Моя дочка Женя, которую я назвал в честь себя и героини фильма «Тимур и его команда», которая в детстве произвела на меня неизгладимое впечатление, написала обо мне на своей страничке и целых тридцать шесть человек в разных краях белого света пожелали мне выздороветь. Я помнил об этом, пока меня на моей четырёхколёсной кровати катили в операционный блок и это помогло мне. Так что даже незримая связь с добрыми людьми — врачует. Но до того, вот ещё что было:
Через час меня повезут к хирургу. Мне дают подписать бумагу. Она должна вселить оптимизм. Там написано: дело будет пустяковое и без последствий. Если, конечно, не будет вовсе не обязательных осложнений в виде инсульта, инфаркта, паралича и остановки сердца. Со мной в палате лежит самый опытный больной в мире. Лет ему под девяносто. Алексей Иванович, заслуженный пациент европейской, а, может, и всемирной ассоциации пациентов, можно сказать. Он развивает чрезвычайно занимательную теорию, которая трогает меня за живое. Он уверен, что знает, где конец света. Самый край, по его выражению. Вот, если, к примеру, пришли вы в поликлинику или вызвали скорую, так она вас и везёт туда, поближе к этому окончательному краю. В больничной палате, считает он, проходит грань незаметная между мирами. С больничной койки надо вставать с чуткою осмотрительностью. Пропасть может открыться неожиданно, и в ней очень просто можно пропасть. Он считает на пальцах, сколько раз возвращался из параллельных миров. Знает тонкости нездоровой палатной жизни лучше всякого патентованного доктора.
Меня заходят успокаивать. Наверное, так положено. Пришла сестра — вся воздушная, белая и розовая. Предложила настолько соблазнительную рутину подготовки к операции, что у меня, я это чувствую, вянут и опускаются уши. Сестра смотрит на это с изумлением. «Но, если у вас есть безопасное лезвие, — наконец говорит она, — вы это можете сделать сами». Так соблазнительный вопрос решается без дополнительного риска для ослабевшего моего сердца. Мои уши снова возвращаются в исходное состояние. Пришёл молодой хирург. Сказал лучше всех. За пять лет он сделал тысячу операций и никого не зарезал. Я хотел подумать, что и этот счёт когда-нибудь должен же начаться, но подумал, что лучше будет так не думать.
Почётный больной Алексей Иванович консультирует меня последним:
— Тут, главное дело, надо сунуть, кому надо, тысчонки три… Тогда они станут ловчей. Бойчей тогда становится дело… С хирургом же — дело не простое. Ты ему сразу не суй. А то потом может на гроб не хватить… С хирургом требуется погодить… до результата...
Я удивляюсь гениальной, прямо таки чернозёмно-почвенной простоте его умозаключений. Я сразу вижу, что это замечательная и очень житейски полезная мудрость. Это уже не дешёвый продукт досужих размышлений, а золотая крупица мудрости, которая освящена опытом. Она настолько беспроигрышна, что её смело можно рекомендовать во всеобщее употребление. Если ей последовать, то можно очень даже просто оказаться человеком, который остался мудрым до самого конца… Ну вот уже я и приехал…