Исторические корни и сроки праздника – поминовение предков – смотрины молодожёнов – «съездки» и кулачные бои – обрядовые похороны
Про праздник Масленица написано очень много в различных источниках. Подробно описывается, что делал русский народ в понедельник, вторник и так далее по дням масленичной недели. Именно по этой причине данное повествование будет посвящено другим вопросам, а именно поискам исторических корней Масленицы и обрядам, которые не так широко известны или не так широко преподносятся в современных источниках. Первые исследователи русских простонародных праздников не связывали Масленицу с глубокой древностью. Вот что пишет А.В. Терещенко: «Нaчaло введения мaсленицы современно у нaс принятию христиaнской веры. В Несторовой летописи при описaнии моровой язвы в Киеве, под 1090 г., в первый рaз упоминaется мясопуст. Нaзвaния же сырной недели и мaсленицы мы не встречaем в нaших летописях рaнее XVI векa, a об обрaзе их отпрaвления ровно ничего не знaем».[1] Это никак не соответствует утверждениям Б.А. Рыбакова в монографии «Язычество древней Руси» о том, что «главным мартовским праздником была масленица, праздновавшаяся в языческие времена, по всей вероятности, в дни весеннего равноденствия около христианского праздника благовещения (25 марта). К 24 марта у белорусов приурочен праздник "комоедицы" (аналогия греческим "комедиям" архаичного времени) – праздник пробуждающегося медведя. Медведь (komos) был зверем Артемиды, соответствовавшей русской богине Ладе. Весенние празднества должны были быть прикреплены к солнечной фазе, и только христианский великий пост, начало которого падало то на февраль, то на март, оттеснил языческую масленицу за пределы её исконного места в календаре».[2]
«Комоедицы», по свидетельству П.В. Шейна, отмечался 24 марта по юлианскому календарю, в то время как весеннее равноденствие приходилось в ХIX веке на 9 марта (тоже по ЮК), и на этот день приходился праздник Сороки. Впрочем, Рыбаков не ставит здесь знак равенства между Масленицей и Комоедицей, это делают за него на современных так называемых славянских сайтах. Непонятно на основании чего Б.А. Рыбаков выводит вероятность празднования масленицы вообще в языческие времена, а следом делает вывод, что она «должна была быть прикреплена к солнечной фазе», если таких данных нет. С датами тоже путаница – праздник Благовещения в приведённую им дату 25 марта (по ЮК) не совпадает с днём весеннего равноденствия и никогда не совпадал, за исключением периода введения юлианского календаря. Смею предположить, что маститым учёным тоже свойственно ошибаться или выдавать желаемое за действительное. Следует вспомнить, что земли современной Белоруссии с XIII века входили в состав Великого княжества Литовского, а с 1569 года в состав Речи Посполитой, в которой было сильно влияние Рима и религиозной конфессией было униатство, а в состав Российской Империи Белоруссия вошла только в конце XVIII века. Этим можно объяснить, что «комоедицы» нет восточнее Белоруссии, а название может происходить от «комедии», но как заимствование из латинизированной Польши.
Праздник Масленицы, как неделя предшествующая посту, не имеет чётких сроков, как не имеет чётких сроков и пост, предшествующий Пасхе. Пасха, по церковным правилам, празднуется в первое воскресенье после весеннего полнолуния, а весенним полнолунием считается первое полнолуние, наступившее после дня весеннего равноденствия. В результате происходит смешение независимых астрономических циклов и ряда требований: обращение Земли вокруг Солнца (дата весеннего равноденствия); обращение Луны вокруг Земли (полнолуние) и установленный день празднования – воскресенье, всё это должно быть соблюдено. Это приводит к тому, что дата Пасхи и, следовательно, дата Масленицы сильно варьируются в пределах февраля - марта, например в 2010 году Масленица праздновалась с 8 по 14 февраля, в 2013 году с 11 по 17 марта, а в 2014 году с 24 февраля по 2 марта. Любопытно, что в приведённых датах последний день Масленицы, её окончание, совпадают с новолунием. Учитывая эти даты, а также вспомнив, что Новолетие праздновалось на Руси до XV века в марте, можно предположить, что Масленица это не что иное, как встреча Нового года, трансформированная в дальнейшем в проводы зимы и встречу весны, а церковью видоизменённая в Сырную неделю перед постом. В пользу этой версии говорит несколько важных моментов. Обрядность Масленицы во многом похожа на обрядность Святок, это поминовение предков с употреблением поминальной еды и ряжение. И.П. Сахаров отмечал, что присутствовали в масленичном праздновании и колядки: «В Ярославле с четверга начинают колядовщики петь Коляду. Там фабричные ходят по домам с бубнами, рожками и балалайками для поздравления с праздником: «Прикажи, сударь-хозяин, Коляду пропеть»».[3] Ещё один важный момент связан с «обрядовым деревом», обычаем редким, но известным, например, на Брянщине а также в белорусском Полесье. ««И.М. Снегирёв сообщает: «в Зарайском уезде тогда же (на Масленицу) возят на санях большое дерево, обвешанное лоскутками и бубенчиками» (Снегирёв, Русские простонародные праздники, вып.2, стр. 128). В более общей форме подтверждает это С.В. Максимов: «Чучелу становят в сани, а рядом прикрепляют сосновую или еловую ветку, разукрашенную разноцветными лентами и платками» (Максимов, Нечистая сила, 368)».[4] Подобный же обряд зафиксирован в Хорватии, там, в качестве украшений использовались фрукты. Форма дерева, напоминающая «райское дерево» с цветами и плодами и сам факт его установки говорит, вероятно, о важности календарного рубежа, то есть тоже свидетельствует в пользу версии о новогоднем характере Масленицы. Особенно, если учесть верования славян в мировое древо, то установка его уменьшенной копии или ритуального варианта говорит об окончании одного цикла и начале другого. Даже кулачные бои на Масленицу, которые будут рассмотрены далее, по версии некоторых исследователей (в частности В.Н. Топорова) являлись первоначально ритуальным воспроизведением архаических поединков, служивших для обновления мира. Также существовал обычай закалывать накануне поста поросёнка, что сходно с обычаем съедания кесаретского поросёнка в Щедрец, а на Украине в эти дни варился холодец из свиных ножек и сам день назывался «нiжкове пущання» или «нижкови». В отличие от восточных русских земель Масленица в Беларуси была довольно скромным праздником, без особенных гуляний. Белорусы не делали зимних горок для катанья, не жгли чучел, олицетворявших масленицу, не катались на лошадях, да и блины, как символ масленицы, пришли к ним лишь в конце XIX века. Учитывая описанную выше историю развития Белоруссии, её позднее вхождение в состав России, и, соответственно, отсутствие исторических корней празднования Масленицы на рубеже февраля – марта, это не выглядит удивительным.
Суть Масленицы можно разделить на четыре ритуальных элемента.
1. Обряды, связанные с поминовением усопших родителей и родственников и употреблением ритуальной пищи, в частности блинов.
