В начале октября 1938 года молодой следователь НКВД, капитан Михеев, сидел за своим скромным столом в прокуренном насквозь кабинете, когда раздался стук в дверь. Не поднимая взгляда, он машинально крикнул: "Войдите."
Дверь со скрипом отворилась и пыльную тишину нарушили тяжелые шаги кожаных сапог. Михеев, сидевший лицом к окну, не спешил оборачиваться, пока не услышал холодный голос:
— Есть для тебя работа, капитан.
У стола стоял его начальник, суровый человек с лицом, словно высеченным из гранита. Ветеран двух войн - империалистической и гражданской - полковник Савичев не жаловал долгих разговоров. На столе оказался тонкий конверт. Михеев нехотя открыл его, ожидая очередное дело о "врагах народа" или подозреваемых в антисоветской деятельности.
— Пропал следователь Калинин, — сухо сказал начальник. — Последний раз его видели в деревне под названием Затонье, где он расследовал дело о пропавших людях. Ты отправляешься туда.
Михеев оторвался от бумаг, удивленно посмотрев на начальника.
— Пропал? — переспросил он. — Что значит пропал?
— Это значит был, а потом потерялся. - сурово ответил полковник.
Михеев не понимал юмора начальника. Точнее не понимал, шутит он вообще, или говорит серьезно. По правде сказать он ни разу не видел, чтобы Савичев не то что смеялся, а даже улыбался. Поэтому капитан довольно скоро выработал привычку. Даже если что-то сказанное полковником звучало как шутка или ирония, Михеев начинал лишь сильнее хмуриться и изображать глубокую сосредоточенность.
Начальник продолжил:
— Говорят обычное дело для тех мест. В прошлом году летом там целая партия геологов пропала. И в этом, в конце зимы - отец и сын пошли в лес по грибы, и больше их никто не видел. Но чтобы сотрудник при исполнении…
Капитан пробежал глазами бумагу. Обычный рапорт, заполненный сухим канцеляритом.
Лейтенант Калинин. В. Р. 1911 г.р., прибыл в деревню Затонье такого-то числа, на третий день был замечен уходящим в лес, с тех пор на связь не выходил. Местные жители отказываются сотрудничать и предоставляют расплывчатые и противоречивые показания. Большинство заявляют, что лес «забирает» людей, упоминая о якобы имеющихся в лесу аномальных явлениях, что не поддаётся рациональному объяснению. Следует отметить, что такие заявления могут быть направлены на сокрытие следов преступления или нелегальной деятельности.
Подпись и дата.
— Завтра же отправляюсь, — коротко ответил Михеев, закрывая конверт.
— Сегодня - ответил полковник и положил на стол перед Михеевым железнодорожный билет. Капитан внутренне вздохнул. Надежды на спокойный вечер явно рушились. - Надолго там не задерживайся. К концу недели жду тебя назад с рапортом. И ещё… - он помолчал, явно раздумывая, говорить вслух свою мысль, или не стоит. - деревенские чужаков не очень то жалуют. Особенно таких… - он выразительно постучал пальцем по капитанским погонам. - Так что будь осторожен.
Через 2 часа Михеев сидел в полупустом вагоне поезда, грохотавшего на восток. Пейзаж за окном становился всё более угрюмым: широкие поля сменились густыми лесами, изредка прерываемыми полузаброшенными станциями дороги от которых уводили вглубь чащ: к безымянным поселкам и потерянным хуторам.
Поезд прибыл на маленькую станцию, окружённую глухим лесом, уже в сумерках. Деревня Затонье оказалась всего в нескольких километрах от станции, и Михеев отправился туда пешком. Зарядил мелкий дождь, превращавший пыльную тропинку сквозь лес в грязное месиво. Михеев кутался в плащ, но холодные капли все равно заливались за шиворот. А бьющие по листьям деревьев и кустов капли заставляли капитана то и дело озираться. Ему казалось что за ним кто-то следует, но каждый раз когда он оглядывался - тропинка позади него оказывалась пустой. Капитан вглядывался вглубь непроходимого леса но не видел ничего дальше нескольких метров. Густые кроны создавали в чащобе глубокий мрак, и Михееву то и дело казалось что он видит в нем пару сверкающих глаз.
