Размытые контуры

   — Открой форточку. Мне душно.

Анна перевернулась на другой бок и снова захрапела. 

     «Как можно ложиться спать в такую рань и не хотеть увидеть, как все изменилось?». Я перешагнул раскрытый чемодан, из которого торчали наспех вытянутые рубашки и галстуки. Зато, едва мы вошли в номер, два тремпеля с нарядными платьями жены сразу же нырнули в шкаф. «Уйду, и не заметит». Оглянулся, убедившись, что она спит, на цыпочках добрался до двери. Мягко щелкнул замок.  

     «Как давно мы потеряли интерес друг к другу? Когда это произошло?». Я шел к набережной по скучному городу. Когда-то здесь, в этом небольшом городке мы познакомились с ней. И были счастливы. 

     Я таксовал по двенадцать часов, но эта работа не утомляла меня, а наоборот, я чувствовал себя за рулем более успешным, если бы вытачивал детали за токарным станком. Однажды, выполнив заказ, я мельком увидел среди серых людей, ожидавших автобус, невысокую девушку в пальто кирпичного цвета, под цвет кленовых листьев, уславших асфальт. Было в ее образе что-то комичное и милое. Развернулся, подъехал к остановке. 

     Под грустным фонарным столбом я сидел на скамейке, убирая волосы с лица и кутаясь в полы распахнутого пальто. Смотрел, как ветер медленно гонит остатки листвы, вспоминал день нашего знакомства. Двадцать лет назад такой же продрогшей осенью ту рыжую девочку я сам притянул в свою жизнь. Я всматривался в обустроенную набережную, которая тянулась вдоль разросшегося города. Мы и уехали, что считали его дырой. Мне вдруг захотелось разделить этот вечер с женой, но не с теперешней, в кожаном турецком плаще, а с той, смешной пухлой девчонкой в заношенном пальто, которую я заметил на остановке. С которой мы засыпали в обнимку на хромом диване и просыпались под врывающийся в утро гимн из настенного радио, пили компот из сухофруктов и на двухконфорочной плите варили борщ на три дня. Вот он, двухэтажный, заново оштукатуренный дом и те два угловых окна нашей съемной однушки. Другие занавески, чужая жизнь. 

     Я медленно дожевывал шаурму, прогоняя ее колой, был свободен и счастлив в эти минуты хотя бы от того, что никто не скажет мне: «Не пей эту гадость!». Посидел и поплелся назад. 

     Стойку ночного бара гостиницы украшали оранжевые тыковки. Я хотел купить колу, но, поглядывая на лифт, представил, что вдруг двери распахнутся и я увижу жену. Поднялся в номер.

     Анна спала, скинув с себя часть одеяла. Сеточка для волос сползла на макушку с ее крашеных кудрей. Потрогал ее влажные руки и лег рядом, укрывшись своим одеялом. Отбросил его. Прижался к жене. «Чертовы диеты. Как же ее стало мало». Отодвинулся. Лег на спину, подтянул к подбородку белую простынь. 

     Мне снились бежевая «Lada» седьмой модели, завтрашний юбилей в честь моего друга и вялые листья на асфальте. 

    Утром я почувствовал, что руки жены обвили мою спину. Не открывая глаз, повернулся лицом. 

— Ты знаешь, я видела во сне, что открыла еще один магазин шуб. Как думаешь, сон пророческий? Завтра летим в Стамбул.