Б.А. Рыбаков в продолжение солнечной тематики предполагал, что блины на Масленицу являются изображением солнца. Впрочем, эта версия практически никем из исследователей не поддерживается. Как указывал И.М. Снегирёв «Главную роль играют в Масленице блины, которые пекутся всю неделю; на блины зовут гостей и блинами везде угощают. Как все народы пекли пресные лепёшки на угольях прежде, чем дошли до заквасного хлеба: посему блины наши должны быть древнее хлеба. По обычаю народному, блинами поминают усопших; в Тамбовской и других губерниях, первый блин, испечённый на Сырной неделе, кладут на слуховое окошко для душ родительских»[5]. «В свете изложенного можно думать, что масленичные блины, так же как и святочные, представляют собой поминальную еду. Об этом пишут И.П. Сахаров, И.М. Снегирёв и позднейшие исследователи. Специальное кушанье масленицы – блины, – пишет Вс. Миллер, – как известно один из специальных атрибутов поминок». Об этом имеются многочисленные свидетельства. Д. К. Зеленин пишет: «Масленица была когда - то, как и святки, поминальным праздником. За это без сомнения говорит обычная ритуальная еда – блины»»[6], отмечает В.Я Пропп. В последний день масленичной недели, в так называемое «прощёное воскресенье» существовал обычай просить прощения у своих близких. Но прощения просили не только у живых, а и у мёртвых и это тоже являлось частью поминальных обрядов, один из которых описывает С.В. Максимов: «Обычай ходить на кладбище в последний день масленицы поддерживается главным образом бабами. В четвертом часу пополудни они кучками в 10 - 12 человек идут с блинами к покойникам и стараются ничего не говорить по дороге. На кладбище каждая отыскивает родную могилку, становится на колени и бьет по три поклона, причем со слезами на глазах шепчет: «Прости меня (имя рек), забудь все, что я тебе нагрубила и навредила». Помолившись, бабы кладут на могилку блины (а иногда ставят и водку) и отправляются домой, также молча, как и пришли».[7] Но обряды поминовения не обязательно справлялись на кладбище: «Что в масленичные празднества входило почитание мёртвых, видно из следующего обычая: в Смоленской губернии в последний масленичный день “заговены” (заговенный день, прим. последний день перед «говеньем», т.е. постом) после ужина со стола ничего не убирают, все оставшиеся кушанья ставит на столе – “для родителей”, которые приходят ночью и, никем не зримые, едят»[8], пишет филолог - славист Н.М. Гальковский (1868 – 1933)
Поминовение предков, помимо естественного желания человека воздавать дань уважения своим умершим родственникам, имело в древности глубокий смысл, связанный с аграрными циклами.
2. Обряды, посвящённые стимуляции супружества и деторождения. Обычаи, связанные с молодоженами, смотрины молодоженов, гостевание их у родственников.
В русской масленичной песне звучат, и неспроста, следующие слова:
Масленая, белый сыр,
А кто не женился - сукин сын!
Масленая, белая мочка,
А кто замуж не ишел - сукина дочкА!
Масленая, грязь по вухи,
Остались наши девки вековухи!
Масленая, гололетье,
Остались наши девки да на летье!
Масленичная обрядность посвящена, с одной стороны, высмеиванию и осуждению неженатой молодёжи, а с другой стороны, чествованию молодых супругов. Здесь нужно подробно рассмотреть обычай, точнее группу обычаев, связанную с волочением бревна, который известен на Украине, в Белоруссии и в части русских земель, граничащих с Украиной. На Украине название праздника «Масленица» встречается редко, по большей части праздник называется «Колодий» или «Колодка». Название это происходит, по всей видимости, от деревянной «колодки», которую волочили парни и девушки, упустившие возможность вступить в брак в положенное время. «Колодка» представляла собой небольшое бревно или палку, привязываемую к ноге, а иногда на шею. Украинский этнограф П. В. Иванов (1837 – 1931) указывал, что замужние женщины ходят по домам, где есть взрослые парни и девушки и «привязывают матерям этих «вязальников», а иногда и им самим колодку – маленький дубовый чурбачок или кусок полена, к ноге в наказание матери за то, что она сына не женила или дочери не выдала замуж; а молодым людям за то, что они сами не поспешили вступить в течение прошедшего мясоеда в брак. Хозяйка угощает пришедших с колодкой женщин водкой, блинами и варениками, а молодёжь, что бы отвязали колодку, даёт денежный выкуп. Собранные за колодку деньги в тот же день все пропиваются».[9] Видимо это уже более поздний обычай, когда действия с «колодкой», изначально призванные способствовать порицанию не выполняющих свой долг молодых людей, воспринимались как способ получения угощения. Также существовал совершенно другой обряд, связанный с «колодкой» или «колодием», описываемый В.К. Соколовой по материалам П. П. Чубинского (1839 – 1884), украинского этнографа и географа (Чубинский, кроме прочего, является автором стихотворения, ставшего в конце 20 века гимном Украины «Ще не вмерла Україна»). По этому обряду женщины праздновали колодку всю неделю. Собираясь в корчме, в понедельник они пеленали полено, что означало её рождение, во вторник крестили, в четверг она умирала, в пятницу её хоронили, а в воскресенье «волочили». «Этот обряд колодки – трансформация древнейшего обряда изготовления и уничтожения изображения зимы. На Украине Колодкой стали называть её изображение (у русских его называли Масленицей). Это и определило материал, из которого колодка делалась, - дерево… Служить орудием наказания (прим. молодёжи за нереализованную возможность создания семьи), как можно полагать, было исконное назначение колодки, изготовление же, а затем похороны Колодки – Колодия – генетически и функционально совсем другой обряд»[10], делает вывод В. К. Соколова. Похороны «колодки» чем-то сходны с обрядом сжигания в святки «бадняка», это лишний раз свидетельствует о правильности предположения о Масленице, как о празднике, связанном с рубежом года.
