Эту замечательную историю мне поведал отец моего мужа — Виталий Иванович, интереснейший человек, охотник, рыбак и аквалангист. Передаю её слово в слово и от его лица.
«Путешествия по экзотическим странам, а так же возможность половить рыбу в любой точке земного шара всё больше становятся доступны российским гражданам. Но и во времена нашей молодости – в конце семидесятых, приключений молодым мужчинам всегда можно было найти.
Нас было пятеро друзей, работающих вместе на заводе, и увлекающихся одним делом - погружением с аквалангами в морские или речные пучины с целью наблюдения за подводным миром и если повезет - рыбалки. И у нас родилась мечта – отправиться на Белое море. Целый месяц пятеро мужиков, без жён (в смысле без женщин совсем) в какой-нибудь глуши - красота. Поездку запланировали на август.
Жёны были не в восторге от нашего мероприятия, и пришлось отрабатывать по дому на месяц вперед. Денег на экспедицию мне было выделено 70 рублей на всё. Но у нас было мое охотничье ружье и подводное пневматическое оружие, с которыми мы не должны были остаться голодными.
Заветная мечта - Соловецкие острова. Территорию островов недавно объявили музеем - заповедником. Эдуард какими-то путями добыл бумагу из морского клуба при Академии наук о том, что мы направляемся для обследования флоры и фауны Белого моря в районе Соловецких островов, и доступ в заповедник нам был открыт.
Снаряжения набрали 1,5 тонны, плюс личные вещи. 5 аквалангов, компрессор на 10 кг давления, электрический движок на 30 кВатт (пришлось разъединить ротор и статор и нести их на носилках), система охлаждения к компрессору – медный радиатор. Все это из Калуги на электричке до Москвы, затем с Киевского вокзала на грузовом такси до Ярославского вокзала к поезду до Кеми. В поезде можно было отдохнуть от переноски тяжестей, а дальше опять в путь.
В Кеми мы погрузились на рейсовый теплоход, ходивший до Большого Соловецкого острова. Конкретного места стоянки не было, решили определиться на месте. На острове шла реставрация Соловецкого монастыря, но, несмотря на строительные «леса», мы имели возможность оценить его величие и красоту.
На берегу были местные жители и, следуя принципу «язык до Киева доведет», мы нашли мужика, который за 2 бутылки водки предложил нам один моторный и один вёсельный карбас и за еще одну бутылку согласился проводить до необитаемого острова. Также он помог нам арендовать грузовик, который опять же за бутылку водки доставил нас на противоположный берег Большого Соловецкого. Там, в поселке, прикрываясь бумагой от Академии наук, мы договорились, что наш компрессор останется в поселке под навесом, и мы будем заряжать акваланги по мере необходимости.
Начало августа выдалось на редкость жарким. Вспотевшие от разгрузочно-погрузочных работ, и уже довольные тем, что почти прибыли на место, мы решили искупаться. Море было спокойное и манило действительно белой матовой поверхностью и тихим шуршанием гальки. Разбежавшись, с радостными воплями пятеро путешественников нырнули в воды Белого моря и с пингвиньей скоростью выскочили обратно на берег. Вода оказалась ледяной.
Хорошо освежившись, мы погрузились на арендованный моторный карбас, и, взяв на прицеп вёсельный, отправились за нашим проводником к неизвестной заветной цели. Прошлёпав по воде часа четыре, добрались уже затемно. Как оказалось, в момент нашего прибытия был отлив и я, не рассчитав расстояние до пирса и спасая рюкзак, опять оказался в воде, но уже не по своей воле и в одежде. Пришлось налить драгоценные 200 г, чтобы согреться и продолжить наш в буквальном смысле тяжёлый путь.
И так мы оказались на острове Малая Муксалма, самом большом из гряды островов, расположенных на рифе юго-восточней о. Большая Муксалма. Островок круглый, 4 – 5 км в диаметре. Глубина Онежского залива здесь от 5 до 25 метров, дно преимущественно каменистое. Во время отлива, между Большой и Малой Муксалмой оголяется 10–метровый перешеек, создавая видимость возможного перехода, но только видимость.
Остров был необитаем, и мы с комфортом могли расположиться в древней (150-летней) избушке «бичей*», стоявшей недалеко от места нашей высадки. Избушка оказалась ветхой, но крыша не текла, печка исправная, и мы разместились почти с комфортом. Но, кроме того – УРА – рядом была баня, которая топилась по-черному.
*Популярное в те далекие советские времена понятие «бичи» сейчас трудно объяснить, настолько разных людей оно в себе объединяло, и насколько многообразно оно было в понимании. Применительно к данной ситуации – это были люди, зарабатывающие себе на жизнь добыванием даров природы, в частности водорослей, тюленей и рыбы.
Из соседей у нас было только стадо телят, принадлежащее воинской части, расположенной на Большой Муксалме. Теряться им здесь было негде, но во время отлива некоторые, если оказывались в это время на берегу, пытались пройти на большой остров, но безуспешно. Кроме них по заливу бороздили вёсельные лодки этих самых бичей, занимавшихся добычей морских водорослей и тюленей.
