Найти в Дзене

2. Это он сам

Предыдущая часть. Он вошел в дом, и его встретили теплые огни, знакомые запахи и голоса. Но что-то было не так. Люди, которые обернулись к нему с улыбками, казались знакомыми, но в то же время чужими. Женщина, которая назвала его по имени, словно была его женой, но ее глаза... ее глаза были пусты, как будто за ними ничего не было. Дети, бегущие к нему, смеялись, но их смех звучал неестественно, как запись, повторяющаяся снова и снова. Он замер. Сердце его заколотилось, а в горле встал ком. "Это не они", — прошептал он себе. "Это не мой дом". Он огляделся. Все было так, как он помнил: фотографии на стенах, старая мебель, даже царапина на дверном косяке, которую он оставил много лет назад. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это лишь иллюзия. Тени падали не туда, звуки были приглушенными, как будто доносились из далекого тоннеля. "Что с тобой?" — спросила женщина, которая должна была быть его женой. Ее голос был мягким, но в нем не было тепла. Она протянула руку, чтобы прик

Предыдущая часть.

Он вошел в дом, и его встретили теплые огни, знакомые запахи и голоса. Но что-то было не так. Люди, которые обернулись к нему с улыбками, казались знакомыми, но в то же время чужими. Женщина, которая назвала его по имени, словно была его женой, но ее глаза... ее глаза были пусты, как будто за ними ничего не было. Дети, бегущие к нему, смеялись, но их смех звучал неестественно, как запись, повторяющаяся снова и снова.

Он замер. Сердце его заколотилось, а в горле встал ком. "Это не они", — прошептал он себе. "Это не мой дом". Он огляделся. Все было так, как он помнил: фотографии на стенах, старая мебель, даже царапина на дверном косяке, которую он оставил много лет назад. Но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это лишь иллюзия. Тени падали не туда, звуки были приглушенными, как будто доносились из далекого тоннеля.

"Что с тобой?" — спросила женщина, которая должна была быть его женой. Ее голос был мягким, но в нем не было тепла. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но он отшатнулся. Ее пальцы были холодными, как лед.

"Это не ты", — сказал он, задыхаясь. "Вы все... вы не настоящие".

Дети перестали смеяться. Они смотрели на него с пустыми глазами, их лица застыли в одинаковых улыбках. Комната начала меняться. Стены стали течь, как воск, фотографии на них исказились, превратившись в кошмарные образы. Он понял. Это был не его дом. Это был восьмой круг ада.

Он бросился к двери, но она исчезла. Вместо нее была бесконечная стена, покрытая зеркалами. В каждом из них он видел себя, но это были не он. Его отражения кричали, плакали, смеялись, их лица искажались от ужаса и боли. Он закрыл глаза, но голоса не умолкали. Они шептали, кричали, смеялись, повторяя его имя снова и снова.

"Ты думал, что прошел через все?" — раздался голос. Он открыл глаза и увидел фигуру, стоящую перед ним. Это был он сам, но другой. Его глаза горели, как угли, а на лице была гримаса, полная ненависти и отчаяния. "Ты думал, что ад закончился? Нет. Восьмой круг — это твой собственный мир. Ты никогда не выберешься отсюда. Ты будешь вечно блуждать среди своих иллюзий, среди тех, кого ты потерял, среди тех, кого ты предал. Ты никогда не найдешь покоя".

Он упал на колени, чувствуя, как земля под ним начинает дрожать. Комната рушилась, превращаясь в хаос. Он кричал, но его голос терялся в грохоте. Он понял, что это наказание хуже, чем все, что он пережил раньше. Восьмой круг ада был не просто болью или страхом. Это была вечность, запертая в его собственных воспоминаниях, в его собственных ошибках.

И тогда он понял, что ад — это не место. Ад — это он сам.

Следующая часть.