Чествование молодых супругов, только что начавших совместную жизнь, было важным в масленичной обрядности, а время перед Масленицей, как это видно из рассмотренных обрядов с «колодкой» – благоприятным для свадеб. В первый год после свадьбы молодожены назывались «молодые» и имели к себе повышенное внимание, на Масленицу происходило их чествование, молодые принимали активное участие во всех праздничных обрядах и играх. Рождение новой семьи было важным событием в жизни деревни, и подобные действия в первую очередь имели цель познакомить всю деревню со вновь образовавшимися парами и поверьем, что своим активным участием в обрядах молодожены должны обеспечить потомство не только себе, но и повлиять на плодородие земли и богатый урожай. В некоторых местах существовал обряд "целовальник", происходивший в субботу на масленичной неделе. Парни ездили по деревне и целовали девушек, вышедших замуж в этом году, за что они угощала их пивом. Для мужей существовал обычай "сбора дани на меч", когда с них требовали выкуп в виде водки за то, что взяли жен из чужой деревни. Молодые обязательно катались в составе масленичного поезда из дровней или саней. В Рязанской губернии молодые участвовали в так называемых «столбах», пары выстраивали по обеим сторонам улицы, напротив друг друга, и заставляли целоваться на глазах большого количества собравшихся зрителей, демонстрируя, таким образом, публично свою любовь и уважение друг к другу, а жене следовало выказать еще и свою покорность мужу. Первым обязательным послесвадебным обрядом на Масленицу считался приезд молодоженов в гости к родителям невесты. Отсюда и возникла поговорка "поехать к теще на блины". «На тещины вечерки зятья угощают своих тещей блинами. Приглашения бывают почетные, со всею роднёю, к обеду, или запросто, на один ужин. В старину зять обязан был с вечера лично приглашать тещу, а потом, утром, присылать нарядных зватых (прим. термин из свадебного ритуала, где так называли товарищей жениха, созывавших гостей на свадьбу). Чем более бывало зватых, тем теще более оказывалось почести. Дружко или сват приглашались к таким нарядным позывам и за свои хлопоты с обеих сторон получали подарки».[11] Потом посещались родители жениха, другие родственники, повивальные бабки, сваты, кумовья и все, кто принимал участие в подготовке и проведении их свадьбы.
3. Масленичные развлечения, катание с ледяных гор и на лошадях, кулачные бои и строительство снежных городков.
Горы для Масленицы строили специально. Для верхней головной части вкапывались четыре бревна, от которых вниз на наклонные направляющие укладывались брёвна поменьше. Всё сооружение обмазывалось конским навозом, покрывалось снегом и поливалось водой до образования ледяной корки. Сама ледяная поверхность горы, имевшей сделанные из снега и замороженные бортики, называлась «скатом», а продолжением служила длинная расчищенная и залитая дорожка, называемая «раскатом». Для катания использовали различные приспособления. Здесь и «ледянки» - обмазанные навозом и покрытые льдом решета, здесь и «катанки» - старые подмороженные корзины, обледеневшие шкуры домашних животных, здесь и «лотки» - распиленные пополам чурки подмороженным основанием и выдолбленным сверху углублением, а также «корежки» - долбленые из дерева ладьи с сидением в середине, « катульки» - заостренные спереди и выдолбленные сверху доски и скамьи, подмороженные коровьим навозом и водой. Катание было распространено повсеместно и служило, в том числе, для знакомства незамужней молодёжи. В некоторых местах между девушками устраивались своеобразные состязания, носившие ритуальную окраску. Девушки катались на донцах от прялок, а по длине их проката судили, как далеко от дома они выйдут замуж и кто из них лучше прядет. Следом на донцах катались замужние женщины для получения лучшего урожая льна. Особым вниманием пользовались молодожёны, катание с гор было частью описанного выше их представления обществу. Молодожёны не имели права отказываться от катания, как впрочем, и от других масленичных обрядов, таких как гуляния и катания на санях, добровольно выставляя себя в качестве обозрения, обсуждения, шуток, причём часто весьма острых.
Но катание с гор не было просто развлечением. Можно предположить, что катальная гора в крестьянском обычае наделялась и магическими свойствами. Учитывая, что у древних славян существовала вера в мировое древо и мировую гору, данная гора и была моделью этой мировой горы. А скатывание с горы сходно с обрядом катания по земле в день Егория и заменял его в зимнее время. Обряд катания по земле это древнейший обряд с целью слияния с ней и её оплодотворения, но поскольку зимой пастбища и пашни покрыты снегом, то он и заменял землю в этом обряде.
Кулачные бои на Руси тоже происходили на Масленицу повсеместно. Бились деревня на деревню, конец деревни на конец, причём часто к боям готовились, ели больше мяса и хлеба, парились в бане. Кулачные бои были важным элементом физической подготовки, воспитывали силу, ловкость, мужество и проходили по правилам, которые строго соблюдались, это было состязание, а не драка. Бойцы были облачены в толстые шапки и меховые рукавицы для смягчения удара, а сам бой происходил либо «стенка на стенку», либо «один на один». При бое «стенка на стенку» бойцы выстраивались в ряд друг перед другом, и задачей было передавить и прорвать строй противника, а при битве «один на один» каждый выбирал себе соперника и бился с ним до полной победы, после чего «сцеплялся» со следующим. Запрещалось бить лежачего, в случае появления у противника крови следовало заканчивать с ним бой, запрещалось наносить удары сзади, необходимо было биться лицом к лицу. Бились всегда примерно равные по силам бойцы, начинали подростки, продолжали парни, а потом выходили на поле мужики. Также существовали бои на палках. Но так чинно бои происходили не всегда. По всей видимости, битвы на Масленицу это продолжение языческих традиций воинства, когда в случае опасности за оружие брались все. Духовенство именно пережитки язычества и видело в кулачных боях, как и в других ристаниях и забавах, и всячески с ними боролось: отлучало от церкви, предавало анафеме. В 1636 году нижегородские попы били челом царю Алексею Михайловичу: "Да сходятся, государь, не токмо люди молодые, но и старые в толпы, и бывают бои кулацкие великие и смертного убийства много живет в тех их играх, и многие без покаяния пропадают". (А.А. Белкин. Русские скоморохи. Москва. Наука. 1975). Из древних времён идёт, по всей видимости, и известная людям постарше игра «Царь горы», ведь когда-то славяне бились на курганах, не уступая противнику высоту.
На Руси были распространены «съездки» («съезжие дни») - увеселительные катания на лошадиных упряжках с санями во время масленичной недели. В зависимости от возможностей в сани запрягались одна, две или тройка лошадей. Тройке лошадей, запряжённых на Масленицу, посвящены картины художников, это стало «визитной карточкой» Масленицы, хотя её обрядность, как мы видим, несравненно сложнее. Но «съездки» действительно были распространены, к ним готовились, украшали сбрую, расчёсывали и украшали гривы лошадей, застилали коврами сани. Люди надевали самое лучшее, новые валенки и шапки, яркие сарафаны и расписные рубахи, меховые шубы. Как и в других обрядах, среди катающихся преобладала незамужняя молодёжь, и также уделялось повышенное внимание молодоженам. Катание на лошадях, как и катание с горки, активно использовалось для знакомства и допускало определённые вольности в общении между полами. Парень мог посадить девушку на колени и поцеловать после катания, об этом говорится в масленичной разгульной песне:
Не целуй меня на улице -
Целуй меня в сенях!
