Повесть посвящена замечательному летчику истребителю, майору Амшанникову
Глава 1. Голая прическа и чемодан в руке.
В далеком одна тысяча девятьсот советском году, в Казахстане, красивом городе Чимкент, из окон которого видны снежные шапки Тянь - Шаньских гор, родился мальчик, будущий летчик истребитель. Рос он любознательным, дома на практике пытался смастерить то, о чем шла речь в кружке радиолюбителя. Из лампочек спаял «шарманку» и выходил в эфир, болтал с такими же, подростками, как и он сам. А, в школе на субботниках транслировал для ребят музыку.
Дома везде можно было увидеть радиодетали. Чтобы все было под рукой и можно ими воспользоваться в любой момент. Вячеслав, конечно же, мешал авиаторам при заходе самолетов на посадку, работая на их частотах. Но после одной хорошей профилактической «беседы» с представителем аэродрома, он все осознал, помимо этого был составлен график, по которому ему разрешалось, выходить в эфир, не мешая, авиации.
В свободное время Вячеслав наблюдал, как поднимаются и садятся самолеты на полосу аэродрома, расположенного на окраине Чимкента. Он с восхищением смотрел им в след.
Но, само желание стать летчиком у него пришло позже, когда к ним на занятия авиа кружка в гости зашел бывший подчиненный их руководителя – ветерана ВВС, в парадной форме. Невероятно красивый, капитан, военный летчик первого класса. Конечно же, Вячеслав задумывался над тем, куда пойти учиться, нравилась ему работа радиста, но и летчиком бы неплохо стать.
Посмотрев на ребят, гость заметил Вячеслава, худого, без мышц, но, твердым взглядом.
- А ты хотел бы стать военным летчиком? – спросил он у него.
- Наверно, я еще окончательно не решил, куда буду поступать, - ответил Вячеслав на вопрос.
- Тебе необходимо заняться серьезно спортом, - посоветовал капитан.
После окончательно принятого решения пойти в военное училище, для достижения намеченной цели, он занялся плаванием в спортивном клубе, а затем греблей на байдарке и каноэ. Благодаря спорту, к выпуску в школе, он окреп физически.
Летом тренировался на горном озере «Тогуз», где с ребятами жил в палатках десять дней. Вечерами сидели у костра, пели песни под гитару, рассказывали интересные истории из жизни древних народов.
Ходили в недельный поход в горы, через два перевала из туристической базы «Южная» в долину реки «Угам», лазали по урановым (бывшим) копям – пещерам, где арестанты басмачи добывали руду. А их хозяева продавали ее в Узбекистан, Россию, Украину.
Такие места всегда привлекали тех, кто любит экстрим. Вспоминается гора «Бештау» куда стремилась молодежь, чтобы хоть на метр приблизиться к тайне горы, но их останавливал голос: «Закрытая зона, проход запрещен». Урановые залежи здесь были найдены, как и в долине реки «Угам» в пещерах Тянь – Шаньских гор, в тридцатые годы. Разработки стали вестись в большом объеме, позже. Гора скрывала под своей толщей, породы, сложные многоэтажные лабиринты. Ходы были созданы во времена, когда в горе добывался уран – опасный радиоактивный элемент.
Неподалеку от города Лермонтов была создана первая советская атомная бомба из добываемого в горе урана. Крупные его залежи были обнаружены еще в тридцатые годы, но производственных сил для создания рудника не хватало и, тогда на поверхности открылись горно-химическое предприятие и металлургический завод. Все работы велись в строжайшей секретности.
Добычу урана курировал сам Лаврентий Берия. Для работы в руднике собрали кадры со всей страны, зарплата шахтера, работающего в руднике, по тем временам была космической, более, четыреста рублей в месяц. Расплата за нее, собственное здоровье – рак легких, малокровие, лейкоз, разрушение щитовидки, силикоз…. Почти никто из них не доживал до пятидесяти лет. Рядом с урановой выработкой быстро выросло кладбище, которому дали название «Рудник №2». В восьмидесятые годы рудник прекратил свое существование, его законсервировали. Но интерес к нему не пропадал никогда…!