Деревня встретила его странной, почти гробовой тишиной. Ни звуков животных, ни криков детей, ни шума от работы. Деревенские дома были совсем ветхими. Некоторые уже начали погружаться в сырую почву под тяжестью времен. Другие поросли бурьяном почти по самые провалившиеся крыши. На некоторых окнах виднелись светящиеся пятна свечей, но никто не выглядывал наружу, чтобы встретить чужака. Сгорбленная старушка, ковырявшаяся в запущенном огороде оторвалась от своего занятия и уставилась на Михеева парой серых глаз когда он поравнялся с ее калиткой.
— Бабусь, где тут у вас староста живёт?
Старушка неопределенно махнула рукой дальше по улице. После чего отвернулась и поспешила в дом.
— Вы знакомы с лейтенантом Калининым?
Но бабка уже захлопнула за собой в дверь.
Капитан к подобному отношению уже привык. Стоило ему показаться на улице в униформе как люди начинали шарахаться.
Отходя от дома, Михеев успел заметить как в ближайшем окне колыхнулась занавеска.
Михеев подошёл к дому с табличкой "Сельсовет". Он постучал, ожидая услышать шаги за дверью, но ничего не произошло. Снова постучал, громче. Ответа не было
Михеев толкнул тяжелую дверь, и та со скрипом отворилась. Внутри было темно и сыро, слабый свет единственной керосиновой лампы бросал тусклые пятна на пыльные стены. В дальнем углу комнаты, за столом, сидел староста — пожилой мужчина с морщинистым лицом и выцветшими глазами. Он медленно поднял взгляд, когда Михеев вошел, и оглядел его с явной неохотой, ненадолго задержав взгляд на погонах и фуражке.
— Вы кто? — сухо проговорил старик, откашлявшись.
— Капитан Михеев, НКВД, — коротко ответил он, снимая плащ и садясь напротив старосты. — Прибыл расследовать исчезновение лейтенанта Калинина.
Староста посмотрел на Михеева с недоверием и опустил глаза обратно стол перед собой.
— Калинин... Да, был у нас такой, — медленно произнес он. — Приходил, расспрашивал людей, да только что толку? Всё зря.
— Что вы знаете о его исчезновении? — произнес Михеев, не теряя времени на церемонии. - До меня дошла информация что он не вернулся из леса.
Староста молчал. Потом он тяжело вздохнул и провел рукой по лысой голове. Тишина в комнате становилась гнетущей. За окном поднимался ветер, старая лампа едва заметно закачалась.
— Из лесу, говорите... — тихо пробормотал староста. — Мы его предупреждали. Лес наш — не место для чужаков. А он сюда не по своей воле пришел.
Михеев нахмурился. Это звучало как очередные деревенские суеверия, на которые у него не было ни времени, ни терпения. Единственным желанием капитана было побыстрее разобраться с этой историей и вернуться из этой глуши обратно в город.
— Меня не интересуют байки, дядя. Лейтенант был при исполнении, прибыл сюда по приказу, как и я, — резко сказал Михеев. — Я хочу узнать, что произошло на самом деле. А если вы что-то скрываете то пойдете как соучастник, это мы организуем.
Староста поднял на него глаза, в которых мелькнуло что-то вроде сочувствия.
— Не все можно объяснить приказами, товарищ капитан, — медленно начал он. — Лейтенант был хорошим человеком, но он не знал, куда лезет. Наш лес... Он старый, и в нем свои законы. Люди туда не ходят без нужды. А Калинин... он не послушал.
— Какие ещё законы? — прервал Михеев, чувствуя нарастающее раздражение. — Вы хотите сказать, что лес живет по своим правилам?
— Именно так, — коротко ответил староста. — Там что-то есть. Что-то старое, древнее. Оно не терпит, когда в его дела вмешиваются. Ваш лейтенант туда пошёл — и всё. Теперь лес его не отпустит.
