В Бертинских анналах находится самое первое упоминание о Руси, это упоминание о "росах", оказавшихся шведами и их правителе "кагане".
Бертинские аналлы сообщают что 839 году ко двору франкского короля Людовика I прибыло посольство от византийского императора Феофила II. Византийских послов сопровождали представители некоего народа, называвшие сами себя и свой народ Рос. Франки же идентифицировали их как представителей народа шведов. Эти люди оказались послами от правителя росов, носившего титул "каган" к византийскому императору Феофилу II, и не могли вернуться прежним путем, из за опасности от жестоких варваров на этом пути. Что свидетельствует о местонахождении народа "рос" и их кагана далеко к северу от Северопричерноморских и Прикаспийских степей и далеко от Среднего Приднепровья и Киева. Поэтому попытки поместить "росов" и их кагана на Волге, Дону, в Киеве несостоятельны.
Бертинские аналлы. 839 год:
"Он также [Теофил] послал с ними тех самых, кто себя, то есть свой народ называли Рос (Rhos), которых их король, именем Хакан (Chakanus), отправил ранее ради того, чтобы они объявили о дружбе к нему, прося посредством упомянутого письма, поскольку они могли [это] получить благосклонностью императора, возможность вернуться, а также помощь через всю его власть. Он не захотел, чтобы они возвращались теми [путями] и попали бы в сильную опасность, потому что пути, по которым они шли к нему в Константинополь, они проделывали среди варваров очень жестоких и страшных народов....
Очень тщательно исследовав причину их прихода, император узнал, что они из народа свеонов [Sueonorom], как считается, скорее разведчики, чем просители дружбы того королевства и нашего, он приказал удерживать их у себя до тех пор, пока смог бы это истинно открыть, а именно, честно они пришли от того или нет, и это он не преминул сообщить Теофилу через своих упомянутых послов и письмо, и то, что он охотно принял по сильному его желанию, а также если они будут найдены верными, и для них было бы дано разрешение на возвращение в отечество без опасности; их следовало отпустить с помощью; если в другой раз вместе с нашими послами, направленными к его присутствию, появился бы кто-нибудь из таких [людей] он сам должен был назначить решение."
О титуле кагана у норманнов, то есть очевидно "росов", прибывших к Византию к франкам, упоминается в последовавшей переписке франкского императора Людовика II с византийским коллегой Василием I в 871 году. Людовик, споря с Василием о титулах правителей различных народов, писал: «Каганом же мы называем государя авар, а не хазар или норманнов».
Таким образом первые представители народа "русь" или "росы" идентифицируются как шведы, норманны.
Подтверждает идентификацию народа руси как норманнов и франкский хронист Лиудпранд Кремонский, лангобард по происхождению в своем труде "Книга возмездия" (949 год), он называет русов норманнами, выходцами из стран к северу от Германии:
"Город Константинополь (Constantinopolitana urbs), который прежде [именовался] Византием (Bizantium), а ныне носит имя Нового Рима (Nova Roma), расположен посреди свирепейших народов. Ведь с севера его ближайшими соседями являются венгры (Hungarii), печенеги (Pizenaci), хазары (Chazari), русь (Rusii), которых иначе мы называем норманнами (Nordmanni), а также болгары (Bulgarii)...
В северных краях есть некий народ, который греки по его внешнему виду называют русиос, мы же по их месту жительства зовём “норманнами”.
Ведь на тевтонском языке “норд” означает “север”, а “ман” - “человек”; отсюда – “норманны”, то есть “северные люди”. Королём этого народа был [тогда] Ингер (Игорь)."
итальянский хронист рубежа X—XI веков, в сообщении о нападении русов на Константинополь в 860 году, называет русов норманнами:
"В это время народ норманнов [Normannorum gentes] на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси"
От том, что русы не славяне, а выходцы с севера, смешавшиеся со славянами, пишет и арабский автор Ал-Бекри:
"И главнейшие из племен севера говорят по-славянски, потому что смешались с ними, как например племена ал-Тршкин и Анклий и Баджанакиа и Русы и Хазары."