Еще Вячеслав помимо походов принимал участие в спортивных состязаниях в гребле на байдарках, на все соревнования приезжал отец по - «болеть» за сына, иногда с ним дядя Саша со своими дочерьми, была такая группа, поддержки, и он с ребятами, конечно – же, к финишу приходил первым. За успехами наблюдали и переживали не только родные, но и его девушка, Оля. Она приходила на его тренировки и ждала их окончания, потом они шли гулять, Оля Славе очень нравилась, это была первая, юношеская, чистая как горный хрусталь дружба.
Но как бывает в жизни, не все идет так, как хотелось бы, Олю родители увезли сначала в Москву, затем Рязань, а там ее след потерялся. В училище приходило три ее письма, а затем переписка прекратилась, и он так и не узнал о её дальнейшей судьбе. Но все равно, у него, как и каждого человека, кто прикоснулся к этому, чистому, не чем еще не озабоченному чувству, остались в душе самые светлые воспоминания.
Школьные годы заканчивались, наступила пора сдачи экзаменов.
Сдав их успешно, Вячеслав сел в поезд и отправился в город Харьков, куда посоветовал ему поехать один из живущих в их доме мужчина из этого города. Рассказал ему, какие учебные заведения у них есть. Здоровье у Вячеслава было отменное, медицинскую комиссию в Чимкенте он прошел без проблем.
Но, помимо подготовленных, документов в летное военное училище, он подготовил и комплект для поступления в радиотехнический техникум. Все же могло случиться, а вдруг не сдаст экзамены, и в свой город возвращаться, провалив экзамены перед друзьями ему было, как – то, неудобно.
Кстати, когда Слава объявил о том, что он поедет поступать в военное летное училище реакция родных была следующей: Отец сказал, - Да пусть поедет, мир посмотрит, все равно на наш завод в Чимкент вернется.
Мать заохала так: - Всю жизнь по гарнизонам мотаться!
Бабушка, лукаво улыбаясь, вспомнив «царя – батюшку», сказала: - «О, так это государство, державу защищать почетно!». С таким напутствием он покинул родной дом.
Приехал в Харьков, нашел училище, сдал документы.
Хоть и была его мама преподавателям математики, предмет у Славы «хромал», единственно, чем он мог гордиться, это здоровьем, а вот знания, надо было подтянуть.
При сдаче документов он попал в «экспериментальную группу здоровья», то есть, сначала проходили медкомиссию и психологический отбор, затем экзамены, проверяли, как космонавтов. Много было специальных электронных тестов, проверок на быстроту реакции, сообразительность. Требования к абитуриентам были очень высокие. Конечно для Вячеслава, было все не привычно и сложно.
В конце проверки результат не объявили, а направили на экзамены. А, во главе угла стояло одно, если курсанты военного летного училища начинали подниматься в небо с инструктором на третьем, четвертом курсе, то в «экспериментальной группе», уже с конца первого и начала второго курса.
Вячеслав так переволновался в момент проверок, что экзамены сдал не так, как хотелось. Русский и математика тройки, а физика и вовсе – двойка. Что оставалось делать, собрать чемодан и отправляться в радиотехнический техникум. Но еще одна маленькая для него не очень приятная деталь, ему в период сдачи нормативов на выносливость командир роты посоветовал состричь волосы, показать свое рвение к поступлению.
И вот с этой голой прической, чемоданом в руке, получив документы, направился на КПП. Настроение, конечно же, было, хуже некуда.
Комиссия посмотрев, что у них в « экспериментальной» группе вырисовывается недобор, отправила заместителя начальника училища, «отлавливать» не поступивших абитуриентов и возвращать обратно, на пересдачу. Но не всех оставили, кого возвратили, не все прошли повторно психологический отбор.
И так, не получился из Вячеслава радист, он просто не добрался до техникума, начали из него после успешной пересдачи экзаменов в авиационном училище, «клепать» летчика – истребителя.
Он даже на мгновение не мог себе представить, какие его ждут испытания до того, как он станет летчиком.
Глава 2. Пятая точка
Началось учеба в летном училище с «курса молодого бойца», а в ней главное – учили вчерашних выпускников школ подчиняться старшим по званию.
На втором плане, а может, это было, и, на первом, физическая подготовка, и постоянная маршировка на плацу в августовскую жару, сопровождаемая иногда, кровавыми мозолями.
Когда из Чимкента к Вячеславу приехал отец, чтобы узнать, как он учиться, обратил внимание на то, что сын слегка прихрамывает, попросил его показать свои ноги. Посмотрев на них, он сказал, - в жизни сынок, как правило, все проходит через «кровавые мозоли» если хочешь чего – то большего для себя достичь. Терпи, все окупиться с лихвой со временем. Эти слова отца сын запомнил на всю жизнь.
Основной упор физподготовки был направлен на тренировку вестибулярного аппарата, на спец. снарядах. Это вращающиеся колеса с человеком внутри, лопинг, батут. Приветствовался волейбол, плавание, тренировка легких.
Постепенно в программе занятий стали появляться элементы именно летной подготовки и это курсантов вдохновляло, забывали о ноющих мозолях и усталости. В учебно-летном отделе курсантам показывали в разобранном виде (расщепленном) детали и узлы самолета, его агрегатов и систем. Вячеслав в это «окунулся» с головой, и не только он один, преподаватели умели ребят заинтересовать учебной программой, и они готовы были терпеть любые испытания, только бы изучать самолеты, а затем и летать на них.
На их счастье на «газовочной» площадке установили пять «Элочек», (настоящих Л-29). По очереди, по классным отделениям, курсанты ходили их запускать и газовать.
А, еще установили и наладили катапультную установку НКТЛ (наземный катапультный тренажер летчика). И опять по отделениям, «на казнь». На пятую точку удар около полутора тонн.
Одновременно началась и парашютная подготовка.
В общем, до кровати курсанты не доходили, а «доползали» и падали до утра.
Шло изучение техники, ее авиационное, радиоэлектронное оборудование и началась штурманская подготовка.
Но, а поскольку училище относилось к высшему учебному заведению, то продолжали изучать предметы: высшую математику, радиоэлектронику, молекулярную физику, сопромат, термодинамику. А так же: психологию, авиационную медицину, полит. экономию, Маркско – Ленинскую подготовку, общую тактику и тактику ВВС, и даже этикет. То есть, готовили по всем правилам, чтобы летчики - истребители, могли показать себя и в небе, и на приеме высоких гостей.
Все это совмещалось с нарядами по службе, по кухне, на работу. Армия курсантов не забывала ни на минуту. В противовес всему прыжки с парашюта.
Ранней весной, курсантов ждали полеты.
Упор в учебе зимой шел на штурманскую подготовку, физическую, (тренировка вестибулярного аппарата), летную. В летную подготовку входило: изучение кабины, чтобы курсант мог с закрытыми глазами назвать любой прибор, на который укажет инструктор, и распределение внимания по приборам, на определенных участках полета, наизусть учили «Инструкцию» летчика самолета Л-29.
Не забывали в училище, делать и «мелкий отсев» курсантов, не выдержавших физических и психологических нагрузок.
До них набирали курсантов в училище в два раза меньше, к выпускным экзаменам отсеивалась их половина набора, не всем удавалось освоить сложную программу военного летчика, и физические нагрузки. Поэтому их набор увеличили, на несколько десятков человек.
Летать начала «экспериментальная» группа через год, два курса – теория и армия.
Планировали в училище сделать выпуск для строевых частей, примерно двести военных летчиков. Налетов было у них много, но все же их не хватало для получения летчика третьего класса.
Постепенно курсанты втягивались в свою сложную программу обучения, находясь, все время, в училище, В увольнение в город не ходили, было и не с кем, и не к кому. Пока был период «притирания», дележ на группы земляков, если при этом учесть, что где-то пятьдесят процентов и более курсантов были с Украины: где-то двадцать процентов из Харькова, часть из самого училищного гарнизона, а оставшееся количество курсантов, не вошедшее в перечисленные, приезжие из других городов и республик.