— Вы действительно верите в эту чушь? — Михеев не скрывал презрения в голосе. — Это просто лес, ничего больше. Лейтенант Калинин пропал по другой причине, и я выясню, по какой.
Староста тяжело вздохнул и отвел глаза, словно заранее знал, что его слова не изменят мнения приезжего.
— Не верите, и не надо, — пробормотал он. — Только будьте осторожны. Лес никого не отпускает просто так. И если он решит взять вас, то вы не сможете ничего с этим сделать.
Михеев резко поднялся, чувствуя, как гнев и недовольство вскипают внутри. Эти деревенские сказки выводили его из себя.
— Спасибо за совет, дядя, — сухо произнёс он. — Но я предпочитаю полагаться на факты, а не на суеверия. Мы ещё поговорим, когда я вернусь.
Он направился к выходу, чувствуя на себе взгляд старосты. Дверь с громким скрипом закрылась за ним, оставив старика сидеть в полумраке. Михеев вышел на улицу и прохладный ветер заставил его плотнее закутаться в плащ. На деревню опускалась ночь. Полоска леса на горизонте стала совсем черной, а света в окнах поубавилось. Деревенские ложатся спать рано.
Дом в котором останавливался Калинин оказался на самом краю села, в нескольких минутах ходьбы от леса. Дом выглядел заброшенным: окна покрыты пылью, незапертая дверь поддалась под лёгким нажимом, заскрипев на петлях. Внутри было холодно и мрачно, как будто здесь никто не жил много месяцев, хотя Калинин пропал всего неделю назад.
Михеев закрыл за собой дверь и огляделся. Большая печь занимала половину помещения. У окна стоял грубый самодельный стол заваленный ворохом бумаг и газет. У противоположной стены стояла железная кровать с тонким драным матрасом.
Михеев снял фуражку и устало опустился на скрипучую кровать. Он достал из кобуры свой револьвер, проверил что он заряжен и положил его рядом с собой на стул, как привык делать в незнакомых местах, после чего попытался расслабиться.
Тьма быстро заливала маленькое помещение. Угадывавшиеся за окном дома сперва превратились в бесформенные темные пятна, а затем и вовсе исчезли, слившись с тучами. Снаружи раздавался скрип ветвей, и в отдалении шумели деревья. Этот звук успокаивал привыкшего к городскому гулу капитана, и сам того не заметив, утомленный долгой дорогой Михеев провалился в сон.
Проснулся он глубокой ночью. Тьма вокруг стояла непроглядная, и сначала капитан даже не понимал что он уже не спит. Он продолжал лежать на кровати прямо в униформе, и тьма комнаты перемежалась в его сознании с сонными образами его кабинета в управлении, испуганным лицом Калинина и до блеска начищенными сапогами Савичева, когда он услышал звук, заставивший его проснуться. Где-то за окном послышался тихий шорох, словно кто-то ходил вокруг дома. Михеев проморгался и сел на кровати. Нет, он не спал.
Через минуту шорох повторился еще раз. Кто-то совершенно явно ходил за стеной и его одежда шуршала, задевая стены дома.
Капитан поднялся, зажег лампу и подошёл к окну. За окном тёмный пейзаж деревни был едва различим в свете тусклой луны. Ничего подозрительного. Он постоял прислушиваясь еще пару минут. Тишина. На противоположном конце деревни пару раз хрипло тявкнула собака.
Он вернулся к кровати, и уже собирался лечь досматривать свой сон когда услышал отчетливый стук ногтями по стеклу окна, у которого он только-что стоял. Капитан рывком обернулся и успел увидеть промелькнувший силуэт в черном квадрате рамы.
Михеев почувствовал, как по спине пробежал холод. Что за фокусы посреди ночи? Кто-то решил попугать сотрудника НКВД? Или это просто чья-то дурацкая шутка? Он быстро схватил револьвер и подошёл к двери. Прислушался. Вначале все было тихо, но потом тонкий слух оперативника уловил быстрый стук по деревянным ступеням крыльца. Михеев рывком раскрыл дверь, и выставив вперед револьвер выпрыгнул на улицу.
