Ночь, утки и крейсер: неожиданные встречи на море!
Ранняя весна 84-го
Миграция и движение
Ранняя весна 84-го. Все в движении. Мигрируют животные, рыбы, птицы. Даже стайка кораблей ВМФ СССР пересекает океан. Нет, не за тем, чтобы как другие поразмножаться, да подкрепиться в каком-нибудь более сытном и укромном уголочке мира, а по воле Министерства Обороны.
Противолодочный крейсер «Ленинград»
Стайку возглавляет противолодочный крейсер «Ленинград». Красавец. Длинный. Широкий. Скалится по носу пушками и ракетными установками. Некоторые из них жмутся вплотную к огромной, высокой, с взлохмаченной копной антенн надстройке. С нее пара, широко расставленных по уровню сигнального мостика, прожекторов неустанно следит за простирающейся до самого юта полетной палубой.
Атлантические просторы
А вокруг Атлантика. Днем – нескончаемые барашки волн и облаков. Ночью – звезды с кулак, луна с прожектор.
Ночная встреча с утками
И вот как-то в темное время суток, оставляя в стороне прочие корабли, нагоняет «Ленинград» довольно большой косяк уток и, надо же, в то самое время, когда по какой-то военно-морской нужде на его надстройке горят мощные осветительные приборы. Пернатые и прежде видели ночное светило, но чтобы сразу столько.
Ошибка штурмана
Может, птички поклевали не то, может, утомились, может, в штурмане ошиблись - теряются в лунах. Выбирают две и берут курс между ними. Только между тех двух оказывается крейсер. И не очень мягкий. И птички клювиками и дурными головушками, не снижая полетной скорости, прямо об металлический корпус хлоп, хлоп, хлоп…
Жареная дичь на палубе
И стая полным составом укладывается на палубу. Лежит недолго, потому как не спит ночная вахта «Ленинграда». Бдит. И уже через час с камбуза, с некоторых кают, кубриков и боевых постов тянет соблазнительным запахом жареной дичи.
Полный Суэц
Введение
1984 год. По Суэцкому каналу, имеющему помимо реверсивного еще и платное движение, в сторону Красного моря выдвигается караван судов.
Караван судов по Суэцкому каналу
Так ничего особенного: пара нефтяных танкеров, пара-тройка сухогрузов, контейнеровоз, с десяток кондеек поменьше и боевой корабль с бортовым номером «113».
Противолодочный крейсер «Ленинград»
На «113», идущем во главе международной процессии, реет военно-морской флаг СССР, в реестрах Черноморского флота он числится как противолодочный крейсер «Ленинград», и в фарватере рукотворного сооружения ему тесно.
Тревожная тишина на ходовом мостике
И потому на ходовом мостике «Ленинграда» тревожная тишина. Командир корабля, штурман, рулевой, вахтенный офицер, связист – все смотрят на египетского лоцмана; мол, арабский брат, твоя очередь указывать дальнейший путь. Иначе, зачем мы тебя приняли на рейде Порт-Саида? За что советская Родина отвалила валюту?
Поведение египетского лоцмана
Но арабский брат, средних лет египтянин в длинной, до пят, белой рубахе, в фетровой ермолке на голове, словно и не замечает немых призывов. Только крепче прижимает к впалой груди скрученный тростниковый коврик-циновку, сквозь окна пялится на песочек, на пальмочки, деревца и кустики по обоим берегам и дерзко скребет пальцами щетинистый подбородок.
В общем, ведет себя, как последняя ...
Беспокойство на мостике
А корабль идет, и беспокойство на мостике растет.
Командир корабля, капитан первого ранга, не находит себе место, хрустит пальцами и кричит на руль: - Лево пять!
Вахтенный офицер необычно громко дублирует команду: - Лево пять!
Рулевой недовольно бурчит: - Есть лево пять!
И каждый понимает, что идти вот так наобум чревато; осадка у крейсера немалая. Легче легкого и на мель угодить.
- - Так держать!
- - Так держать!
- - Есть так держать!
- - Ну?! – наконец командир крейсера адресует негодование египетскому проводнику.
- - В чем де-ло? – сбивает дыхание, выступающий в роли переводчика, штурман. – Whatt is the mat-ter?
Короткие и несложные вопросы все же побуждают лоцмана к действию.
Молитва лоцмана
Он снимает сандалии, расстилает коврик прямо у переборки, с поправкой на Мекку падает на него коленями и начинает молиться.
- Что это? – стонет капитан первого ранга.
Реакция команды на саботаж
У входа в рубку тут же всплывают нескладные фигуры замполита и особиста. - Средневековая отсталость, – в полголоса заявляет первый.
- Происки американских спецслужб, – почти шепотом говорит второй. – Провокация.Саботаж.
- И долго он так будет саботировать? – командир переводит взгляд на парочку преданных марксистов-ленинцев.
Ответы не заставляют себя долго ждать:
- - Пять, нет, десять минут.
- - Полчаса.
Командир, уже прикидывает что-то в уме: - А сколько раз в день?
Звучат разного рода догадки: - Три.
- Пять.
- Смотря, сколько грехов за ним числится, – вмешивается штурман.
- А если много? Очень много грехов? – интересуется вахтенный офицер.