В праздничный день «рассыпались» по домам на сутки. Вся суточная служба ложилась на оставшихся в училище курсантов. Но, а когда ближе познакомились с местными курсантами, они вывозили друзей в город, знакомили с его достопримечательностями и рассказывали об учебных заведениях:
Город Харьков – это огромный промышленный город, в период учебы Вячеслава запустили метро. Само училище было расположено в юго-восточной его части. Поселок так и обозначался остановкой «Восточная». Но местные жители называли «Рогань» (этим поселком заканчивался город Харьков на востоке). Кроме летного училища в Харькове было еще три высших, инженерных училища, где на весь союз готовили инженеров, по электронному радиооборудованию, вооружейников, техников, именно для военной авиации.
В училище Вячеслав встретил своего земляка, корейца по национальности. Он жил в пригороде Чимкента, его тетя преподавала английский язык в школе, где учился Вячеслав. Они стали с ним большими друзьями. А уже после окончания училища, летчики стали дружить семьями.
Осмелев, курсанты, познакомившись с девушками, стали убегать в самоволку, за что попадали на гауптвахту. Вячеслав с другом Сергеем Ан, тоже решили воспользоваться, «тропою мужества» за стадионом. Сергея он отправил прикрыть его на вечерней поверке. Его ждала девушка, познакомился с нею в автобусе, пригласила она его вместе отметить встречу Нового года. Но что-то пошло не так, Вячеслав с Сергеем были разоблачены, и он оказался на гауптвахте под арестом.
Командир роты «вспылил» сразу на пять суток (больше по Уставу не предусмотрено). Но Вячеслав, вспомнив «дружбу» командира роты с его отцом и, как он чуть не насильно остриг волосы на его голове при поступлении, напомнил ему об этом. Срок отсидки, не уменьшил, но был против, отчисления его из училища.
Опять судьба вмешалась в его жизнь, наверно все-таки помог крестик, сохраненный бабушкой после его крещения. Гауптвахта, как – то повлияла на Вячеслава, пропало желание делать вылазки из училища, не до любви было. И только на третьем курсе, в Чугуеве, уже окрепшие, возмужавшие, курсанты, стали делать вылазки в город.
Но сильно этим не злоупотребляли, так как знали, вылететь из училища могли в любую минуту.
После тщательной подготовки, наконец, первый самостоятельный полет на самолете, как сказал Вячеслав, его можно описать всего тремя словами: - «Как это здорово!». К этому полету он был готов, добавилось только ощущение свободы. Запомнился ему первый полет с инструктором. Как в сказке: запуск, руление уже делали, а взлет и далее, это состояние, непередаваемое.
Когда инструктор почувствовал, что его курсант готов к управлению самолетом, сказал: - взять ручку руления и «пошел» горизонтально. Вот это был у Вячеслава настоящий восторг, ради таких минут, он был готов терпеть любые испытания, только бы повторить полет еще раз. Как оказалось самолет настолько «легок» и послушен в управлении, готов подчиняться любому его «приказу», что вызвал у него огромное восхищение.
Вот так говорят и первый парашютный прыжок незабываем, но Вячеславу запомнился второй прыжок. При первом он повиснул, как мешок с картошкой, с квадратными глазами, и только пришел в себя, когда стукнулся о Матушку землю, тогда понял, что он в безопасности. А вот при втором прыжке, уже все делал осознанно, знал, что зачем надо делать, и был готов к этому. Вот тут-то увидел красоту земли и горизонта, заметил небывалую вокруг тишину. И появилось чувство, задержаться в небе и получить по - больше удовольствия от этого полета.
Вячеславу нравилось, как менялись «рабочие кабины». Не самолеты, а именно кабины. Как говорят летчики, «схватил» взлет и посадку, и на метле теперь полетишь. То есть, главное при взлете удержать самолет и «мягко» его посадить. А вот кабины, как они хорошо, удобно устроены для летчика, благодаря конструкторам и летчикам – испытателям, которые их дорабатывали, делали свои дополнения, это вызывало восхищение, все удобно, все под руками, все продумано. Особенно это важно для полетов в сложных метеоусловиях днем и ночью.
Когда наступал отбой, ребята начинали тайком писать письма любимым девушкам или одноклассницам, торопясь поделиться чем - то новым, увиденным в процессе занятий, конечно же, не сообщая о том, как им трудно осваивать науку лётчика – истребителя.
Была в училище и «отдушина», когда уставшие ребята возвращались с тренировок, настроение им поднимал Володя Головин, для них он играл на гитаре, пел, шутил. До училища работал он в цирковой студии, был клоуном и акробатом – прыгуном. Рассказывает, о чём ни будь, веселом, и вдруг, внезапно, на месте где стоит, делает сальто. Восхищая своих друзей. Он был на курсе ростом, самый маленький, а как его любили курсанты, за его веселый, жизнерадостный характер. Не зря же говорят "Мал золотник, да дорог!"
Глава 3. Инструктор летного училища
Когда училище потеряло инструктора, после его гибели пришел к третьекурсникам инструктор Евгений Дуц. Легенда училища, в нем все прекрасно сочеталось: бард, певец, инструктор, и все талантливо. Он писал замечательные песни. Вот отрывок одной из них, называется «Курсантская».
- Я летел, купаясь в облаках, отражая солнечные блики. Пятый Океан держал в руках, голубой, волнующий, великий. И подумал, братцы, я тогда, что не надо, женщин мне и водки, если б, здесь остаться навсегда, век прожить блаженный, но короткий. И есть в этой песни такие слова: И куда ты смотришь Божья Мать, молодые, в жизненном расцвете, так и будут, что – ли умирать, не прожив и двадцати на свете….
Но он был не единственный, кто хорошо вел курсантов к их цели, еще были два замечательных пилотажника, Асы по сложному и высшему пилотажу, капитан Терешин, командир звена Вячеслава и, инструктор Семенюта. Они за смену делали по пять вылетов с курсантами, иногда до тошнотиков.
Спустя годы Вячеслав поймет труд инструктора, став им по необходимости, что он тяжел и мало благодарный. Единственно, что радует инструктора, в конце - концов, он видит плоды своего труда, когда его оперившийся птенец, хорошо усвоив слова инструктора: «Нельзя!», начинает свою летную карьеру.
Среди преподавательского состава на Вячеслава сильное впечатление оказывал Герой Советского Союза Владимир Кирманович, который преподавал в училище тактику. Он очень тепло относился к курсантам, уделял им много времени и терпения. Как – то курсанты уговорили его рассказать о бое, за который он получил Звезду Героя.
- Было это второго августа одна тысяча девятьсот сорок четвертого года, - начал он свой рассказ, - его батарея, первой приняла на себя танковую контратаку гитлеровцев. На каждое орудие приходилось около пяти вражеских танков.
Благодаря позиции, удачно выбранной им, батарея получила возможность расстреливать вражеские танки с двухсот метров – для артиллерии это практически в упор. Шутил, что Героя дали «за прямую наводку» - однако только Богу известно, каким нужно было обладать мужеством, чтобы стоять насмерть перед надвигающейся на тебя стальной армадой. Он обладал веселым характером, но при этом спуску никому не давал, гонял «до седьмого пота». За глаза его курсанты звали с любовью, «оловянный солдатик». Тактику его усваивали досконально, что не раз им потом пригодится в их летной службе.
Как-то в училище на грунтовом аэродроме возле поселка Пески, когда курсанты только начинали летать самостоятельно, и жили больших палатках, ночью разбудил их шум, затем гул. Поле аэродрома освещено прожекторами и садятся, один - за - другим, огромные самолеты. Как выяснилось, летели они и садились по учениям, как на запасной аэродром. Это были бомберы - дальники Ту – 16. Села только эскадрилья, а места на аэродроме не осталось.
Сон у курсантов, как рукой сняло. Пошли изучать, огромную, матчасть. Конечно, как будущим летчикам, им разрешили это сделать. Изучив кабину и внутренности, добираются до хвостовой части, а там перед пушечной турелью дремлет совсем молодой боец. Спрашивают его: - Ты так и летишь, весь полет, задом наперед?
- Нет, - говорит. - Просто мне плохо, тошнит. Оказывается, может разворачиваться на кресле, ходить к стрелкам в салоне, а вот отстреливается, только развернувшись спиной.