Ночь была тёмной, туман стелился по земле, словно белая вуаль. Всё вокруг было неподвижно, только ветер выл в ветвях деревьев, но никакого движения или звуков, кроме шороха листвы, не было. Никого.
Михеев дважды обошел дом. Он внимательно изучил траву под окном и у стены дома, но никаких следов не было. Он внимательно оглядел улицу и небольшой запущенный огород, однако, не увидев никого, вернулся в помещение.
Сон сняло как рукой. Капитан сел за стол и потер виски. Ох уж эти старостины сказки! Он совсем не был склонен верить во всякую чертовщину, но испуганный взгляд старика то и дело всплывал в его памяти. Впечатлительным Михеев не был. Иначе и на службе в органах надолго бы не задержался. Но этот странный ночной визит взбудоражил его воображение и заставил сомневаться в происходящем.
Он начал рассеянно перебирать бумажки на столе. Желтоватые страницы газет были местами заломаны и покрыты пылью. Это были старые выпуски местной печати заполненные обычными новостями — о сборе урожая, заседаниях местных властей и редкими сводками из областного центра. Ничего примечательного.
Среди газет лежала стопка книг, потрёпанных и покрытых следами времени. Они казались случайно подобранными — в основном сельскохозяйственные справочники и несколько книг по законам РСФСР. Одна из книг, потерявшая обложку, представляла собой сборник рассказов советских авторов. Михеев невольно пролистнул её, узнав пару заголовков.
Но вдруг что-то привлекло его внимание. Небольшая, тонкая тетрадь была спрятана под стопкой книг. Её обложка была помята и потёрта, с заметными пятнами от чернил и грязи. Михеев медленно ее вытащил, и перевернул лицевой стороной вверх. На обложке красивым почерком было выведено: Калинин Володя.
Ощущение чего-то недоброго охватило его. Читать чужие дневники, в какой-то степени, суть его профессии, но сейчас капитан почему-то засомневался. Вся обстановка в заброшенном доме, тьма за окном и недавний таинственный шорох заставляли его нервничать. И сейчас он опасался прочитать в дневнике что-то такое, что ему совсем не понравится. Но лучшей подсказки для того чтобы найти коллегу и придумать было нельзя, поэтому Михеев отбросил сомнения и раскрыл первую страницу.
Записи начинались почти два года назад и перечисляли неинтересные капитану подробности личной жизни и службы Калинина, поэтому вначале он читал все наискосок, быстро перелистывая страницы дневника. Наконец он нашел записи относящиеся к поездке в Затонье.
25 сентября 1938 г. "Прибыл в деревню. Люди насторожены, уклоняются от вопросов. Что-то здесь не так, чувствуется скрытая враждебность. Начал обход. Спросил про пропавших жителей. Местные ведут себя странно — молчат, смотрят исподлобья. Никто не выходит на улицы по вечерам."
26 сентября 1938 г. "Сегодня ночью слышал, как кто-то шептал под окном. Вышел — никого. В деревне тихо, слишком тихо. Днем пошёл в лес. Чувствовал, как кто-то следит за мной. Ощущение, что деревья смотрят, ветви тянутся ко мне. Вернулся ни с чем, но шёпоты продолжаются. Местные прячутся. Становится очень тревожно."
27 октября 1938 г. "Ночью снова слышал шёпот у окна. Кто то звал меня по имени. Не спал всю ночь. Утром узнал что ещё один человек пропал. Агроном из соседнего села. Никто не говорит, где он, все избегают меня. Днем видел тени в лесу. После обеда собираюсь пойти и внимательно все проверить"
Это была последняя запись.
Михеев закрыл тетрадь и отложил ее в сторону. После чего положил голову на руки и крепко задумался.
Итак, что мы имеем. Люди пропадают уже длительное время. Причем исключительно приезжие - этот удивительный факт от внимания капитана не скрылся. А местные не пропадают, и при этом молчат и сотрудничать не хотят. Сговор? Контрреволюционная ячейка? А замешан ли здесь староста?