- Тогда нам труба. Он легко их искупит, пустив одним махом на дно столько неверных, - не унимается все тот же штурман и предлагает.
Идея с подарками
- Может, ему денег немного дать?
- У них с этим на канале строго, - уверяет сотрудник особого отдела. - Не возьмет.
- Возьмет, - настаивает политрук.
- Не возьмет. Побоится. Рубли все-таки!
- Возьмет…
- А если рома дать? – прерывает политический диспут штурман. – Возможно, у нас кое какие запасы еще с Кубы остались.
- Точно! – замполит поддерживает трехлетней выдержки, светлое, с золотистым оттенком начинание. – Не плохо, если арабскому трудящемуся немного перепадет от щедрот Фиделя.
Особист гордо тянет подбородок вверх, почти напевает:
- Три с половиной ящика на складе у снабженца, шесть бутылок у командира БЧ-5 в каюте, четыре у гидроакустика...
- Хватит одной. Несите, – отдает распоряжение командир, пока перечисление не коснулось его личного сейфа. – Со склада. Вахтенный!
Бутылку доставляют прежде, чем арабский поводырь встает с циновки на палубу. Он принимает дар из рук капитана первого ранга, укладывает его в большой пластиковый пакет, благодарно лыбится и опять за старое: глазеть по сторонам, правда, уже только на песочек. Пальмочки, деревца и кустики уже уступили место безжизненной пустыне.
- Не понял! – разводит руками капитан первого ранга. - Мало что ли ему?
- Он же мусульманин. Возможно, что и не пьет, – тараторит замполит.
- Тогда сигареты, – рекомендует штурман.
- Болгарский «Opal». Два блока у связиста Иванова видел, - вновь демонстрирует осведомленность особист. – «Mallboro» у…
Командир реагирует мгновенно. - Вахтенный! Блок сигарет.
- Есть, – вздыхает вахтенный офицер и исчезает из рубки на несколько минут.
Успех с алкоголем и сигаретами
Союз пузатой бутылки и кофейного цвета бруска сигарет совершают революцию в сознании араба. Он неожиданно проявляет жгучий интерес к водной магистрали, к своим обязанностям и на гибриде из английского и арабского языков успешно и, главное, безопасно ведет «113» между Синаем и континентальной Африкой.
Командир не нарадуется ровно час. Потом все повторяется: окно, коврик, окно. В ходовой рубке вновь замешательство.
- Надо еще дать, – подает голос штурман, наблюдая, как на барханах по обоим бортамлениво шевелится песок. – Погода портится.
Командир взрывается, протестует:
- Это какой-то полный пи-и-и…
И осекается. Искорка, вспыхнувшая в глубине мутных глаз египтянина, красноречиво высвечивает, что общение с советскими экипажами тому не в новинку, и с великим могучим он очень даже знаком.
Выручает замполит:
- Суэц! Полный Суэц! – бойко восклицает он. – Это какой-то полный Суэц!
- Да, да, именно так, - соглашается капитан первого ранга. – Полный Суэц! Впереди порт Суэц!
И во избежание международного инцидента вскоре еще один набор арабского навигатора, шелестя целлофаном и звякая стеклом, спешно погружаются в пластиковую бездну.
И, надо отметить, довольно вовремя; движение пустыни перерастает в песчаную бурю. Видимости никакой. И рекомендации умного, опытного и уверенного в своих действиях лоцмана оказываются совсем не лишними.
Песчаная буря и навигация
Хорошо, что стихия бушует недолго, потому, как завершаются и следующие шестьдесят минут.
Замена лоцмана
По египтянину, хоть часы сверяй, секунда в секунду; окно, коврик, окно. И так шесть раз до самого выхода из Малого Соленного озера, где обычно проходящие по водной артерии суда бросают якоря в ожидании встречного каравана. Там набожного египтянина меняет другой навигатор - мужчина преклонных лет в клетчатой с коротким рукавом рубашке навыпуск поверх светлых бумажных брюк.
- Я есть главный канальный лоцман, - высокомерно хрипит он, начиная круг: окно, коврик, окно.
И ему верят. Какие сомнения; конечно, главный, конечно, канальный. Вон какой огромный мешок в руках…
Завершение прохода через Суэц
Наконец караван выходит на внешний рейд Суэца. Канал пройден. Изрядно груженного подношениями, лоцмана подбирает бот под египетским флагом, и командир «Ленинграда», передав командование кораблем старшему помощнику, спускается к себе в каюту перевести дух.
Старпом, капитан второго ранга, немедля, по-хозяйски плюхается в высокое командирское кресло, устремляет взгляд прямо по курсу и зрит вокруг Красное прекрасное море и идущий по волнам навстречу немыслимым галсом старый-престарый сухогруз. Рубка у сухогруза открытая, без навеса, у штурвала пусто, а рядом на коврике отбивает молельные поклоны рулевой в длиной, до пят, рубахе.
Старпом вскакивает на ноги, как ужаленный, часто моргает и удивляется по-русски:
- Нет, это какой-то полный пи-и-и…
- Суэц! – перебивают его хором рулевой, вахтенный офицер и связист, а штурман еще и добавляет. – Полный Суэц!
Продолжение: