Чжан Цянь смотрел на раненого, но выжившего в скоротечной схватке хунна. Он был один в один с хунном Таном. Тот стоял рядом со своим соотечественником, с ножом в руках. Сородичу это, явно не нравилось!
Чжан Цянь попросил Тана спросить пленного, кто он и почему напал на караван? Пленник, ответил незамедлительно. Было видно, что он боится не ханьцев, а именно своего сородича.
Оказывается, это была просто группа пастухов, перевозивших скот к тибетцам-цянам. По пути увидел караван, решили ограбить. Думали, что испугаются, и сами разбегутся, оставив повозки и верблюдов с поклажей.
Чжан Цянь также узнал, что главная орда шаньюя Цзюньчэня ушла на летовку к прохладным берегам реки Бии на Алтае. Пользуясь этим по всей округе расплодились мелкие шайки разбойников. Грабят всех - и китайцев, и хунну, и тибетцев-цянов.
Чжан Цянь узнал все, что нужно. Оставалось решить, что делать с хунном. Тан уже приготовил нож, но китаец передумал. Он был конфуцианцем, не терпевшим не нужное насилие. Кивнул на повозку. Тан понял! Ногой толкнул пленника вперед, снял с него сапоги, чтобы не убежал в степи. Заставил встать, и идти к повозке, где тот и должен был продолжить путь вместе с ними.
Чжан Цянь, наблюдая за пленником, заметил, как тот, прихрамывая, с трудом передвигается к повозке. Его ранение, хотя и не смертельное, очевидно, вызывало сильную боль. Хуннский пастух, словно собака, прижав уши, сползал на землю перед повозкой. Тан, держа в руке свой кривой кинжал, наблюдал за китайцем с нескрываемым недоумением. Он ожидал казни, быстрой и безжалостной, как это было принято в степи. Милосердие ханьца казалось ему необъяснимым и даже опасным.
Чжан Цянь подошел к повозке, осмотрел привязанных верблюдов. Один из них был ранен. Он похлопал животное по шее, шепнув ему что-то успокаивающее на ханьском. Затем обратился к Тану: "Мы продолжим путь. Но этот человек останется с нами до ближайшего поселения. Там мы передадим его местным. Пусть они решают его судьбу".
Тан кивнул, все еще не веря своим ушам. Он привык к жестокости и беспощадности, которые царили в степи. Для него понятия милосердия и справедливости были чуждыми. Но он уважал моральную силу Чжан Цяна.
Пленник прислушивался к их разговору, его глаза бегали от одного к другому. Он не смел ни сбежать, ни попытаться противостоять. Ужас перед Таном смешивался с неожиданным чувством вины и благодарности перед Чжан Цянем.
В пути Чжан Цянь и Тан обменивались редкими фразами. Китаец рассказывал о конфуцианских учениях, об уважении к жизни и стремлении к гармонии. Тан, вначале равнодушный, постепенно начинал понимать его слова. Он видел, как Чжан Цянь заботится о раненом верблюде, как делится своей пищей с пленником. В сердце воина просыпались новые, неизвестные ему раньше чувства.
Путь был долгим и тяжелым. На второй день Чжан Цянь заметил, что пленник стал более сговорчив. Он начал рассказывать подробности о своей шайке, о местах, где они прятались, о своих соратниках. Информация была ценной, и Чжан Цянь все записывал.
Наконец, они добрались до поселения мирных тибетцев-цянов. Местные старейшины приняли пленника с нескрываемым негодованием, но Чжан Цянь убедил их отказаться от мгновенной расправы. Он предложил судить пастуха по их законам, гарантируя справедливое расследование. Чтобы больше умилостивить их сердца китаец отдал им лошадей и скот, которые были с незадачливыми грабителями.
Тан, наблюдая за этим все это время, уже не видел перед собой только хладнокровного воина. Он увидел человека, способного на милосердие и мудрость, что-то совершенно новое и непонятное для него. Возвращаясь в степь, он нес в своем сердце не только опыт схватки, но и семя новых идей. Семена, посаженные Чжан Цянем.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!