Хотя какой здесь может быть сговор? Богом забытое село на полтора дома, одни древние бабки да дедки. Калинин помнится боксом занимался, мог бы в одиночку с любым деревенским справиться.
А может они вооружены? Ружья то наверняка под полом прячут негодяи?
А с другой стороны, и Калинин то не без табельного ходит. Да и стреляет наверняка пометче местных.
Михеев продолжал сидеть и размышлять с закрытыми глазами, когда тихий шепот прозвучал у него прямо около уха:
— Саша…
Михеев вскочил и развернулся, на ходу направляя револьвер в центр комнаты. Тусклая керосинка высвечивала очертания печи, кровати, стула около стены и одинокого капитанского плаща висевшего на гвозде у входа. Пусто.
Михеев развернулся и направил оружие в окно. Холодный свет уже очерчивал крыши соседних домов. Проступал покосившийся забор и метровые заросли бурьяна. За окном тоже никого не было.
Не опуская пистолета, Александр Михеев попятился и сел на скрипучую железную кровать.
Тааак… А вот имени своего он никому здесь не сообщал. И вряд ли староста успел разглядеть его в удостоверении, показанном ему лишь на долю секунды. Револьвер системы нагана начинал подрагивать в бывшей всегда крепкой руке офицера.
Так он и досидел до рассвета. Не убирая пистолета, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, каждому скрипу раздающемуся в доме или около него. Когда солнце наполовину поднялось над лесом, он поднялся, накинул на себя не успевший полностью просохнуть плащ и вышел на улицу.
Деревня была пустынна. Туман едва рассеялся, и вокруг царила гнетущая тишина. Казалось, что деревня ещё спала, но Михеев знал, что это не так. В каждом окне мелькала тень, как только он приближался к очередному дому. Люди явно знали, что он здесь, но избегали его всеми силами.
Подойдя к первому дому, он постучал в дверь. Прошло несколько секунд, затем дверь чуть приоткрылась, и оттуда выглянула старая бабушка с затравленным взглядом. Её лицо тут же помрачнело, как только она увидела его форму.
— Доброе утро, — холодно начал Михеев. — Я расследую исчезновение лейтенанта Калинина. Вы знаете что-нибудь о нём?
Женщина опустила глаза, покачала головой и тут же захлопнула дверь, не сказав ни слова. Михеев даже не успел договорить. Остановившись на мгновение, он тяжело вздохнул и пошёл дальше.
Следующие несколько попыток были такими же. В одном доме за окном мелькнуло лицо старика, но стоило Михееву приблизиться, как занавеска сразу была задёрнута. В другом доме старуха, сидевшая на пороге, быстро собрала свои вещи и ушла, едва увидев его. Везде, куда он направлялся, люди словно растворялись. Деревня, казалось, жила своей жизнью — но делала это за закрытыми дверями, прячась от чужака в униформе.
Михеев почувствовал, что каждый его шаг здесь был под пристальным, хоть и невидимым наблюдением. Уходя от одного дома к другому, он заметил, как за одной из занавесок снова шевельнулось движение. Едва видимая фигура тут же исчезла, едва он остановил на ней взгляд.
— Вам всё равно придётся со мной говорить, — пробормотал он себе под нос, направляясь к дому, где мелькнула эта тень.
Но когда он дошёл до двери, она была плотно закрыта. Ощущение скрытой враждебности нарастало с каждым шагом. Жители избегали его не просто из страха перед властью, но как будто знали что-то большее. Что-то, о чём не хотели говорить, и чего боялись не меньше, чем НКВД.
Когда Саша остановился на очередной пустой улице, он внезапно почувствовал себя совершенно одиноким. Лес, скрывающийся на горизонте, казался мрачным и неприветливым, и деревня словно закрывала глаза на всё происходящее вокруг.
