ПУТЬ НА КАПИТАНСКИЙ МОСТИК
Среди преподавателей корпуса выделялись математик Николай Курганов, издавший «Универсальную арифметику» и первый учебник геометрии на русском языке, а также знаменитый моряк Михаил Гвоздев, который прежде управлял первым достигшим Аляски европейским судном. На учившегося с твердым намерением служить под Андреевским флагом юношу большое влияние оказал труд «Искусство военных флотов» Павла Госта.
ВОЕВАТЬ ПО-НОВОМУ
В 1787-м началась Русско-турецкая война. Федор Ушаков в чине бригадира командовал авангардом эскадры. Те годы были омрачены непростыми взаимоотношениями с адмиралом Марко Войновичем, графом, представителем знатного далматского рода (среди его предков — короли Сербии). Он имел перед Россией немало заслуг (в честь Войновича даже были названы Графская пристань и балка в Севастополе), однако новая кампания требовала других флотоводцев...
Доказать свою правоту Федору Федоровичу удалось 3 июля 1788 года возле острова Фидониси (ныне — Змеиный, известный по боевым действиям СВО). В состав русской эскадры под командованием Войновича входили 2 линейных корабля, 10 фрегатов и 24 мелких судна. Ушаков командовал авангардом, в который входили «Святой Павел» и три фрегата: 50-пушечный «Берислав», 40-пушечные «Стрела» и «Кинбурн».
После боя Войнович отдал должное бригадиру: «Поздравляю тебя, бачушка, Федор Федорович. Сего числа поступил весьма храбро: дал ты капитан-паше порядочный ужин. Мне все видно было. Что нам Бог даст вечером?.. Вам скажу после, а наш флотик заслужил чести и устоял противу этакой силы».
Он рискнул послать Потемкину свое письмо, в котором изложил собственное видение событий. Адресат быстро разобрался, что к чему, и впредь боевых заданий Войновичу не поручал, назначив того руководителем Черноморского адмиралтейского правления. Командование эскадрой принял доблестный бригадир, получивший вскоре звание контр-адмирала. Вверенное ему соединение он превратил в могучую ударную силу, а за победу при Фидониси — небывалый случай! — удостоился по ходатайству Григория Александровича двух орденов.
Доверие Потемкина он полностью оправдал в 1790 году. Турки намеревались высадить в июле десант в Крыму, но Ушаков преградил им путь в районе Керченского пролива. Надеясь на благоприятную погоду и свое превосходство в артиллерии, османы атаковали русскую эскадру, били по авангарду. Наш флотоводец снова не побоялся нарушить линию, направил несколько кораблей на помощь шедшему впереди отряду (Капудан-паша послал вице-адмиральский флагман в обход нашего авангарда). Когда русские корабли сблизились с османскими, быстро поймали ветер и начали точный обстрел. В том сражении турки потеряли многих из тех, кого готовили к десанту. Под угрозой абордажного боя неприятель спешно отступил. От сокрушительного разгрома его спасло преимущество в быстроходности. (В августе того же года Суворов разгромил еще более мощную турецкую эскадру возле мыса Тендра, неприятель тогда потерял пять с половиной тысяч моряков, русские — 25 человек ранеными и 21 — убитыми.)
Все для них закончилось у болгарских берегов, возле мыса Калиакрия, где наши разбили эскадру, являвшуюся последней надеждой султана. «О, великий, твоего флота больше нет!» — с такими словами явился к правителю известный флотоводец Сеит-Али. В Константинополе тогда ждали нападения русских с моря и не мешкая подписали выгодный для России мирный договор.
Моряк Ушаков был последовательным (а быть может, и лучшим) учеником полководца Суворова, которого почитал. Во время Итальянской кампании они объединили усилия. Александр Васильевич с восторгом получал известия о победах Федора Федоровича при Корфу, о том, как наши бравые десантники патрулировали улицы Рима. Флотоводцу были свойственны суворовская дерзость, подкрепленная расчетливостью, и особое отношение к выучке матросов. Ушаков изучал суворовскую науку побеждать и приспосабливал ее для морских сражений.
12 августа эскадра под командованием вице-адмирала Ушакова в составе 6 линейных кораблей, 7 фрегатов и 3 авизо вышла из Севастополя (тогда его называли Ахтиаром). Русский флотоводец располагал почти двухтысячным десантным отрядом. В Стамбуле Ушак-пашу принимали с большим почетом: турки помнили, сколько уроков он преподал им на море. Теперь же непримиримые в недавнем прошлом враги являлись союзниками, и османы считали за честь, что их поведет в бой прославленный адмирал. «Учтивость, ласковость и доброжелательство во всех случаях совершенны», — писал в те дни Федор Федорович. Под его командование передали османскую эскадру Кадыр-бея: 4 линейных кораблей, 6 фрегатов, 4 корветов и 14 канонерских лодок. Все они направились к Ионическим островам, получив в пути пополнение — несколько судов под Андреевским флагом.
Последним и в то же время сильнейшим бастионом Парижа в Ионическом море оставался Корфу (Керкира): несколько цитаделей с сильным гарнизоном, огромным арсеналом и мощной артиллерией. Две крепости были прикрыты бастионами острова Видо. Ушаков не торопился со штурмом, три месяца собирался с силами, держа французов в осаде.
На несколько лет Корфу стал базой российских военных кораблей, а вот Мальту нашим взять не удалось. Сначала такая задача возлагалась на британских союзников, однако англичанин Нельсон слишком медлил, за что удостоился укоризненных писем от Ушакова и Суворова. Потом два адмирала договорились о совместных действиях по осаде острова, но летом 1800 года коалицию покинула Австрия, и разочаровавшийся в союзниках российский император приказал эскадре возвращаться в Черное море. За две кампании в Средиземноморье Федор Федорович не потерял ни одного корабля (как и во всех прочих сражениях). В Петербург адмирал возвращался с грустью: умер Суворов...
«ЛЕЖАТЬ У НОГ ДЯДЮШКИ»
Федор Федорович стал благотворителем Санаксарского монастыря, где прежде не раз останавливался на месяц-другой. Скромная усадебка ветерана находилась неподалеку от обители, в деревне Алексеевка. Семьи у него, привыкшего к почти монашеской жизни, не было.
В 1812 году Федор Федорович вместе с темниковским протоиереем Асинкритом Ивановым устроили при монастыре госпиталь для раненых. Адмирал пожертвовал немалые средства на содержание 1-го Тамбовского пехотного полка. Ушакова просили возглавить губернское ополчение, но он не захотел быть «свадебным адмиралом», а для военной службы ему уже недоставало сил и здоровья. За победу над Бонапартом непобедимый флотоводец истово молился.
Память о нем сохранили для потомков российские моряки, передававшие из уст в уста, из поколения в поколение быль о «Суворове русского флота». Историки в XIX столетии вспоминали об Ушакове скупо, больше писали о Нельсоне, хотя именно Федора Федоровича следовало считать основоположником нового военно-морского искусства. Памятников великому флотоводцу в прошлом не возводили. Но справедливость восторжествовала. Ныне в его честь устанавливают монументы по всей России, с его именем идут в бой русские матросы и офицеры. И так будет всегда.