- Итак, что такое революционная ситуация? Совокупность объективных условий, выражающих кризис данного экономического, социального, политического строя и создающих возможность революции. Главными признаками революционной ситуации Ленин называл три следующих объективных фактора, которые, собственно, и образуют – в непременной их совокупности – революционную ситуацию как таковую:
1) кризис «верхов»,
2) кризис «низов»,
3) экстраординарная активность масс.
В России все эти объективные условия совокупно впервые сложились к концу 50-х годов XIX в.
В стране налицо был кризис «верхов», т.е. кризис политики господствующего класса, когда «верхи» не могут более управлять по-старому, не могут сохранять свое господство в неизменном виде. Вспомним, что еще в 1839 г. шеф жандармов А.Х. Бенкендорф определял крепостное право как «пороховой погреб под государством». С тех пор прошло 20 лет. Крепостной строй все сильнее тормозил экономическое развитие страны.
Показателен такой пример. В 1800 г. Россия производила 10,3 млн. пудов чугуна, Англия – 12 млн., а в начале 50-х годов Россия – от 13 до 16 млн., Англия– 140,1 млн. пудов.
Разлагалась и озлобляла народ социально-политическая система феодальной России с ее сословными барьерами, всеобъемлющей коррупцией, беспределом самовластия. В 1855 г. курляндский губернатор (будущий министр внутренних дел и председатель Комитета министров) П.А. Валуев охарактеризовал состояние Российской Империи словами: «Сверху блеск, внизу гниль». В страхе перед опасностью революционного взрыва из среды господствующего класса, как из рога изобилия, полились бесчисленные письма, записки, адреса к царю с предложениями отменить крепостное право.
Особенно много таких предложений подавали «наверх» либеральные дворяне и буржуа, которые хорошо понимали, что «из цепей рабства (как выразился К.С. Аксаков) куются ножи бунта». Либералы воспользовались тем, что с начала царствования Александра II, по их словам, «немного распустили ошейник, туго натянутый Николаем». Смерть Николая I (18 февраля 1855 г.) они встретили с облегчением, полагая, что «это одна из тех смертей, которые расширяют простор жизни».
Повторилась ситуация 1801 г., когда Россия узнала о смерти Павла I: зло поминали старого «плохого» царя и радовались воцарению нового, «хорошего». Славянофил А.С. Хомяков сочинил тогда целую теорию: «В России хорошие и дурные правители чередуются через одного – Петр III плохой, Екатерина II хорошая, Павел I плохой, Александр I хороший, Николай I плохой. Значит, Александр II будет хорошим». Именно с надеждой на «хорошего» царя адресовали ему свои проекты отмены крепостного права такие гранды либерализма, как славянофилы А.И. Кошелев и Ю.Ф. Самарин, западники К.Д. Кавелин (который преподавал тогда историю и правоведение наследнику престола) и Б.Н. Чичерин.
Наконец, и сам царь вынужден был признать и декларировать необходимость отмены крепостного права. 30 марта 1856 г. Александр II выступил перед московским дворянством с речью, в которой произнес исторические слова: «Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться того времени, когда оно само собою начнет отменяться снизу». Вслед за тем неохотно и медленно, как в былые времена, но теперь уже необратимо, царизм начал готовить крестьянскую реформу. Не только сила экономического развития, но и простой инстинкт самосохранения толкали его к отмене крепостного права. «Уступить и остаться» – такой выход диктовала ему обстановка. Максимально возможной для него и минимально достаточной для того, чтобы предотвратить революцию, уступкой могла быть в тех условиях только отмена крепостного права.
Итак, первый признак революционной ситуации, а именно кризис «верхов», к концу 50-х годов стал фактом. Налицо был к тому же времени и второй признак – кризис «низов», т.е. обострение выше обычного нужды и бедствий народных масс. Большинство российских крестьян перебивалось тогда с хлеба на квас. Миллионы людей голодали, особенно в годы Крымской войны и неурожаев 1854-1855 и 1859 гг., поразивших более 30 губерний (70 % сельского населения империи). Даже помещики – в Тульской губернии – признавали, что крестьянин «ест всякую гадость: желуди, древесная кора, болотная трава, солома – все идет в пищу». Один саратовский помещик так рассказывал о крестьянском хлебе: «Я давал его на пробу своим свиньям, и они только понюхают, но ни одна не дотрагивалась». Нищета российской деревни ужасала современников. «Только и осталось,– мрачно шутили крестьяне,– что лечь на брюхо, да спиной прикрыться».
Не удивительно, что лишь за 1853-1855 гг., по официальным данным, взрослое крестьянское население страны уменьшилось в среднем на 10 %, а местами –до 20 % и более. Помещики же, несмотря ни на что, усиливали феодальную эксплуатацию крестьянства. С конца XVIII до середины XIX в. оброк помещичьих крестьян возрос в черноземных губерниях на 216 %, а в нечерноземных – на 350 % и продолжал расти.
Обращение царизма к народу за помощью во время Крымской войны (призыв в ополчение) дало крестьянам надежду на то, что они своим участием в ней заслужат себе свободу от крепостного права. Но война окончилась, а свободы крестьяне не получили. Повторилась история 1812-1815 гг. Разочарование крестьян в надежде на освобождение усилило их протест против крепостного строя, а разорительные последствия войны окончательно истощили их терпение. В результате значительно повысилась активность масс, т.е. оказался налицо и третий признак революционной ситуации. Если в 1851-1855 гг. в стране насчитывалось 287 крестьянских волнений (в среднем по 57 в год), то за следующее пятилетие, с 1856 по 1859, — 1341. Крестьянское движение было тем опаснее для крепостного строя, что оно в конце 50-х годов нарастало буквально из года в год.
Итак, все три объективных фактора, совокупно образующих революционную ситуацию, были к концу 50-х годов впервые в России налицо.
Почему же революционная ситуация на рубеже 50-60-х годов не переросла в революцию? По мнению Ленина, которое многократно подтверждено ходом истории, хотя «революция невозможна без революционной ситуации, не всякая революционная ситуация приводит к революции». Революция возникает лишь при наличии таких условий, когда к трем объективным факторам присоединяется фактор субъективный , а именно способность революционного класса на действия, достаточно сильные, чтобы свергнуть правительство. Такого субъективного фактора революционной ситуации, который обеспечил бы перерастание ее объективных условий в явь революции, тогда в России не оказалось. Не было еще в стране класса, способного поднять миллионы недовольных на революцию и довести ее до победы. Буржуазия должным образом еще не созрела, крестьянство оставалось раздробленным и политически отсталым, а рабочий класс только начинал формироваться.
Вот почему роль субъективного фактора в первой революционной ситуации выпала на долю не класса и даже не партии, а идейно разнородной и организационно не оформленной антикрепостнической оппозиции, внутри которой противоборствовали не только правительству, но и друг другу два крыла – либеральное и революционное.
Спасибо за внимание!