Не целуй меня в сенях-
Целуй на масленку в санях!
«Съездки» в конце XIX века уже были просто весельем, но не исключено, что объезду масленичного поезда из саней вокруг села или деревни крестьяне придавали защитные функции, и это действие было сходно, по сути, с обрядом опахивания.
Взятие снежного городка это игра, получившая распространение во время масленичной недели в казачьих поселениях Сибири, Урала и Красноярского края, а так же в Симбирской, Пензенской и Тульской губерниях, известна она с начала XVIII века. Позже эта забава перешла в село. В других же губерниях «взятием городка» называлось доставание призов с вертикально вкопанных в землю столбов, которые устанавливались на площади села или на ярмарках. На вершину столбов вешались отрезы материи или сапоги, столбы иногда обливали водой для усложнения подъёма. Редкому смельчаку удавалось добраться по обледенелой поверхности до награды.
4. Проводы Масленицы: зажигание костров, обрядовые похороны куклы, масленичные поезда, ряженье.
Изготовление чучела «Масленицы» и её похороны, как представляется, имели обрядовое значение. Сначала чучело «встречали», сделав его из соломы, причём иногда роль чучела играл живой человек. Прощание же с Масленицей имело характер похорон, куклу выносили за пределы деревни, раздевали, разрывали и трепали под шутки и песни. В.Я. Пропп, основываясь на материалах советского этнографа А.Б. Зерновой, утверждал, что куклу выносили на засеянное озимыми поле, сжигали её, а когда костёр догорал, разбрасывали головни по полю. Обряд этот имеет явно дохристианский характер, представляется, что данные действия были выражением продуцирующей магии, то есть сноп соломы, с одной стороны был выражением конца цикла жизни растения, а с другой стороны началом жизненного цикла. Можно предположить, что изображение масленичного чучела с гипертрофированными половыми признаками (чучело Масленицы часто делалось с огромной грудью) отражало цель вызвать богатый урожай. Причём по наблюдениям П.В. Шейна и А.Б. Зерновой, кукол делалось много, а хоронилась только одна. Семейные куклы, закреплённые обычно на коньках крыш, снимались и сжигались в печи, либо разрывались и шли на корм скоту. То есть если общедеревенская кукла была призвана вызвать урожай, то семейные должны были способствовать плодовитости скота. Подобные куклы изготавливались и уничтожались и на Русальной неделе и на Купалу, этот вопрос будет рассмотрен в соответствующих главах.
Тема обрядовых похорон у славян и множество используемых при этом названий, таких как Марена (но «Мареной» на Украине называли и купальское деревце, украшенное венками), Купала, Кострома, Ярило, это тема для отдельной книги. И.М. Снегирёв пишет ссылаясь на польские источники «Из древнего обычая и свидетельства Бельских (польские хронисты XVI века, отец и сын) видно, что Маржана была женщиною, а чучело – образом его кумира, хотя Лелевель (польский историк начала XIX века) и почитает её за растение, известное у нас под именем марены, полагая, будто оно сообщило название народному празднику. Длугош (польский хронист XV века) сравнивает Маржану с Церерою, матерью и богинею земных плодов. Такое противоречие в имени Маржаны, сходной с чешскою Мораною, согласить можно тем, что в матери – земле сочетается смерть, рождение и плодотворность».[12]Английский учёный Джеймс Джордж Фрэзер (1854 – 1941) проводил параллель с античностью и выдвинул теорию умирающего и воскрешающего божества растительности по аналогии с египетским Озирисом и греческим Адонисом. Русский этнограф Н.Ф. Сумцов (1854 – 1922 ) и русский фольклорист Е.В. Аничков (1866 – 1937 ) в своём труде 1914 года «Язычество и древняя Русь» сопоставляли похороны Костромы (на Русальной неделе) с празднествами в честь Адониса. Также теорию умирающего и воскрешающего бога растительности и тоже в отношении похорон Костромы, поддержал В.И. Чичеров. С этим не совсем согласен В.Я. Пропп, справедливо утверждая, что элемент похорон (умерщвления) присутствует, а вот воскрешения не наблюдается. Он пишет, что «чучело масленицы, троичная берёзка, Кострома, Иван Купало – не божества. Им не воздавали культов, нет никаких признаков, что в их честь воздвигались храмы. Русский обряд по своей идеологии и по своим формам архаичнее, чем восточные и античные культы…. Но если уничтожаемые существа не принадлежат к числу божеств, то кто же они? Д.Фрэзер в этих случаях применяет термин «духи растительности». Это название не соответствует представлениям народа. Дело не в «духе», а в силе. Уничтожаемые существа — воплощение, инкарнация, средоточие растительной силы земли. Можно сказать, что существа, представляющие собой растительную силу,— недоразвившиеся божества. Теория заимствования наших праздников из античности не подтверждается, так как русский материал значительно архаичнее. Он показывает земледельческую религию в ее исконных, древнейших формах».[13] Русские весенние обряды отличаются от религии умирающих и воскрешающих божеств ещё и тем, что в другое время, кроме времени самого обряда, они не существуют.
