Энергетические коммуникации и их маршруты представляют геополитический интерес для крупных игроков на мировой арене. Туркменский газ в этой связи притягивает особое внимание Турции, США и Европы.
Туркменский нейтралитет оказался под давлением Турции и США.
Туркменистан является одним из богатейших газоносных районов и по мировым запасам природного газа занимает третье место, уступая лишь России и Ирану. Ашхабад выстраивает достаточно мудрую политику нейтралитета, не вступая в политические разногласия с крупными мировыми игроками (прежде всего, с Россией, Китаем и США).
Следует признать, что Туркменистан долгое время обходил стороной процессы экономической интеграции в рамках евразийской стратегии России и пантуранской доктрины Турции. Свою политическую осторожность Ашхабад объяснял политикой нейтралитета, укрепления суверенитета и нежелания создавать угрозы со стороны ключевых региональных соседей. После распада СССР и становления независимых республик по ряду объективных причин возникли пограничные споры. Туркменистан и Азербайджан долгое время не могли урегулировать вопрос морских границ, а точнее тему принадлежности крупных месторождений газа в каспийском бассейне.
Речь идёт о месторождениях «Азери», «Чираг» и «Кяпаз» (по туркменской транскрипции «Омар или Туркменбаши», «Осман» и «Сердар»). При президенте Сапармурате Ниязове (Туркменбаши) дело доходило даже до переноса резиденции туркменского посла из Баку в Ашхабад (июнь 2001 г.), а порою и демонстрации военных мускулов одной тюркской страны (Туркменистана) в отношении другой тюркской республики (Азербайджана).
Как известно, ни президенту США, ни президенту Турции не удавалось урегулировать пограничный спор между Ашхабадом и Баку, за которым большие ресурсы и деньги. Вашингтон, Лондон и Анкара на рубеже ХХ–ХХI вв. сконцентрировались на реализации альтернативных (в обход России) проектов маршрутов азербайджанских нефте и газопроводов через Грузию в Турцию и Европу. Иными словами, прежде чем решать судьбу туркменского газа на восточном побережье Каспия, надо было добраться до западного побережья (то есть азербайджанского сектора каспийского газа). Эту задачу в середине 2000-х гг. Западу и Турции удалось успешно решить путём строительства Южного энергетического и транспортного коридора, включающего в себя сеть трубопроводов, авто и железных дорог. После успеха турецко-азербайджанского тандема во второй карабахской войне, Турция получила возможность более активного продвижения на постсоветский Восток под лозунгом интеграции тюркского мира («Один народ – шесть государств»). В политическом контексте в 2021 г. организация «Тюркский Совет» преобразована в межгосударственную Организацию тюркских государств (ОТГ). В военном плане Анкара активно сотрудничает с тюркскими республиками. В экономической области президент Реджеп Эрдоган продвигает идею формирования «Общего рынка Турана» с целью доступа к богатейшим ресурсам Центральной Азии. При этом идея новых коммуникаций (включая транспортных и энергетических) в коридорной логике вселяет очередные надежды для Турции. В частности, речь идёт о Срединном коридоре в рамках китайского проекта «Один пояс – один путь» через Южный Кавказ и Зангезурском коридоре, как составной части данного маршрута из Азербайджана через Армению или Иран в Турцию. США и НАТО рвутся к богатейшим природным ресурсам постсоветской Азии, где транзит нефти и газа в обход России превращается в экономический инструментарий. При этом Турция, США и Великобритания не желают считаться с решениями Каспийской конвенции, принятой всеми прикаспийскими странами 12 августа 2018 г. в Актау. Однако данная конвенция регламентирует вопросы эксплуатации энергетических и биоресурсов каспийского бассейна, исключает возможность прокладки нефте и газопроводов по дну Каспия без экологической экспертизы прикаспийских стран.