Для настройки радиолокационных средств захода на посадку использовались самолеты – лаборатории на базе АН – 26 и если раньше это было два раза в год, весной и осенью, когда прохладно, Вячеслав как-то справлялся с необычностью этого задания. Сидел в середине салона, среди каких-то шкафов с аппаратурой глядя на их экраны. Должен был определять точность и правильность показаний приборов, когда самолет заходит на посадку.
Если возникнут отклонения их надо запомнить, записать, и потом внести поправки. Все это делают специалисты, сидящие рядом. Его же задача, присутствовать в виде инспектора, как представителя аэродрома. В конце подписывались акты приемки откорректированных наземных систем посадки. Хоть шкафы сильно гудели и жужжали, было интересно за изменением показаний наблюдать, по сторонам некогда смотреть. Даже не заметил, что сидеть приходилось и спиной, и боком относительно движения самолета.
В этот раз, дело было летом, в самую жару. И пришла его очередь лезть в салон Ан – 26. Привыкли летать больше днем и ночью в ПМУ, и не заметили, что наземные системы посадки расстроены. Работа та же, но количество заходов и посадок предстояло сделать огромное количество, а в салоне жара и духота от ящиков аппаратуры, вентиляция не справляется. И тут Вячеслав заметил, если сидит «правильно» (по полету), то терпеть можно, если боком и спиной, начинает мутить.
Спросил разрешение войти к экипажу в кабину, двери открыты в ней нараспашку, посидеть у них «правильно». Летчики не возражали.
Взлеты производились сразу после касания ВПП (с конвейера), и так посадок и взлетов более двадцати, и в два раза больше заходов, с уходом на второй круг. Сам не знает, как успел добежать за отбойники, после крайней посадки, но говорят, бежал быстро. В смену он выполнял не более семи посадок. С тех пор в транспорте Вячеслав ездит только, «правильно».
Прежде чем приступить к полетам, взлетную полосу готовили. После сильного дождя она, как правило, была залита водой, вода собиралась в большие лужи, и курсанты, раздевшись до трусов, босиком, взяв большие швабры в руки, сгоняли воду на край полосы. На полосе были разметки, по центру «зебра». Раньше вместо нее, по бокам был знак «Т», он служил летчикам ориентиром посадки по центру. Вокруг этого знака ходило много всяких легенд, версий и, домыслов. И связывались они с именем Водопьянова.
Первая версия, появившаяся в прессе того времени: Водопьянов и Махоткин должны были сесть на неподготовленный аэродром из-за непогоды, снег занес всю видимость полосы, в Амдерме. Первым, не смотря на непогоду сел Махоткин. Для Водопьянова, стремясь обеспечить ему успешную посадку, жители Амдермы, сами улеглись на поле, образовав из человеческих тел огромный посадочный знак в форме «Т».
Но, есть и другие версии, и они рассказывают, что первым сел Водопьянов, выскочил из кабины, подбежал к старому летчику, Лойко, угрожая ему оружием, заставил лечь на взлетную полосу с распластанными в сторону руками. С Лойко сорвал ветер шапку и унес в тундру. Изображенный им посадочно - взлетный знак «Т» послужил Махоткину для благополучной посадки.
У Лойко случился сердечный приступ. Уж очень много его в жизни унижали, и это была последняя капля, которую он не смог пережить. К утру поднялась высокая температура, врачи обнаружили крупозное воспаление легких. На следующий день, придя в себя, старый летчик Лойко, перерезал себе горло…. Спасти его врачам, не удалось. Такую вот версию носит этот знак, связывающий прошлое и нынешнее время, только вида измененной форме «Т» на «Зебру». Для современных самолетов, это уже не актуально!
Закончив уборку взлетной полосы, курсанты, на которых невозможно было без смеха смотреть, покрытые каплями грязи с головы до ног, отправлялись купаться на озеро, расположенное не далеко от аэродрома.
Тщательно отмыв грязь, переодевшись по форме, торопились к своим инструкторам. За время уборки успевали хорошо принять солнечный загар, который потом мешал садиться в самолет, и хорошо чувствовался на теле пояс. Но это по сравнению с предстоящим полетом, был совершенный пустяк.
Продолжение:
Предыдущая часть: