В детстве бабушка называла бродящих по деревне цыган антихристами, и я, вообще-то, очень боялся антихриста. В юности он меня не интересовал. После тридцати я начал задумываться. Кто это, вообще-то?
В отечественной массовой культуре антихристом кого только не звали: от Ивана Грозного и Петра Великого до Ленина (Сталина, Ежова, Вышинского) и даже Ельцина. То есть это такой собирательный образ народного неудовольствия, олицетворение зла и несправедливости как по отношению к людям вообще, так и к христианам в частности.
Однако антихрист ведь существует в библейском контексте и не отрицает Христа, он не борется с религией, не занимается научным атеизмом. Антихрист ставит себя именно вместо Христа. А раз так, то он хочет быть похожим на Христа: говорить и вести себя как Христос, то есть быть образом Христа только по виду, но не по существу.
А потому я теперь больше боюсь не цыган или, допустим, "воинственных" безбожников, а религиозных лжецов и лицемеров (Мф. 24:11). У лицемера нет любви, ее там и не может быть.