Антироссийские санкции Запада из-за СВО, прежде всего, нацелены на подрыв экономических основ России и сокращение транзита российского газа в прибыльный европейский рынок. К этому прибавилась и позиция киевского режима, отказавшегося продлевать сроки соглашения транзита русского газа в Европу. Российские поставки в ЕС через газопровод «Турецкий поток» по своим объёмам значительно уступают прежним транзитным возможностям через Балтийское море, Белоруссию и Украину. В этой связи Запад и Турция заинтересованы в поиске альтернативных энергетических газовых районов, дабы блокировать российский экспорт в Европу. Азербайджанский транзит по объективным причинам из-за объёмов добычи газа не может перекрыть российский потенциал. Такими альтернативами США рассматривают Иран, Туркменистан и Катар. Из-за политических противоречий тема экспорта иранского газа в Европу на данном этапе не актуальна, хотя закрытые переговоры могут иметь место. Неслучайны в этой связи перемены и в высшем руководстве ИРИ, связанные с приходом к власти умеренного реформатора Масуда Пезешкиана. Судьба катарского газопровода через Сирию в Турцию и далее на европейский рынок после падения режима Башара Асада вновь возвращается в практическую плоскость, за строительство которого активно выступает Турция, ибо в подобном случае ключевая роль газового хаба в Восточной Фракии возрастает перед Европой. Дипломатия Эрдогана позволяет Анкаре рассчитывать и на более тесное сотрудничество с Туркменистаном по линии ОТГ и в области экономики (прежде всего, энергетики, транспорта и логистики). В марте 2024 г. в Анталье Турция и Туркменистан подписали соглашение об энергетическом сотрудничестве. В мае 2024 г. Анкара и Баку заключили соглашение о сотрудничестве в газовой сфере, которое предполагает транзит туркменского газа в объёме около 2 млрд куб. м через Азербайджан и Грузию в Турцию и Европу.
В сентябре 2024 г. посол Турции в Ашхабаде Ахмет Демирок сообщил, что Анкара планирует в течение 20 лет получить из Туркменистана 300 млрд куб. м газа для внутренних нужд и экспорта в Европу. Изначально планируется транзит 2 млрд кубометров туркменского газа методом свопа, а в перспективе – ежегодные поставки 15 млрд куб. м газа через газопровод по дну Каспия в Азербайджан и далее в Турцию и
Европу.
В свою очередь посол США в Ашхабаде Элизабет Руд поддержала идею создания туркменского газопровода по дну Каспийского моря в Азербайджан и далее в Турцию и Европу. В частности, в сентябре 2024 г. она заявила:
«США всегда поддерживали экспорт туркменского газа по многим направлениям для того, чтобы стимулировать и развивать туркменскую экономику. Мы верим, что создание инфраструктуры газопровода, который будет пролегать по дну Каспийского моря, дойдёт до Турции, а затем и дальше на европейские рынки, будет выгодно как для Туркменистана, так и для Турции и ЕС... Это также обеспечило бы энергобезопасность европейских стран».
В итоге, в феврале 2025 г. глава Народного Совета Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов подтвердил договорённость начала поставок газа свопом в Турцию и Европу через соседний Иран. Ашхабад ранее предупреждал, что если Баку будет сохранять разногласия по вопросу принадлежности газовых месторождений на Каспии, то транзит туркменского газа в Турцию пойдёт в обход Азербайджана через
Иран.
Туркменский газопровод через Каспийское море создаст новый региональный кризис.
Получается, что Турция и США предпринимают попытки продвижения в Туркменистан и прокладку газопровода по дну Каспийского моря в обход Каспийской конвенции 2018 г. и интересам ключевых прикаспийских стран. Конечно, экспорт 2 млрд куб. м газа в год пока не представляет для российского «Газпрома» высокой конкуренции. Однако строительство газопровода по дну Каспия без учёта мнения России и Ирана может вызвать конфликтные противоречия и негативно отразиться как на экономических интересах Москвы и Тегерана, так и на региональной и экологической безопасности. Видимо, Турция поэтому и не форсирует российский проект газового хаба, предложенный президентом В.В. Путиным в октябре 2022 г. Анкара желает включить в этот хаб как можно больше поставщиков газа (включая Катар и Туркменистан). Сегодня Турция вместе с Азербайджаном выступают за открытие Зангезурского коридора – для выхода Анкары через кратчайший путь в тюркский мир для трафика товаров по Срединному коридору. Но кто гарантировал, что Турция по тому же «Зангезурскому коридору» ограничится авто и железной дорогой, а не попытается проложить вместе с Западом новый газопровод с выходом на туркменский газ? Креативность турецкой дипломатии под опекой США свидетельствует о её амбициях, но вряд ли сочетается с интересами более весомых игроков в Евразии.
Александр Сваранц – доктор политических наук, профессор