Нет, эти люди никакую контрреволюционную ячейку тут образовать не могли. Они сами боялись всего и почти не выходили за ограды своих домов. Эти человеческие развалины, которые небось еще вторжение Наполеона застали, вряд-ли могли бы поднять ружье и навести на цель, и уж тем более удержаться на ногах после выстрела.
Капитан уже собирался повернуть обратно к дому Калинина, когда услышал за спиной лёгкий шорох. Обернувшись, он увидел старосту, который откуда ни возьмись возник в нескольких шагах от него. Его глаза были серьёзными, почти скорбными, а лицо затенялось глубокими морщинами, как будто ему было трудно говорить то, что он собирался сказать.
— Так ты решил идти в лес, капитан? — едва слышно спросил староста. Михеев настороженно взглянул на него.
— Что ты имеешь в виду? — сухо ответил Саша, хотя вопрос был лишним. Он уже знал, что лес — это единственное место, куда оставалось пойти.
Староста сделал шаг ближе, его глаза сверкнули в свете тусклого дня. Он снова заговорил, ещё тише, почти шёпотом.
— Там... в лесу. Ты найдёшь то, что ищешь. Но не всё можно взять и понять. Лес забирает своё.
Михеев пристально посмотрел на старика, пытаясь понять, дурак он, или просто прикидывается? Вообще все происходящее можно было объяснить еще и массовым сумасшествием. Например всех пропавших местные могли просто задушить во сне, а потом скормить свиньям. Староста вот явно был не в своем уме, Михеев это еще вчера заметил. Но что-то в голосе старика остановило поток его гневных мыслей. Это не было пустое предупреждение — скорее, это было фактическое заявление, как будто староста знал, что именно там произошло с Калининым.
Саша сделал шаг в сторону леса, не отрывая взгляда от старика.
— А что забрало лейтенанта? — спросил он, внимательно следя за выражением его лица.
Староста опустил голову, как будто не желал смотреть в глаза Михееву.
— Он сам пошёл. Шёпоты зовут, и никто не может устоять, если уж услышал. Он пошёл и не вернулся. Ты тоже услышишь... — староста бросил короткий взгляд на лес.
— Иди, если хочешь. Но знай, лес не прощает тех, кто идёт без разрешения.
Михеев ничего не ответил. Староста явно был дурной. Он развернулся, направляясь к лесу, и оставил старика стоять на пустынной улице.
Капитан шёл по тропе, ведущей в лес, чувствуя, как мрак вокруг сгущается с каждым его шагом. Лес становился всё ближе, и тишина, обволакивающая его, была настолько густой, что казалось, что даже звуки шагов исчезают в этом бесконечном безмолвии. Деревья впереди сливались в плотную стену, поглощённую лёгким туманом, который стелился по земле, как белая пелена.
Как только он вошёл в чащу, воздух вокруг словно поменялся. Стало труднее дышать, а холод пронизывал до костей. Шорохи, которые можно было списать на ветер, начинали звучать как голоса, тихие и едва уловимые. Михеев оглянулся, но деревья стояли неподвижно, их черные стволы тянулись ввысь, как стражи, охраняющие неведомые тайны.
Через несколько минут ходьбы по тропе Саша внезапно остановился. Его взгляд привлекло странное движение между деревьями. Едва различимая тень, неясная и расплывчатая, проскользнула в стороне, почти сливаясь с окружающим мраком. Он напрягся, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.
— Кто здесь? — громко спросил он, но его голос звучал приглушённо, словно лес сам впитывал звуки, не давая им разноситься.
Ответа не последовало. Но лес продолжал "жить". Шорохи становились всё громче, ветви деревьев скрипели, словно кто-то невидимый двигался рядом с ним. Вдалеке раздался шёпот — тихий, едва различимый, словно он звучал прямо в его голове. Михеев достал револьвер. Туман становился плотнее, а деревья — выше и мрачнее.
Внезапно перед ним открылось небольшое пространство, поляна, едва освещённая тусклым светом, пробивающимся сквозь плотный полог деревьев. В центре поляны стояла старая часовня, полуразрушенная и заброшенная. Деревянные стены были покрыты мхом, а выбитые двери висели на одной петле.
