Анна Петровна в сотый раз перечитывала черновик завещания, аккуратно выведенный её дрожащей рукой. Восемьдесят шесть лет – возраст серьёзный, женщина решила, что пора подумать о том, чтобы дети не перессорились после её ухода.
- Всё правильно решила, - прошептала старушка, поправляя очки. - Дом поделю на троих – Мише, Лене и Танюше. Всё по справедливости.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась невестка Светлана – женщина энергичная, громкоголосая, с крашеными волосами и вечно недовольным выражением лица.
- Мама, я вам творожку принесла! Домашний, от Нины Степановны!
Анна Петровна поспешно спрятала листок под скатерть.
- Спасибо, Светочка. Положи в холодильник.
Светлана, гремя каблуками, прошла на кухню. Её цепкий взгляд мгновенно заметил краешек бумаги.
- Что это у вас там, мама? Документы какие-то? – заинтересовалась женщина.
- Да так, старые квитанции разбираю, - попыталась отделаться старушка.
- А почему прячете? - Светлана решительно потянула за листок. - Дайте-ка я гляну!
Анна Петровна вздохнула. Всё равно ведь узнают.
Невестка пробежала глазами текст, и её лицо стало наливаться краской.
- Это что такое? Вы что удумали?! Дом на троих делить? – громко она спросила свекровь.
- А что такого, Света? Они все мои дети, - вздохнула Анна Петровна.
- Какие дети? - распалялась Светлана. - Где были ваши дочери все эти годы? Это мой Миша тут пахал! Баню строил, забор менял, крышу перекрывал. А они что? Приедут раз в полгода, шашлыки пожарят – и домой!
- Светочка, но ведь, - пыталась было возразить бабушка.
- Никаких «но»! Мы столько денег в этот дом вложили! Миша каждые выходные здесь пропадал! А теперь что – делить с ними?
В этот момент зазвонил телефон. Анна Петровна с облегчением сняла трубку:
- Леночка, доченька! Как я рада тебя слышать, - сказала Анна Петровна в трубку, радуясь, что можно закончить неприятный разговор с невесткой.
Светлана вышла, демонстративно хлопнув дверью.
Вечером разговор продолжился уже с участием Михаила.
- Мам, ты что творишь? - хмуро спросил сын. - Я, значит, всю жизнь тут...
- Миша, но ведь сёстры тоже имеют право на моё имущество, - неуверенно сказала мать.
- Какое право? - вступила Светлана. - Где они были, когда вы после больницы лежали? Кто за вами ухаживал? Я! День и ночь. А они даже не приехали! – быстро тараторила невестка.
- Приезжали, - тихо возразила Анна Петровна. - Лена тогда отпуск взяла.
- Ха! На три дня! А я месяц не отходила! И это не считается? – ехидничала Света.
- Мам, - Михаил присел рядом с матерью, - ты пойми, я же не для себя стараюсь. У меня сын растёт. Димка скоро институт закончит. Думал, продадим твой дом потом, ему на квартиру хватит.
- Ах вот оно что! - всплеснула руками Анна Петровна. - Уже и продать решили?
- А что такого? - встрепенулась Светлана. - Вы что, думаете, мы тут жить будем? В этой глуши?
- Не больно-то и хотели, да? - вдруг рассердилась старушка. - А я-то думала – любите вы этот дом.
- Любим! - воскликнул Михаил. - Но пойми...
Шум в коридоре прервал напряжённый разговор. Через минуту на пороге комнаты стояла младшая дочь Анны Петровны Татьяна – маленькая, худенькая, в очках.
- Мама, здравствуй! А я мимо ехала, думаю – загляну!
Светлана фыркнула:
- Надо же, какое совпадение! Только о завещании заговорили – и вот она!
- О каком завещании? - Татьяна растерянно переводила взгляд с брата на мать.
- Да вот, мама решила дом на троих поделить! - язвительно сообщила Светлана. - Справедливости захотелось!
- Мама имеет право распорядиться своим имуществом, как считает нужным, - сказала Татьяна.
- Ах, как благородно! - всплеснула руками Светлана. - А то, что мы тут двадцать лет горбатились – это ничего?
- Света, перестань, - отмахнулась Таня.
- И не подумаю! Мы столько сил вложили! Столько денег! А теперь что – делить с вами? – обратилась она к золовке с вопросом.
- Никто ничего не просит, - Татьяна поджала губы. - Оставьте себе этот дом, только не подавитесь.
- Таня! – тут уже не выдержала Анна Петровна.
- Прости, мама. Я лучше поеду. Не могу это слушать, - начала вставать Татьяна.
Как только женщина вышла за дверь, Светлана победно улыбнулась:
- Ну вот, одной претенденткой меньше! Теперь ваша очередь, мама. Перепишите завещание.
- Не буду я ничего переписывать! - вдруг твёрдо сказала Анна Петровна. - Это мой дом. Я здесь всю жизнь прожила. И я сама решу, кому что достанется.
- Ну и пожалуйста! - Светлана схватила сумку. - Пошли, Миша! Пусть одна тут сидит. Посмотрим, как она без нас справится.
Прошла неделя. Михаил, подстрекаемый женой, не появлялся у матери и не звонил. Анна Петровна сидела у окна, вглядываясь в знакомую дорожку, по которой обычно приходил сын.
- Может, позвонить? - думала старушка. - Нет, сами должны понять.
Вечером раздался звонок от старшей дочери Елены:
- Мама, ты как там? Света мне всё рассказала. Наговорила гадостей.
- Да уж, - вздохнула Анна Петровна. - Говорит, вы тут ничего не делали, только шашлыки жарили.
- А помнишь, мам, как мы с Танькой обои клеили? Когда Мишка в армии служил?
- Помню, доченька. И как ты с лестницы упала – тоже помню.
- Вот-вот! А когда папа болел, кто за ним ухаживал? Я же три месяца у вас жила!
- Ты всегда была хорошей дочкой, Лена.
- Мам, я приеду в выходные. С Таней договорились.
В субботу сёстры действительно приехали. Соседка Анны Петровны, увидев их машины у ворот, немедленно позвонила Светлане, а та уже начала «обрабатывать» мужа:
- Миша, твои сёстрички уже приехали! Небось, мамашу настраивать будут против тебя! Срочно езжай туда.
Михаил, измученный упрёками жены, нехотя поехал к матери. В доме пахло пирогами. Сёстры с матерью сидели за столом, пили чай.
- А, явился! - съязвила Елена. - Что, Света послала проверить?
- Лена, не начинай, - попросила Татьяна. - Садись, Миша, чаю попей.
- Не буду я с вами чаи гонять! - буркнул брат. - Мам, ты решила что-нибудь?
- Решила, сынок. Всё останется, как есть. Дом поделю на троих.
- Ну и пожалуйста! Только не звони потом, не проси помощи!
- Мишка, ты что несёшь? - вскочила Елена. - Это же наша мама!
- Всё, хватит! - Михаил хлопнул дверью.
Анна Петровна заплакала:
- Что же это делается, девочки? Всю жизнь вас растила, думала – дружно жить будете.
- Это всё Светка, мам! - сказала Татьяна. - Она Мишку настроила!
- Да знаю я, - вздохнула мать. - Только ведь он сам позволяет ей.
Прошёл месяц. Михаил совсем перестал появляться у матери. Светлана торжествовала:
- Правильно! Пусть почувствует, как без нас тяжело!
Но Анна Петровна неожиданно расцвела. Дочери, словно спохватившись, стали приезжать чаще. Елена привезла новую стиральную машину вместо сломанной старой:
- Что ты, мама, будешь руками стирать? У тебя же спина больная!
Татьяна наняла женщину с соседней улицы для уборки:
- Мамуль, пусть приходит раз в неделю, полы помоет, пыль протрёт.
Узнав об этом от соседки, Светлана язвительно заметила:
- Засуетились девочки, как наследством запахло! Видать, боятся, что мама передумает.
А потом случилось непредвиденное. Анна Петровна попала в больницу, её отвезла Татьяна – она как раз гостила у матери. Светлана тоже сразу узнала эту информацию через своего «тайного агента».
- Миша, маму в больницу положили, - сообщила она мужу. - Может, съездишь?
- Не поеду! Пусть её дочки навещают! – злобно ответил мужчина.
- Ой, смотри, как бы не пожалеть потом, - вдруг засомневалась женщина.
Но Михаил упёрся. А сёстры дежурили у матери по очереди. Елена даже отпуск взяла.
Через месяц Анну Петровну выписали. Татьяна привезла её домой. В палисаднике цвели георгины, которые когда-то посадил Михаил.
- Красота какая! - прошептала старушка. - Жаль, Миша не видит.
Вечером неожиданно появился сын. Один, без Светланы.
- Мам, прости меня, - он опустился на колени перед материнской кроватью. - Я как дурак себя вёл.
- Мишенька! - Анна Петровна гладила его поседевшую голову. - Сыночек.
- Это Светка меня накрутила. А я и повёлся, даже стыдно.
- Ничего, сынок. Главное – сам понял.
На следующий день Михаил привёз инструменты:
- Крыльцо подправлю, а то доски прогнили.
Сёстры переглянулись, улыбнулись, но ничего не сказали.
А через месяц Светлана неожиданно подала на развод.
- Представляете, - рассказывала потом Елена подругам, - оказывается, она уже давно с каким-то бизнесменом крутила. Думала, дом продадим – и ей от этого что-то достанется. А тут облом вышел!
Анна Петровна же только качала головой:
- Бог всё видит, дети мои. Всё видит и всех рассудит по справедливости.