком пса.
Жалобный визг оглашает улицу, паренёк хмыкает, удовлетворëн, доволен. Походка бодрая, уверенно пошёл дальше...
Человеку для счастья надо немного. Ему не хватало маленького подтверждения фантазии о всесилии. Теперь все дороги ему открыты сами собой, мир прогибается под его ногами, все цветы мира поют ему осанну, женщины призывно и томно смотрят ему в след, сильные мира сего хлопают его по плечу как равного и осыпают его золотом, благословляя час его рождения...
С трудом унимаю плачущего пса, жалобы его бесплодны, они адресованы Создателю, миру и мне. Он жалуется на обман и несправедливость. А справедливости в этом мире нет и быть не может.
Не может быть справедливым суд людской, он сплошь состоит из субъективных мнений и потому порочен изначально.
Человек, если он не носитель идеи, если не обладатель веры, всегда мыслит категориями "приятно-неприятно", "выгодно-невыгодно", "вкусно-невкусно", " удобно-неудобно", "комфортно-некомфортно" и прочее, прочее, прочее...
И говорит человек, не носитель идеи, не обладатель веры, всегда только о себе. Какую бы тему он не поднял или не поддержал, мимикой, жестами ли, поддакиванием или смехом, человек выдаёт информацию исключительно о себе...
Был в старину обычай. Ближайшие друзья человека постигшего горе, придя в дом его, молчали несколько дней...
"...11 И услышали трое друзей Иова о всех этих несчастьях, постигших его, и пошли каждый из своего места: Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его.
12 И подняв глаза свои издали, они не узнали его; и возвысили голос свой и зарыдали; и разодрал каждый верхнюю одежду свою, и бросали пыль над головами своими к небу.
13 И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико.... "
Возможно ли представить сегодня, в эру комментариев, чтобы человеку дали хотя бы высказать своё горе? Ну что вы, бросьте, не трудитесь...
Рта вам раскрыть не дадут, перебивая выдадут своё бесценное мнение за истину в последней инстанции и справедливости не ждите тоже...
Веду Кокоса домой, он повизгивает, как будто договаривает подробности, которые не успел в пылу речи рассказать в первый раз, сразу после обиды...
Мы садимся в кресло и беседуем о принципе и механизме зла. Разумеется беседую я, он ждёт когда я очищу ему очередную семечку и аккуратно хватает её из пальцев сначала нащупывая верхней губой, передними зубами. Перекидывает куда-то в глубину пасти и заваливая голову набок, щурясь громко грызёт её коренными зубами...
- Кокос, не злись на обидчика. Ты славный парень и должен знать. Зло - это камень брошенный в воду. Круги по воде расходятся далеко за пределами падения камня и становятся только больше.
В 1941-м году, в Югославии жил да был один дипломат. Он был очень высококвалифицированным специалистом. У него была жена. История не помнит откуда она родом, но есть источники утверждающие что была она простой деревенской бабой, как я, Кокос, простой крестьянин, - Пёс продолжает грызть семечки, но создаёт впечатление слушателя. Я хохочу, он вообще умеет меня рассмешить, и продолжаю, -
- В ту пору Германия уже оперировала понятиями "выбор народа", " народная воля" и прочими.
Такие лозунги как правило прикрывают вполне себе низменные мотивы благородными криками.
Германский народ хотел бесплатных рабов.
Дипломат был виртуозом и знал как загнать под лавку немецкого посла. Необходимо было только выиграть время для консолидации сил и Великая Отечественная Война называлась бы по-другому, происходила бы не на нашей территории да и закончилась бы много раньше.
Однажды утром ехал этот дипломат на служебной машине с женой от рынка, где супруга его, возомнившая себя аристократкой, прикупила фарфоровый сервиз на двенадцать персон.
Недавно нанятый водитель служебного автомобиля, не обладая достойной квалификацией, не заметил выбоину на дороге. Машина провалилась в неё, сервиз характерно звякнул и стало ясно что персон, имеющих приятную возможность им воспользоваться, стало меньше двенадцати...
Супруга ничего не сказала мужчине в присутствии водителя. Однако дома она не преминула отметить, что если бы муж не экономил средства на толкового водителя, не пришлось бы делать ненужных покупок, потому как меньше или больше двенадцати приглашенных гостей за обедом в приличном обществе не случается.
Число мистическое, правильное, сообразное аристократии...
Дипломат ответил, что если бы супруга поумерила свой пыл, в погоне за голубой кровью, средства экономить бы не пришлось. И старый водитель остался бы при должности...
Кокос, ты понимаешь же?
Продолжая внутренний диалог с женой, он пришёл на встречу с германским послом, слушая его невнимательно, он зацепился за один из словооборотов, точнее за тон которым был сказан этот словооборот.
Это был один в один тон жены.
И дипломат не сдержался, сказал горячие и необдуманные слова, дав конкретный повод для обиды германскому народу.
Так вот, Кокос, - он останавливается и поворачивает голову набок, я хохочу, глажу его по голове и ушам, угощаю семечкой и продолжаю: -
- Чтобы загладить свою вину и не дать прямой повод к войне, дипломат пошёл на уступки, напрочь забыв первоначальную цель.