И. П. Сахаров описывал проводы Масленицы следующим образом: «Проводы честной масленицы в Симбирской, Саратовской и Пензенской губерниях состояли в поезде по городу и селам. Для поезда сколачивали несколько дровень и саней. В средние дровни ставили большой столб, на него клали колесо, на колесо сажали мужика, опытного в разных забавах и причитаниях. Вместо лошадей запрягали разукрашенных людей. Такой поезд разъезжал по всем улицам; впереди и вокруг его пели, играли и плясали скоморохи и колоброды, приходившие из деревень забавляться с городскими весельчаками. Прощальный поезд в Ярославле называется: околка, в Нерехте: обоз, в Туле: круг и конец. В Нерехте на проводах сожигают Масленицу. Вечером, после всех гуляний и забав, выходит молодой народ, мужчины, женщины, девицы и дети, из своих дворов с соломою. При пении песен сожигается солома».[14]
Таким образом, Масленица предстаёт перед нами сложным многоплановым праздником, вобравшим в себя древние культы и множество обрядовых действий. И если сам праздник относительно «новый» (если можно считать таковым аж XVI век), то его суть во многом очень архаична, что видно, в частности, из обрядов похорон Масленицы (Марены).
[1] А.В.Терещенко «Быт Русского народа» Москва. Русская книга, 1999, по изданию 1847 г.
[2] Б.А.Рыбаков Язычество Древней Руси. Москва,1987, стр.403
[3] И.П. Сахаров Сказания русского народа, СПб. Издание А. С. Суворина, 1885., стр.
[4] В.Я. Пропп. «Русские аграрные праздники». СПб. «Азбука», 1995. По изданию ЛГУ, 1963, с. 68
[5] И.М. Снегирёв Русские простонародные праздники и суеверные обряды, вып.2, Москва, В университетской типографии, 1838, стр. 120
[6] В.Я. Пропп «Русские аграрные праздники». СПб. «Азбука», 1995. По изданию ЛГУ, 1963, стр.28
[7] С. В. Максимов Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб. ТОО «Полисет», 1994. Впервые опубликовано Товарищество Р. Голике и А. Вильборг. СПб. 1903. Стр.372-373
[8] Н.М. Гальковский Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Харьков, 1916, стр.92
[9] П.В. Иванов Жизнь и поверья крестьян Купянского уезда Харьковской губернии. Харьков. 1907, стр.77
[10] В.К. Соколова «Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов, XIX - нач. XX в.», Москва, Наука, 1979, стр. 58
[11] И.П. Сахаров Сказания русского народа, СПб. Издание А. С. Суворина, 1885, стр.170
[12] И.М. Снегирёв Русские простонародные праздники и суеверные обряды, вып.3, Москва, В университетской типографии, 1838, стр. 9
[13] В.Я. Пропп «Русские аграрные праздники». СПб. «Азбука», 1995. По изданию ЛГУ, 1963, с.108
[14] И.П. Сахаров Сказания русского народа, СПб. Издание А. С. Суворина, 1885., стр.171