Тишина ванной комнаты окутывает. Ванная комната — личный мир, где я одновременно хозяин и пленник. Тишина обволакивает. Руки погружены в воду — единственный живой элемент, источник спокойствия, который я отчаянно ищу. Звук медленно текущей воды — единственное, что подтверждает существование и моё дыхание среди застывшей бесконечности. Этот фоновый шум — союзник, который не предаст. Он всегда рядом, шепчет: «Ты не одинок, ты — часть большего, чего нельзя объяснить словами».
Комната разбитого человека таит необычайный шёпот.
Мне говорили, что надежда — свет, который лечит. Кажется, свет оставил меня давно. Теперь я только отражение прошлого, склеивающее осколки моментов, которые навсегда останутся загадками. Уже не хочется верить, что есть пристанище, где тепло и свет, где мечты не разбиваются о реальность. Теперь моя ванна — последнее убежище, тюрьма собственного тела, где я — и вор, и страж.
Пока вода струится белыми линиями по пальцам, я существую.
Ко мне приплывали стеклянные рыбы, цветные стеклянные рыбы — то были мои слёзы. Немой диалог между мной и моими эмоциями, которых я стараюсь избегать. Я смотрел на них и вспоминал моменты истинной радости и горя, пронзающие меня, оставляющие следы на сердце. Как и рыбы, эти моменты были хрупки и эфемерны, неоспоримо реальны, но пугающе мимолетны.
Движения рыб грациозны, как у артистов на сцене — полные стеклянной плавности.
Я осторожно опускал руку в воду и ощущал, как холодный плавник касался моей ладони. Это было мостом между внутренним миром и внешним. Прикосновение прохладное, но удивительно живое. Разламывая рыб, я чувствовал, как вместе с осколками ко мне приходит лёгкость, но тут же осознавал горечь того, что никуда не деться. Как раб ритуала, я не мог остановиться, несмотря на кратковременность этого облегчения. Я с удовольствием давил их руками.
Это стало способом дать выход чувствам.
В те ночи, когда я выл на луну, рыб становилось всё больше. Они кружились и отражали миллион оттенков грусти. Я чувствовал, как их осколки оседают на дно моей души, складываясь в мозаику из невыносимого горя и странной радости. В их блестящих телах таилась жизнь — мучительная и прекрасная. Я начал понимать, что их хрупкость — это отражение хрупкости моей души. Руки, полные осколков, были всего лишь частью внутреннего хаоса.
Чем глубже я чувствовал, тем больше умирал, и тем более живым становился.
В итоге я начал собирать их прозрачные осколки, заполняя ими пустоту внутри. День за днём я следил за их дрейфующими телами, осознавая, насколько они были мне близки, как ясно они отражали мои мысли. Я осознал, что жизнь — это ощущение, и пусть оно приносит боль, эта боль только подчёркивает красоту настоящего существования. Теперь я могу позволить себе отбросить маску, скрывающую фальшивую улыбку.
Что нас ждёт за пределами стеклянного царства, где всё предельно чисто и прозрачно, но лишено тепла и жизни?
Может, за стеклом находится истина, недоступная простым смертным: невероятная гармония холодного разума, свободная от страстей, но такая же никчёмная, как сломанная игрушка из детства, в которой не осталось ярких фрагментов. Так я остаюсь в бесконечном круге размышлений и одиночества, погружая руки в воду, которая словно забирает часть моей души. Я нахожусь в этой ванне так долго, что вода становится частью меня, а я — частью её. Вероятно, в этом симбиозе я обрету покой. Не надежду, а именно покой — в его завершённости и готовности остаться здесь навсегда, между ударами сердца.
Я остаюсь здесь, увлечённый своими мыслями в безупречной тишине, которая оказалась моим самым верным советчиком и другом. Возможно, в её глубине скрывается ответ на вопрос, который я уже не в силах задать.