Так, а вот про это он ничего не только не слышал, но даже не читал в рапортах. Часовенка? Прямо в лесу?
Саша осторожно приблизился к постройке и заглянул в дверной проем. Тёмный проход вёл внутрь часовни, откуда исходило слабое, приглушённое свечение. Михеев перехвати револьвер поудобнее, ощущая, как напряжение достигает пика. Он шагнул внутрь.
В часовне царила полная разруха. Стены были изъедены временем, балки потолка покосились и покрылись плесенью. Пол прогнил и его доски хрустели под ногами. От забитых досками окон отпадали целые куски отсыревшей древесины. В углу стоял облупленный алтарь, покрытый пылью а рядом валялись разбитые подсвечники. В воздухе висел запах гниения, и каждый шаг отдавался скрипом, словно здание могло рухнуть в любую минуту.
И вдруг Саша увидел. В углу, почти незаметный среди теней, лежал лейтенант Калинин. Вернее, то, что от него осталось. Его тело было искривлено, будто он сопротивлялся чему-то невероятному. Лицо было мёртвенно-бледным, с замершим в глазах ужасом.
Михеев застыл на месте, сердце застучало в груди с удвоенной силой. Он чувствовал, как холод проникает в его тело, словно воздух в часовне стал вдруг ледяным. Взгляд его метался по залу, и тут он заметил, что тени на стенах начали двигаться. Они не подчинялись закону света, медленно и неотвратимо сдвигаясь к нему, как будто обрели собственную волю.
Он инстинктивно поднял револьвер, не веря своим глазам. Тени скользили по стенам, не издавая ни звука, но приближаясь всё ближе. Михеев отступил на шаг, затем на ещё один, но тени продолжали надвигаться, их очертания становились всё отчётливее — они начали принимать неясные фигуры, похожие на человеческие, но искажённые, вытянутые, как будто что-то тянуло их из самого небытия.
— Стой, стрелять буду! — выкрикнул он согласно инструкции, хотя понимал, что говорить с этим не имеет смысла.
Одна из теней вдруг оторвалась от стены и метнулась в его сторону. Михеев мгновенно вскинул револьвер и выстрелил. Пуля ударила в пустоту, но тень на миг замерла, будто отступая под напором оружия. Однако другие тени продолжали наступать. Они окружали его, заполняя собой всё пространство, закрывая выход.
Михеев выстрелил снова — грохот выстрела разнёсся по часовне, но тени не отступили. Они стали двигаться быстрее, скользя по полу и стенам, сжимали кольцо, и Саша чувствовал, как они тянут к нему свои нечёткие, призрачные руки.
Не было времени думать. Михеев сделал последний выстрел, затем, осознав, что револьвер бесполезен, бросился к выходу. Его ноги тяжело несли его по прогнившему полу, который под ногами казался неустойчивым, как зыбучие пески. Он выбежал из часовни, но тени следовали за ним, вырываясь из дверей, как дым, и скользя по земле.
Саша бежал через лес, не разбирая дороги. Ветки хлестали его по лицу, корни деревьев цепляли ноги, и каждый шаг давался с огромным трудом. Дыхание сбивалось, грудь сжимала паника, но он не останавливался. Тени всё ещё преследовали его, их шорохи и тихие шёпоты словно витали в воздухе, поглощая все звуки, кроме его собственных шагов и бешеного биения сердца.
Но внезапно лес начал редеть. Михеев, измотанный, с трудом пробивался сквозь последние ряды деревьев, когда на горизонте, едва различимая в тумане, появилась деревня. Её дома, казавшиеся серыми и безжизненными, теперь были настоящим спасением.
Он вырвался из леса, чуть не упав на землю от усталости, но усилием воли держался на ногах. Остановившись на мгновение, Саша оглянулся: тени исчезли. Лес, казавшийся вечной тюрьмой, вновь стал неподвижным, но он чувствовал тяжелый и злобный взгляд из глубины чащи.
