СЕРГЕЙ НИКИФОРОВ
"Семь раз отмерь, один раз отрежь!" - так гласит народная мудрость. И, действительно, сначала надо хорошо подумать, прежде чем сотворить непоправимое. Но пословица, увы, стала быстро забываться, особенно в области инженерного проектирования...
Хорошие инженеры, прежде чем что-то сделать, как правило, вдумчиво составляют проекты, по которым потом возводятся здания, производятся машины, станки, механизмы, электронная техника и многое другое, что делает жизнь и труд человека более комфортным и лёгким. Но можно легко вернуться в каменный век, если отказаться от развития своего научно-инженерного потенциала. А такое вполне может быть.
Ведь и в Интернете, и по телевидению давно уже говорят о том, что среднее и высшее технические образования деградировали настолько, что на выходе из большинства учебных заведений получаем таких же специалистов, что и на входе. То есть - никаких.
Мне «посчастливилось» 3 года принимать дипломы в одном индустриальном ВУЗе, как у бакалавров, так и магистров. Каждый год уровень подготовки студентов и качество их квалификационных работ пробивали дно, а сами студенты напоминали мне заключённых на комиссии по условно-досрочному освобождению. Потому что их основное желание - поскорее покинуть это заведение и пойти работать какими-нибудь менеджерами по продажам, риэлторами, маркетологами и прочими ненужными "элементами" российской экономики, не производящими ровным счётом ничего, а лишь накручивающими добавочную стоимость товаров и услуг.
Справедливости ради стоит сказать, что были и интересные дипломные работы, ради которых я и терпел всю эту инженерную вульгарность. Но их было настолько мало, что я, махнув рукой, ушёл из комиссии.
Инженерная профессия стала непопулярной, особенно в эпоху, когда мерилом успешности является количество денег на твоём счёте. Опросите директоров проектных компаний (не входящих в состав крупных игроков рынка, вроде Газпрома, Лукойла, ПИК и прочих), на предмет беспокоящих их проблем, и они скажут все как один, что главной проблемой является кадровый голод.
История у всех одна и та же: пожилые уже не могут, молодые – не хотят. Произошел катастрофический разрыв поколений инженеров, когда опыт не передался начинающим специалистам, имеющим большой запас жизненной и творческой энергии.
Почему и когда это произошло? На мой взгляд, к такой ситуации привела серия причин, к которым можно отнести уход в торговлю инженеров в голодные для них 90-е, ухудшение качества профессионального образования, перевод на коммерческую основу научных и проектных институтов, повсеместную коррупцию и многое другое. Однако, из всех причин я бы акцентировал внимание на одной, которая по сей день продолжает оказывать разрушительное воздействие на рынок проектирования. И беда здесь в том, что эта причина прочно укоренилась на уровне законодательной базы.
В статье «Закон Парето – вопросы Госдуме...» я предлагал провести ревизию неудачных, бесполезных и вредных законов, которые следовало бы упразднить для ускорения экономического и социального развития страны.
В частности, федеральный закон №44 «О контрактной системе в сфере закупок товаров…» является одним из таких вредных законов! Поскольку, несмотря на его направленность на создание конкурентной среды, экономию бюджетных средств и прозрачность торгов, он стал самым большим ножом в спину проектировщиков.
Дело в том, что на основании этого закона, контракт забирает та организация, которая предложила наименьшую стоимость своих услуг. Конечно, в нём есть и другие требования к участникам торгов, но вес их по сравнению со стоимостным критерием отбора незначителен, а, значит, договор заключат с самой «дешёвой» компанией. В итоге - не с самой подходящей для такой работы.
Возможно, такой подход к выбору поставщика и сработает эффективно, когда речь идёт, скажем, о госзакупке резинок для трусов. Но, когда разыгрывается конкурс на предоставление интеллектуальных услуг, измерять пригодность участника рынка для выполнения сложных инженерных проектов есть не что иное, как глупое и очень опасное мероприятие, поскольку на торги в большом количестве "вползают" так называемые временные проектные организации или фирмы-однодневки. У которых, как говорят, есть только «стол и шариковая ручка». Из-под пера этой самой ручки выходят очень плохие проекты, реализация которых приводит к огромным финансовым потерям при производстве работ, а иногда - утрате здоровья и даже жизни людей.
В советскую эпоху полноценный проектный институт имел обширную структуру, в которой проект проходил многочисленные проверки со стороны главных специалистов, ГИПов и нормоконтроля. Каждый отдел имел десятки инженеров с различной квалификацией и навыками - они выполняли качественно свой, хоть и узкий, но при этом довольно сложный фронт проектных работ, разбираясь в этом скрупулёзно, до мелочей.
Более того, на всех уровнях квалификации была взаимозаменяемость специалистов. Когда один уходил в отпуск или на больничный, проект не останавливался - работу ушедшего подхватывал его коллега. В каждом институте молодые и голодные до знаний инженеры, после ВУЗов и техникумов, перенимали из первых рук опыт пожилых и матёрых специалистов, примеряя на него новые инструменты, подходы и методики. В результате развивались все, и инженеры, и институты, и технологии, а сами проекты были качественными и продуманными.
