Продолжение рассказов старой охотницы бабы Нюры. Повествование от первого лица, как и писала моя прабабушка.
С мужем мы приезжали иногда в гости к моему брату, который был известен по области как охотник-стахановец, много раз премировался за перевыполнение плана сдачи пушнины. Бывало, Федор выберет часок и обстоятельно, со всеми подробностями расскажет мне – сколько медведей словил за сезон, где их встречал, в каких местах куницы и белки больше. Ну, так разбередит душу, что хоть беги вон из избы… прямо в лес! Однако, к тому времени у нас было уже четверо детей, не только об охоте – о себе не было времени подумать.
Мало помалу время шло, дети выросли, все работали. В 1938 году муж вышёл на пенсию по болезни и мы решили вернуться в родные места. Здесь нам вскоре пришлось похоронить моего брата. Детей у него не было и все охотничьи припасы, ружьё, капканы и ловушки остались мне и решила я заменить его в охотничьих угодьях. Может быть, я ещё и повременила бы сколько-нибудь, да не дала братнина собака. Грозный прямо-таки рвался в лес, никакого сладу с ним не было и пришлось мне продолжить охотничье дело отца и брата.
Я начала охотиться в 46 лет, не думала о том, что это тяжёло, не боялась ничего, хотела лишь, чтобы дело моего деда, отца и брата не остановилось. Но я ведь только слышала рассказы и видела готовые принесённые шкуры зверей. Как они достались, с каким трудом? – этого я не знала. А вот как сама начала их добывать, так и поняла, как нелегко и в тоже время интересно это достаётся. И так я вросла в это дело, что по сию пору не могу отстать и представить как это – жить и не бывать в лесу?
Первый добытый глухарь
На первый раз муж с помощью товарища поставил ловушки на кротов и кляпцы на медведя. Товарищ вернулся в деревню, оставив мне свою лайку Марту, а муж поехал за нашим имуществом. Оставшись одна с Мартой и Грозным, я на второй день пошла смотреть наши ловушки. Стоял август. Пёстрое разнотравье лугов изнывало под солнцем. Истомлённый жаром, приумолк родной, с детства знакомый лес. Светлые берёзовые перелески не давали тени, выше по склонам начинались тёмные ельники. Здесь трудно было идти, ветровал и молодая поросль то и дело преграждали путь.
Скоро собаки облаяли глухаря. Я осторожно, не спугнув его, подошла на выстрел. Ох, и долго же я целилась! И всё косила глазом на курок: не зацепил бы опять. Выстрел получился удачным. Лайки кинулись к тяжело упавшей птице и придавили её лапами. Собаки, очевидно, прошли хорошую школу и знали, как с какой дичью надо обращаться. Позднее, между прочим, они кое-чему подучили и меня. Я прикрикнула на собак, и они тотчас оставили глухаря. Радуясь моему первому успеху, они старались лизнуть лицо, царапая меня своими лапищами.
Я гладила собак, а они настойчиво – то глазами, то носом – показывали мне глухаря. Глядя на верных друзей, я не торопилась. А они явно начинали нервничать: то покатаются у моих ног, то царапнут лапой и вновь устремятся к птице, но стоило мне поднять глухаря, как собаки сразу же успокоились и скрылись в лесу. Я двинулась за ними, всё дальше уходя от опушки с расставленными по ней кротоловками.
А вот и медведь!
Не прошло и получаса, как вдали послышался зов моих помощников. Но теперь они лаяли не добродушно, не с ленцой, как на глухаря. Их голос был злобным, словно они хотели и никак не могли кого-то остановить. Я поспешила на помощь. Бежать пришлось недолго – лай приблизился, и я увидела идущего мне наперерез медведя. Заметив меня, собаки ещё яростнее насели на зверя. Он присаживался, отмахивался от них лапами, то и дело кляцкал зубами. До него было не больше двадцати шагов. Я бросила глухаря и хотела перезарядить ружьё, но поди ж ты – уходя из дому, я не заглянула в патронташ и теперь жестоко каялась: пуль с собой не было.
До дому по склону горы вниз было всего километра три. Там в ящичке под кроватью валялось полдюжины братниных патронов, снаряжённых самодельными круглыми пулями. Прихватив глухаря, я полегоньку стала отступать. Медведь не обратил на меня внимания и я прибавила ходу. Юбка путалась между ногами, мешала бежать. Мне бы подобрать подол, да обе руки заняты: в одной тяжеленный глухарь, в другой – ружьё. Повесить его за спину не решилась: всё-таки медведь, а не кто-нибудь позади!
Взяв патроны, забежала к соседу-леснику. Уговаривать его не пришлось и, не успев даже отдышаться, я заторопилась с ним обратно в лес. Бежать теперь приходилось всё время в гору. Жара ещё не начала спадать, солнце стояло высоко. Обливаясь потом, мы остановились только на опушке ельника. Собаки были едва слышны: медведь, наверно, увёл их ближе к вершине. По мере того как мы продвигались вперёд, голоса лаек слышались явственнее. «Устали, должно быть, бедняги, – подумала я, заметив, что собаки лают не так азартно. Больше часу, поди, с медведем воюют». Когда стали подходить, лесник толкнул меня в бок:
– Слышь-ко, ты первая стреляй. Иди, – подталкивает меня, – вперёд.
А мне не всё ли равно? “Испугался, – думаю, – старый”. Подкрались на выстрел и видим: лось. Когда я уходила за пулями, собаки, стало быть, подумали, что медведь мне не нужен, да и бросили его. А пока мы с лесником бежали назад, они отыскали рогача. Ну, лось так лось, их в наших местах для своих нужд бить не запрещалось. И тут, слышу, шепчет, дай бог ему здоровья, мой бородатый лесник:
– Стой сзади, я первый буду стрелять.
– Ишь ты, – говорю, – какой хитрый! Как медведя – так я вперёд, а коль сохатого – так уж сам?
Пока мы рядились, лось ушёл. Собаки, видя, что мы не стреляем, преследовать его не стали. «Эх, учить вас, да учить ещё надо» – прочла я на их мордах.
– Это всё он, – кивнула я на лесника. – Старый леший медведя испугался.
– Зверя брать нужно умеючи, – объяснялся сосед. – Если бы ты медведя только задела, так я бы саданул в него удачнее. А если бы я вперёд стрелял, то ты могла выстрела испугаться и вовсе промазать. Тогда бы с нами косолапый знаешь что сделал? Такую бы баню устроил – век не забыла бы!
С тех пор я хорошо усвоила, что надо надеяться, прежде всего, на себя, а не на тех, кто с тобой идёт. С медведем шутки плохи, это я вскоре чуть было на своей шкуре не испытала. Спасибо собакам: выручили. Лесник оказался прав, брать зверя нужно умеючи.
Некоторые из рассказов А.С.Таскиной в 60-70 годах прошлого века публиковались в местной печати в журналистской обработке . Тетрадка с рассказами бабы Нюры, записанными ею собственноручно, хранится в нашем семейном архиве. Все рассказы будут выходить с одним фото А.С.Таскиной для создания серии.
Напишите в комментариях, что вы думаете об этих рассказах.