Сжав зубы и с трудом справляясь с охватившей его усталостью, Саша направился обратно в деревню. Его шаги были тяжёлыми, ноги болели, но сознание оставалось ясным. Он знал, что вернуться без какого-то действия или решения он не мог. Староста — вот человек, который всё знал. Он знал, что ждёт его в лесу, и отправил его туда сознательно. Староста должен был ответить.
Дойдя до дома старосты, Михеев не колебался ни секунды. Он ворвался внутрь, резко распахнув дверь. Старик, сидевший за столом, медленно поднял голову, словно уже ждал этого момента. В его глазах не было удивления — лишь тихая покорность.
— Ты знал, — процедил Михеев, тяжело дыша. — Убить меня решил, дед? И Калинина ты идти тоже не отговорил?
Староста тяжело вздохнул, опустив голову, и лишь кивнул. Он не стал оправдываться, не стал отрицать.
— Калинин тоже пошёл туда, как и ты, — тихо сказал староста. — Лес не прощает, капитан. Лес забирает своё.
— Ты арестован за саботаж и сокрытие важной информации, — грубо произнёс Михеев, не давая эмоциям взять верх. Он не знал, что делать с этим стариком, но знал, что нужно что то предъявить начальству.
Михеев скрутил старосту и, потащив его в сторону центра деревни, почти не замечал косых взглядов местных. Им было всё равно. Они не помогали и не протестовали — лишь молча наблюдали, как следователь ведёт их старейшину.
Вечером следующего дня Михеев сидел в маленькой комнате, освещённой тусклой лампой, и писал рапорт. Листы бумаги лежали перед ним аккуратной стопкой, но слова на них казались ему пустыми. Сначала он начал описывать всё как есть, но вскоре понял — никто не поверит. Никто в управлении не примет рассказ о шёпотах в лесу, тенях и проклятиях. Такие истории не вписывались в рациональные рамки их времени.
Поэтому он взялся за перо вновь, на этот раз стараясь передать сухие факты, которые могли удовлетворить начальство.
Рапорт:
"Следователь лейтенант Калинин, направленный в деревню Затонье для расследования антисоветской деятельности, пропал без вести. В ходе расследования установлено, что местные жители скрывали информацию, касающуюся подозреваемых лиц. Староста деревни задержан за саботаж следственных действий. Тело лейтенанта Калинина обнаружено в лесу. Обстоятельства его гибели до конца не выяснены. Дальнейшие меры по очистке деревни от вредоносных элементов и установлению всех фактов будут продолжены."
Михеев отложил перо и посмотрел на написанные строки. Всё это было ложью. Он не мог объяснить того, что видел в лесу, и не мог передать весь ужас, который там испытал. Он знал, что правда никогда не будет известна. Даже если бы он рассказал всё, что произошло, ему бы никто не поверил. А если бы и поверили, это поставило бы под угрозу всю его карьеру и, возможно, жизнь.
Что же касается деда старосту, то он не проронил ни звука в ходе скорого суда и уже через несколько дней отправился по этапу в один из сибирских лагерей, где его след окончательно потерялся.
После этого случая Капитан Александр Михеев больше не вернулся в Затонье. Его перевели на другую должность, подальше от глухих деревень и лесов, где не требовалось копаться в страшных тайнах и сталкиваться с необъяснимым. Официальные отчёты не упоминали ни тени, ни шёпоты, ни таинственный лес. Всё было списано на "обычные обстоятельства" — так было проще.
Но с каждым новым днём Михеев всё больше погружался в собственные мысли. Шёпот, который он слышал в лесу, не оставлял его. В тишине своего кабинета, на пустынных улицах или даже среди коллег он всегда ощущал его присутствие, еле различимый голос, который будто звал его обратно. Больше всего мучило осознание, что лес не отпустил его полностью.
С годами Михеев перестал ходить по ночам на улицу, избегал длительных поездок в глухие места и никогда не останавливался на ночлег рядом с лесами. Он не мог избавиться от ощущения, что однажды лес вернётся за ним окончательно.
Подписывайся на канал, чтобы не пропускать новые истории! 🙂