Он утерял буфер во времени, Югославия была захвачена в две недели и погибло больше пятидесяти миллионов человек...
Мы еще немного болтаем о вреде неуемного веселья и Кокос засыпает у меня на левой руке.
Он кряхтит и стонет, немного поскуливает и пищит во сне, возможно переживает события сегодняшнего дня, а может видит что-то фантастическое, но вряд ли благоприятное...
Тихо шепчу ему на ухо нежнульки, называю его Золотым Пискариком, вот так, через "и", потому что пищит и Золотинкой, как любит называть его моя жена...
Она скоро придёт с работы, Кокос радостно будет виться вокруг неё, прикусывать её одежду, лезть в ноги и отчаянно молотить хвостом мебель...
Он будет счастлив. Потому что не знает и не может знать, что миру он совсем не нужен.
Миру не нужно живое.
Ему нужно податливое, управляемое, безвольное нечто. И сам он, мир.
" ...Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть..."
Особого ума не требуется. Память и внимание.
Создатель шесть(!) дней создавал землю.
Лишь на седьмой день он благословил то что создал и почил от трудов своих...
Число это всего-навсего трижды сказанное утверждение человека.
Шестой день.
Шестой день.
Шестой день.
День создания всего. Но без Тебя и Твоего благословения...
Мы не хотим знать Создателя, мы желаем иметь все что Он создал, но без Него.
Чтобы вершить свой суд над всем созданным...
А по силам ли нам, Кокос?!)
Ох, не думаю.
Мы не навсегда с тобою. Кто-то уйдет раньше другого.
Возможно болезнь моя прибьëт моё тело. И ты останешься тут, в этом мире, с женой моею и с детьми.
Тебе даже не скажут почему я не дома, привяжут на цепь и станут гладить и кормить, тихо рассуждая о малейших изменениях в твоём поведении, трактуя их как "он чувствует" и " надо же какой верный".
Ты не узнаешь никогда, что тело моё выпотрошат и брезгливо складируют до времени в прощальный дом.
И это в лучшем случае.
А после, торопясь зароют под нестройный комментарий в виде неверно выученной и не к месту применëнной молитвы напоказ похоронного служки...
Как-то всё уляжется, ты привыкнешь к рациону и распорядку и не заметишь как запах мой, вместе с моими вещами, инструментами и поделками, с книгами, ноутбуком и телефоном переместятся на чердак.
Потому что никому не нужны.
И это в лучшем случае...
А возможно ты съешь отраву, попадёшь под машину, тебя проткнут вилами или застрелят в чужом дворе, в который ты нетерпеливо примчишься за самочкой, твоей недолгой женою, кому ты бережно принесёшь свои гены...
Может быть тебя застрелят у мусорных баков из окна проезжей машины из забавы или мстя за напуганного ребенка, как это случилось совсем недавно.
Ты же помнишь, Кокос, как повёл меня к трупику, бывшим когда-то собакой, обнюхал её и познал смерть...
Ты посмотрел на меня тогда внимательно, но слов я тогда не нашёл, только суетливо скомандовал что-то...
Может на Земле всё перетряхнуться так, что нас разлучит навсегда что-то могучее навсегда.
Ничего-то ты этого не знаешь, как не знаю и я.
Знаю только что люблю тебя и даже если ты меня не любишь, мне этого достаточно.
Любовь - это самое недорогое что может дать человек. Это ничего, ровным счётом, не будет ему стоить.
И ничто так не ценится как любовь в этом мире...
Моей любви пока что хватало нам обоим. Возможно хватит до конца...
А теперь закрой ушки, мой добрый друг. Это не для тебя.
Это для Него.
Господи, Ты видишь кто я, Ты видишь глубину падения моего.
Все грехи смертные господствуют надо мною, все Заповеди я попрал.
Нет препятствия воле Твоей, Господи. Научи и меня, последнего раба Твоего, если захочешь, пониманию...
Научи меня терпению приятию всего что посылаешь Ты.
"Мне отмщение, и Аз воздам ", разве не Ты сказал?
Нет лжи в словах Твоих, и я обмануть тебя не в силах.
Благослови, Господи, всех, кого видели глаза мои.
Благослови их жён и мужей, родителей и детей, их родственников по крови
Не вмени в грех, творящим зло мне, не ведают что творят.
Но подай нам веры Твоей, крепости Твоей на путях Твоих, и взыщи души наши...
Господи, Ты сотворил это существо, направил его в дом мой и он утешает меня.
Прими же души наши в руки Твои в ночь эту.
И если сей одр смертным не станет нам, по воле Твоей, просвети души наши днем Твоим...
Аминь.
Кокос посапывает, ни он ни я не знаем что ожидает нас дальше.
И знание это нам совсем не полезно. Ибо что было, то было, ни один миг и ни один вздох уже не повторится.
И что будет, то и следует принимать. Ибо не ведаем какими путями кто и куда ведëтся.
Совсем не по-мужски наклоняюсь к псу и чмокаю его в лоб, нос, уши, глаза...
Он ложится спиной ко мне и приподнимает заднюю лапу, чтобы я обнял его живот и мы спокойно уснули...
Конец.
07.03.2025
(С) Владимир Кошкин.
Убеждённый дальтоник.