Островок Малая Муксалма оказался очень живописным, с сосновым лесом, зарослями морошки, обилием подосиновиков вокруг небольшого болота, а в двух километрах от домика было озеро, куда прилетала различная фауна.
Мы выходили в море на моторном карбасе, облачались в свои тяжеленные защитные герметические костюмы прямо в телогрейке, теплых штанах, перчатках и сапогах. Кроме того, двадцатикилограммовый акваланг и такого же веса свинцовый груз на поясе составляли практически неподъемную тяжесть на суше.
Вода была изумительно прозрачна. Мы шагали по морскому дну в поисках впечатлений и рыбы. Но с рыбой как-то сразу не заладилось. Обильные косяки сельди, словно нарочно, скрывались от нас в морских водорослях, которых, в отличие, от рыбы, было много.
Через пару дней, постоянно курсирующие на лодках бичи, добывающие пятиметровыми граблями водоросли, навели нас на мысль тоже заняться делом, совместимым с нашим увлечением, и, возможно, заработать немного денег.
Заготовительный интерес представляли бурая водоросль ламинария (морская капуста), и красная водоросль анфельция, которые бичи высушивали и сдавали на агаровый завод в Архангельске. У каждого добытчика был план, от выполнения которого зависел и размер оплаты.
Мы с увлечением взялись за дело. Правда технология у нас была другой. Нож и веревка (помимо страховки), на которую привязывался пук водорослей, затем условный сигнал и подъем наверх. Процесс, естественно, менее продуктивной, чем у профессионалов, но добыча не была целью нашего путешествия. Мы с удовольствием бродили по морскому дну, в удивительно прозрачной воде и любовались подводными красотами.
Раз в три дня мы ходили на Большой Соловецкий остров в поселок, что бы зарядить баллоны и пополнит запасы нехитрой провизии.
Хорошим подспорьем в еде были грибы. Утром, тот, кто встал пораньше, на торфяном болотце недалеко от домика за 15 минут набирал ведро отличных подосиновиков. Кроме этого, пользуясь отсутствием людей, я иногда совершал результативные браконьерские набеги на озеро в поисках дичи – кряквы и крачек, которые, правда, по вкусу больше напоминала рыбу. А наш коллега, не увлеченный погружениями, вызвался быть поваром, и у него это выходило отлично.
Отдыхали и работали мы замечательно, правда, у меня без приключений не обошлось. Мы с напарником пришли на очередное, выбранное наугад, место для сбора водорослей, и я погрузился в воду. Но место оказалось неудачным, каменистая пустыня. Я поднялся на поверхность воды и знаками показал напарнику, что тут «ловить» нечего. Подниматься на карбас с 40 -ка килограммовым грузом не хотелось, и я решил ухватиться за поручень, а мой друг, малым ходом отбуксировал бы меня на новое место.
Но я не учел того, что даже на малом ходу карбас так уверенно пошел вперед, что через пару минут мои руки в перчатках гидрокостюма соскользнули с поручня, и я оказался болтающимся на страховочном тросе в пятидесяти метрах от левого борта. Я стремительно следовал за карбасом, всплывая на поверхность только на уровне глаз, и то, для этого приходилось выдыхать воздух в костюм, а мой напарник, не подозревая о моем затруднительном положении, продолжал, не оглядываясь, следовать вперед.
Бороздя поневоле просторы моря, с немалой долей страха в голове, я пытался обдумать свои шансы. Если Эдик задумает повернуть направо, то мой страховочный трос перерубит винтом, и я окажусь с морем так сказать «тет-а-тет». Но к счастью, мой друг был левша и повернул налево, а, развернувшись, обнаружил мое отсутствие на поручне. Обороты были резко снижены и Эдуард начал тревожно обыскивать глазами морскую поверхность. Мне очень повезло, что при остановке и перед тем, как я уже начал погружаться, блик солнца на моих очках спас мою жизнь. Собирать водоросли уже не хотелось, мы пошли на базу.
По субботам у нас был банный день, после которого можно было распить бутылочку «беленькой» на пятерых и позагорать на берегу в неглиже. А иногда местные угощали нас селедкой, которую мы в море так и не увидели.
За месяц нашего пребывания на Малой Муксалме мы насушили 1,5 тонны ламинарии и тонну анфельции и перед отъездом пошли с добычей на Большой Соловецкий, что бы попытаться продать. Но в дороге нам жутко не везло. Мотор то и дело глох, и мы не могли понять, в чем дело. Пришлось подавать сигнал бедствия, и вскоре к нам подошел карбас местного заготовителя и отбуксировал к поселку. Наш спаситель предложил купить все водоросли по заготовительной цене. Ему это было выгодно, так как при перевыполнении плана, он получал премию.
Как ни странно, мотор исправно заработал и мы без затруднений вернулись в лагерь. Нужно было собираться в обратный путь. Подсчитав заработанные деньги, оказалось, что мы полностью окупили поездку, в том числе и обратный путь. Мы были довольны, а наши жены – тем более!