Содержание структуры полноценного проектного института требует, конечно же, больших денежных средств, но все эти затраты с лихвой окупаются при строительстве и эксплуатации реализуемых объектов. Кроме того, институтам для поддержания высокого качества результатов своих работ необходимо постоянно совершенствовать технологии проектирования и строительства, формируя так называемую проектную школу, которая может развиваться только при условии существования преемственности знаний. И важным фактором, поддерживающим такое условие, является отсутствие текучки кадров. Для чего, как минимум, необходимо выплачивать регулярно достойную зарплату инженерам.
А теперь представьте, что на рынок вышли фирмы-однодневки, не имеющие ни проектной школы, ни материально-технической базы, ни штатных специалистов. Используя демпинговую систему, к которой подталкивает Закон №44-ФЗ, они обрушили рынок, спровоцировав банкротство подавляющего количества крупных проектных институтов страны.
Забрав львиную долю контрактов, фирмы-однодневки стали выполнять проекты за счет инженеров тех же умирающих проектных институтов, нанимая их за относительно небольшие наличные деньги на фриланс.
В результате - качество проектных работ сильно просело, так как один инженер, чтобы обеспечить более или менее нормальные условия своей жизни, брался за несколько проектов одновременно, причем, захватывая направления, которые ранее не входили в спектр его задач и навыков. Ну, и, разумеется, проваливался, надрывался, срывался…
Так были уничтожены многие крупные и старейшие проектные организации, а большое количество инженеров, не выдержав нагрузки работы на «вольных хлебах», навсегда ушли из специальности. Проектные фирмы-однодневки, получив деньги, благополучно закрылись, ни за что впоследствии не отвечая, а их проекты либо оказались не реализуемыми, либо привели к серьёзным убыткам.
Таким образом, узаконенная 44-ФЗ грошовая экономия на проектировании сильно ударила по бюджету страны, и, кажется, уже надолго лишила её инженерного потенциала.
Есть ещё два негативных требования, которые установил Закон №44-ФЗ. Первое – ограничение размеров аванса, второе – предоставление участником закупки обеспечения заявки и исполнения контракта. То есть, с одной стороны предлагают авансовое финансирование проекта, с другой – изымают деньги на тот случай, если вдруг выполнят проект плохо или захотят расторгнуть контракт.
В законе, в частности, сказано, что «…если контрактом предусмотрена выплата аванса, размер обеспечения исполнения контракта устанавливается не менее чем в размере аванса…». Это наглая уловка, на основании которой проектировщикам вроде бы и не отказывают в финансировании, но при этом считают, что пусть эти деньги побудут в бюджете или на банковском счёте в качестве финансовых гарантий.
А что получается в итоге? При длительности проектирования от 6 до 18 месяцев, в зависимости от размера и сложности объекта, проектные организации, чтобы выплачивать достойную зарплату своим сотрудникам, содержать инфраструктуру предприятия и довести проект до его реализации, вынуждены брать кредиты, ставки которых съедают всю маржинальность, а значит на развитие проектного дела практически ничего не остаётся.
Более того, ввиду полной безграмотности заказчиков (читайте, чиновников), в техническом задании на проектирование не указывается много нюансов, которые всплывают уже после заключения договора во время выполнения работы, либо кратно увеличивают трудозатраты и время проектирования, либо отменяют возможность исполнения контракта.
В итоге, намучавшись с проектом, а после, застряв в Главгосэкспертизе из-за какой-то неразрешимой коллизии законодательства и реальности, проектировщики вынуждены расторгать контракт, автоматически попадая в реестр недобросовестных поставщиков (РНП) с запретом в последующие два года участвовать в конкурсах.
И выходит, что участвовать в госзакупках по закону – смерти подобно. Поэтому на рынках появились различного рода аферисты, которые за определённую плату (не маленькую) помогают проектировщикам обойти этот самый закон, получив более или менее приемлемые условия для выполнения проекта. Проектировщики оказываются перед выбором: или работать честно с высокой вероятностью банкротства, или участвовать в сговоре, построенном на какой-нибудь коррупционной схеме. И хочешь не хочешь, невольно возникает в голове страшная мысль о том, что сегодня последствия от соблюдения закона страшнее, чем от его нарушения или обхода. В последнем случае остаётся хоть какой-то шанс сохранить рынок проектирования в стране.
Надо не потворствовать коррупции и не обелять её на фоне несовершенства законодательной основы, а изменить этот самый злосчастный 44-ФЗ, пересмотрев критерии отбора поставщиков инженерных услуг. При этом, отдавая предпочтение опыту, квалификации и необходимому для проектирования количеству кадров, сохраняя достойную стоимость проектных работ, позволяющих институтам вкладывать деньги в собственное развитие, а значит и развитие проектного дела страны.
Я уже не раз в предыдущих статьях и комментариях говорил о том, что научные и проектные институты должны стать бюджетными, а не вступать в сделку с совестью в попытках выжить любой ценой, меняя истину на рубль...