Глава 8
Тепло попрощавшись, пожелав друг другу удачи, и даже немного всплакнув, мы, без Софи, отправились к порталу. Уговорить её вернуться нам не удалось, она отказалась покинуть этот мир наотрез. Я шла последней, первой покинула библиотеку Вера, за ней все остальные. Обойдя шкаф, и уже почти протиснувшись в каморку, я вдруг, услышала грохот отскочившей от стены двери, топот и гул мужских голосов, кричащих что-то на непонятном мне языке, в комнате, где оставалась смуглянка.
Я встала как вкопанная в проходе и прислушалась, боясь лишний раз, вздохнуть. Затем быстро пробралась к краю шкафа и аккуратно выглянула. Не достаточно аккуратно, как оказалось. Меня заметил один из мужчин и громко загыркал, указывая в мою сторону пальцем. Бедная Софи, была зажата между двумя мужиками. Один, из них усердно вязал ей руки верёвкой, другой же тряс перед её лицом опустошённым кожаным мешком, крича что-то. Софи, запинаясь, что-то говорила, но стражников, как я их обозвала, за металлические, панцири на одежде, это нисколько не волновало.
- Прячьтесь! – прошептала я друзьям, и вышла навстречу к злодеям, надеясь, что моим спутникам удастся скрыться в портале и вернуться домой.
Надеялась я зря. За мной следом выскочил Володя, размахивая руками и пытаясь по-мужски разобраться со стражей. Затем Пашка, крича и пиная, мужика, свалившего моего любимого ударом, ну и под конец Вера, разбросавшая двоих мужчин, волокущих упирающегося мальчишку.
Их было больше, и они были вооружены, а мы захвачены, связаны и доставлены в темницу.
- И что это было? – спросила я, кое-как вытолкнув изо рта языком, отвратительного вида, тряпку, небрежно засунутую мне в рот, одним из стражников.
- Стража, они выследили меня наверное, и обвинили в воровстве, - утирая связанными руками слезы на глазах, провыла Софи, - Ну почему вы не ушли, когда я вас просила, теперь мы все умрём! Они решили, что я помогаю ведьмам и колдуну, а он, - кивнула она в сторону Пашки, - ваш ученик! А за ворожбу и пособничество ведьмам, здесь жгут на костре! Они так сказали! Боже мой! Боже мий!
- И как скоро жгут? – заинтересованно уточнил Пашка, - сразу?
- Не знаю, - всхлипывала несчастная Софи, - может у нас есть пару дней, а может, и нет! Я ошиблась, этот проклятый мир совсем не похож, на мой родной. И это не Франческ, не мой родной дон Франческ, а чужой, злобный, немного схожий на него мужик, черт его побери!
Пашка, в этот момент, пыхтел и выкручивал одну руку из связывающей её верёвки. Наконец, ему это удалось, и он с хрустом, резким движением, вернул большой палец на своё законное место. Покачивая перед нашими изумлёнными лицами свободной от верёвки рукой и улыбаясь во все 32 зуба, явно, довольный, произведённым эффектом.
- Как это? – мелодично спросила Вера.
- А у меня с детства сустав на пальце выбит, я его совсем ослабил, ну разработал…- радостно сообщил нам паренёк, - теперь могу на девочек производить впечатление, ну и на парней тоже.
Он ухахатывался, давясь от смеха:
- Видели бы вы свои рожи!
Быстро развязав руки Вере, он помчался к нам. Спустя короткое время, мы все были освобождены, от врезавшихся в конечности пут. Потирая онемевшие руки, Володя с грустью посмотрел мне в глаза, и обречённо произнёс:
- Я не знаю, что делать, как вас спасти!
- Зато я знаю, - ухмыльнулась я, и достала из-под майки, невзрачный кулон демона. Потерев его между пальцев, даже подышав на него тёплым дыханием, для надёжности, я громко крикнула:
- Санек! Мне нужна твоя помощь!
В ответ мне была тишина. Я подождала немного, и снова повторила призыв. Ничего не произошло, от слова совсем, ну или почти совсем, так как кто-то, за пределами нашей камеры, громко рявкнул:
- Стрега!
И ещё что-то, что я не запомнила.
- Может он сейчас не может, может позже придёт? – растерянно сказала я, - время, вроде, терпит.
- А может, ему не доступна эта реальность? – ломая мои надежды, горько произнёс Володя, но увидев мои наполняющиеся слезами глаза, тут же, исправился, - но будем надеяться! Он же демон, ему должно быть все подвластно!
Наша камера, представляла из себя, небольшую комнату, сложенную из плотно подогнанных друг к другу камней, почти правильной прямоугольной формы, с несколькими щелями под потолком, в которые смог бы пролезть, разве что котёнок. Выбраться ребёнку, а тем более взрослому человеку через эти малюсенькие отверстия, не представлялось возможным. Обследовав чуть ли на четвереньках, все пространство вокруг себя, Володя совсем отчаялся, машинально гладя по голове Софи, горько оплакивающую свою никчёмную жизнь.
Глядя на то, как Вера прижимает к себе Пашку, что-то успокаивающе нашёптывая, и на печального Володю, гладящего, как кошку, голову тихо всхлипывающей Софи, я перепугалась, осознав, что шутки кончились, и скоро, судя по звуку, доносящихся ударов топоров с улицы, за нами придут и сожгут. Я в который раз поскакала по камере, ощупывая каждый камень нашей темницы, каждую шероховатость, каждую выбоинку, но все было тщетно, мы были, практически замурованы в этой тюрьме.
Когда стемнело, за нами пришли. Нас выводили по очереди, на площадь, на которой в ряд, были установлены пять деревянных столбов, обложенных по кругу соломой. Невдалеке от этого места мужчина, разжигал костёр, и радостно склабился, глядя на нас, предвкушая, как видно, забавное зрелище. Его выражение лица напоминало радость ребёнка, идущего в первый раз в цирк, мечтающего увидеть сказочный мир под куполом.
Сначала вывели Володю и привязали к столбу, затем Софи, потом Веру, меня и самым последним Пашу.
Народ на площади ликовал, Софи, выплакав уже все слезы, злобно смотрела на гудящую в предвкушении толпу. Затем громко, перекрывая гомон, сказала:
- Была бы серьёзной ведьмой, прокляла бы всех здесь!
- Очень жаль, что ты не ведьма, - сморщился Пашка, пытаясь не заплакать, - было бы, не так обидно помирать! – затем посмотрел на мечущуюся, как спутанную в сетях медведицу, Веру и спросил: - А это очень больно, да?
- Нет, сынок, не бойся, - ответила она, - ты ничего не почувствуешь.
Я, глядя на весь этот ужас, заплакала, горько и безысходно, понимая, что выхода нет.