Ужин шёл своим чередом: я ловко накручивала макароны на вилку, муж неспешно ковырялся в котлете, а за окном моросил дождь, ровно постукивая по подоконнику. Вроде бы ничего не предвещало беды, но, как говорится, тишина перед бурей – это просто возможность отдышаться перед новым витком событий.
— Зачем твоей дочери две квартиры? — вдруг пробросил Саша, отложив вилку в сторону.
Я замерла, так и не поднеся макароны ко рту.
— Чего? — медленно переспросила я, словно ослышалась.
— Одну пусть моему племяннику отдаст, — как ни в чём не бывало пояснил он, даже не посмотрев на меня.
Где-то вдалеке громыхнуло, и я почему-то решила, что это знак свыше. Не то предупреждение, не то издёвка.
— Ты это серьёзно? — голос мой стал тише, но твёрже.
Муж пожал плечами, как будто я только что спросила, не хочет ли он ещё хлеба.
— Ну а что? У Даши две квартиры, а у Витьки вообще ничего. Ты же знаешь, как ему сейчас трудно.
Да, я знала. Витя — маменькин сынок. Тридцать два года, но до сих пор «в поисках себя». Работу меняет так часто, что его резюме, наверно, уже скоро перепутают с лентой новостей. «Коллектив токсичный», «начальник идиот», «график неудобный» — причина увольнения всегда находилась. Живёт у родителей, жалуется, что мечтает о своём жилье, но при этом даже не пытается заработать на него.
— А Даша их честно получила, — твёрдо сказала я, скрестив руки на груди.
Одна квартира досталась ей от моей мамы, вторая — то, что я купила на свои накопления, чтобы у дочери был хороший старт в жизни. И тут приходит Витька, точнее, его адвокат в лице моего мужа, и заявляет, что «надо поделиться».
— Ну и что? — Саша смотрел на меня так, будто я сейчас требовала выбросить нашего кота на улицу. — Она же всё равно в одной жить будет. Вторая зачем?
Я глубоко вдохнула, стараясь не сжать вилку слишком сильно, чтобы не сломать её.
— Саш, а давай твой гараж Витьке отдадим? Он ведь у тебя всё равно стоит без дела.
Саша поперхнулся.
— Причём тут гараж?
— А причём тут Дашины квартиры? — я наклонила голову, пристально глядя на него.
Он сморщился, словно лимон съел, но промолчал.
На время.
На следующий день телефон зазвонил. Я взглянула на экран: «Людмила Васильевна». О, понеслось.
— Ты что, против семьи пошла? — без приветствий рявкнула свекровь.
Я устало закатила глаза.
— Людмила Васильевна, здравствуйте.
— Что это ты не хочешь помочь Вите? — голос её звенел недовольством, будто я только что отказалась дать кусок хлеба голодающему.
— Потому что квартира — это не благотворительный фонд, — спокойно ответила я.
— Да что с тобой не так? — сварливо выдохнула она. — Витька же родной тебе!
Я усмехнулась. Ну да, «родной». Видела я его только по праздникам, да и то сидел он всегда с кислой миной, вечно недовольный жизнью.
— Даша эгоистка, вот что! — свекровь резко повысила голос.
— Даша тут вообще ни при чём, — оборвала я её. — Решение за мной.
— Ну и ну! — проворчала она и бросила трубку.
Прошло минут тридцать, и мне пришло сообщение от Саши:
«Мама расстроилась. Ты, может, всё-таки подумаешь?»
Я закипела. Уж не знаю, чего они там думали, но своего я не отдам.
Вечером пришла дочка, бросила рюкзак на стул и сразу заявила:
— Мам, папа мне звонил.
Я почувствовала, как сердце сжалось.
— И что? — осторожно спросила я.
— Намекал, что одной квартиры мне хватит, а вторую можно «передать по родственным связям».
Я сжала губы.
— А ты что?
— Посмеялась, — пожала плечами Даша. — Сказала, что если так надо, пусть продаёт свою машину и помогает племяннику сам.
Я рассмеялась.
— Молодец.
— Да бред же! — возмутилась она, всплеснув руками. — Это всё равно, что я бы пришла к Витьке и сказала: «Слушай, у тебя два ноутбука, один мне давай».
Я хмыкнула.
— Вот и я ему примерно так и сказала, только про гараж.
— И что? — заинтересовалась Даша.
— Поперхнулся.
Даша усмехнулась.
— Вот и пусть его племянник теперь тоже поперхнётся.
На следующее утро за завтраком Саша снова завёл разговор. Я уже была готова.
— Ты всё-таки жёсткая, — начал он.
Я поставила чашку с чаем на стол.
— Почему?
— Витьке правда трудно, — проговорил он, не глядя мне в глаза.
Я устало вздохнула.
— Саш, а если бы у него было две квартиры, он бы Даше одну отдал?
Саша открыл рот… и закрыл.
— Ну? — настаивала я.
Он кашлянул, потянулся за ложкой, будто это могло его спасти.
— Вряд ли, конечно, — признался он.
— Тогда с чего ты решил, что твоя дочь должна это сделать? — спросила я спокойно.
Саша ничего не ответил. Только молча доел завтрак, не поднимая на меня глаз.
Больше к этой теме никто не возвращался.