Кое что о расположении страны русов и их кагана проясняет другой арабский автор Ибн-Русте. Он сообщает что русы живут на сыром болотистом острове или междуречье протяженностью в три дня пути, что характерно для Северной Руси. Из страны русов прямой путь, очевидно по Волге, в страну волжских булгар и хазар. У русов много городов, то есть укрепленных поселений, но нет пашен, все продукты русы добывают у славян, и самих славян захватывают в рабство и продают булгарам и хазарам. Обычай судеьного поединка русов характерен для скандинавов. Описываемые ибн-Русте жертвориношения русов имеют сходство с описанием языческих жертвоприношений в столице Швеции Уппсале. Описываемая одежда русов характерна как для древнерусской языческой знати, так и для шведской знати 10 века. Описываются камерные скандинавские захоронения, характерные для языческих Руси, Швеции и Дании. Правитель русов "ха-кан русов". Значит русы это те шведы Восточной Европы, чей правитель каган отравлял послов в Византию и к франкам в 839 году. Наконец ибн-Русте сообщает о основном способе передвижений русов - на кораблях. Поэтому нет никаких сомнений что русы описываемые ибн-Русте это норманны Северной Руси:
Ибн-Русте, «Книга дорогих ценностей»:
"Что же касается русов (ар-Русийи), то они находится на острове (или междуречье), окруженном озером. Остров, на котором они (русы) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, что стоит только человеку ступить ногой на землю, как последняя трясется из-за обилия в ней влаги. У них есть царь, называемый ха-кан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булкар и там продают. Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян. Когда у них рождается сын, то он (рус) дарит новорожденному обнаженный меч, кладет его перед ребенком и говорит: «Я не оставлю тебе в наследство никакого имущества и нет у тебя ничего, кроме того, что приобретешь этим мечом». И нет у них недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен. Единственное их занятие — торговля соболями, белками и прочими мехами, которые они продают покупателям. Получают они назначенную цену деньгами и завязывают их в свои пояса. Они соблюдают чистоту своих одежд, их мужчины носят золотые браслеты. С рабами они обращаются хорошо и заботятся об их одежде, потому что торгуют ими. У них много городов, и живут они привольно. Гостям оказывают почет, и с чужеземцами, которые ищут их покровительства, обращаются хорошо, так же как и с теми, кто часто у них бывает, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. Если же кто из них обидит или притеснит чужеземца, то помогают и защищают последнего.
Мечи у них сулеймановы. И если какое-либо их племя, род [поднимается против кого-либо], то вступаются все они. И нет тогда [между ними] розни, но выступают единодушно на врага, пока его не победят. И если один из них возбудит дело против другого, то зовет его на суд к царю, перед которым [они] и препираются. Когда же царь произнес приговор, исполняется то, что он велит. Если же обе стороны недовольны приговором царя, то по его приказанию дело решается оружием [мечами] и, чей из мечей острее, тот и побеждает. На этот поединок родственники [обеих сторон] приходят вооруженные и становятся. Затем соперники вступают в бой, и кто одолеет противника, выигрывает дело.
Есть у них знахари, из которых иные повелевают царем, как будто бы они их [русов] начальники. Случается, что они приказывают принести жертву творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, скотом. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак невозможно. Взяв человека или животное, знахарь накидывает ему на шею петлю, вешает жертву на бревно и ждет, пока она не задохнется, и говорит, что это жертва богу.
Они храбры и мужественны и, если нападают на другой народ, то не отстают, пока не уничтожат его полностью. Побежденных истребляют или обращают в рабство. Они высокого роста, статные и смелые при нападениях. Но на коне смелости не проявляют и все свои набеги, походы совершают на кораблях.
[Русы] носят широкие шаровары, на каждые из которых идет по сто локтей материи. Надевая такие шаровары, собирают их в сборку до колен, к которым затем и привязывают. Никто из них не испражняется наедине, но обязательно сопровождают [руса] трое его товарищей и оберегают его.
Все они постоянно носят мечи, так как мало доверяют друг другу, и коварство между ними дело обыкновенное. Если кому из них удается приобрести хоть немного имущества, то родной брат или товарищ его тотчас начнет ему завидовать и пытаться его убить или ограбить.
Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежды и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда же множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заточении."
Первые русские князья тоже иногда именовались каганами:
1) Митрополит Илларион в «Слове о законе и благодати» и в «Исповедание веры» (1040-е годы) называет каганом князя Владимира Святославича («великий каган нашей земли», «каган наш Владимир») и его сына князя Ярослава Мудрого («благоверному кагану нашему Георгию», «благоверному кагану Ярославу»).
2) Короткая надпись, граффити на стене Софийского собора в Киеве: «Спаси, Господи, кагана нашего». Полагают, что речь идёт о сыне Ярослава Мудрого — Святославе Ярославиче, княжившем в Киеве в 1073—1076 годах.
3) Автор «Слова о полку Игореве» (конец XII века) называет каганом тмутараканского князя Олега Святославича («Рекъ Боянъ и ходы на Святъславля пѣстворца стараго времени Ярославля Ольгова коганя хоти»).
Русские князья 11-12 веков были потомками русских каганов, правивших в Северной Руси и унаследовали от них этот титул.