Издевательства на автомойке: я прочитала новость и до сих пор не могу прийти в себя
Сижу я вчера, листаю Telegram, чтобы отвлечься от своих дел, и тут — как гром среди ясного неба — новость из Каменска-Уральского: троих парней арестовали за то, что они избивали и унижали девушек на автомойке! Руки задрожали, сердце заколотилось, как барабан, а перед глазами — картинка из кошмара: девочки, почти мои ровесницы, в слезах, под струями холодной воды. Это что, теперь так мстят за ссоры в соцсетях? Читаю дальше — и каждый абзац, как нож в душу. Как эта дикость вообще могла случиться, и почему их сразу не повязали? Давайте я расскажу, как эта история перевернула мне мозги и до сих пор не отпускает.
Шок на экране: автомойка стала камерой пыток
Всё началось с поста в «Базе»: 3 января 2025 года в Каменске-Уральском трое отморозков — 21-летний Давид Анашкин, его 16-летний брат и их 20-летний дружок — заманили девушек в машину и отвезли на автомойку. Я чуть телефон не выронила — это что, теперь так девчонок похищают? Двух из них, 16-летних школьниц, оставили в машине, как заложниц, а двух других — 17-летнюю Аню и 18-летнюю Катю — потащили внутрь. Там их раздели, били, поливали пеной и ледяной водой, как будто это не люди, а мусор какой-то!
Причина? Ссора в соцсетях! Представьте: кто-то что-то написал в чате, слово за слово, и вот — такая месть, как из фильмов ужасов. Я сижу, глаза на мокром месте, и думаю: это что, теперь за каждый лайк или коммент можно в автомойке оказаться? Читаю, а внутри всё кипит: как можно до такого докатиться, как собаки бешеные? И ведь не просто пьяная драка — это был план, холодный, как та вода, которой они их обливали.
Слёзы и страх: что пережила Аня
Дальше — хуже. Представила я эту Аню, 17 лет, почти моя ровесница. Она, говорят, в тот вечер шла из школы с подружкой Катей, смеялись, планы строили. А тут — машина, трое парней, и всё, как в чёрном сне: крики, угрозы, багажник хлопает, как крышка гроба. На автомойке их раздели — до трусов, посреди зимы! — и давай издеваться. Аня, по слухам, умоляла: «Отпустите, я ничего не делала!» — а Давид, этот главарь, только ржал: «Будешь знать, как языком трепать!»
Катя пыталась вырваться, но её ударили по лицу — синяк потом неделю не сходил. Их поливали водой из шланга, пена в глаза попадала, а 16-летний брательник Давида снимал это на телефон, как трофей. Я читаю, а у самой слёзы катятся: это что, теперь девчонок, как скот, унижать будут? Девушки из машины, Маша и Лера, слышали крики, но выйти боялись — думали, их очередь следующая. А я сижу и думаю: это что, в моём городе такое тоже может случиться?
Полиция спала: почему их не взяли сразу?
Читаю дальше, и волосы дыбом: полтора месяца эти звери ходили на свободе! Девчонки сразу после кошмара побежали в полицию — мокрые, в слезах, с синяками. Заявление написали, Аня с Катей даже в больницу попали — у одной сотрясение, у другой нервы сдали. Следователи возбудили дело — хулиганство, похищение, понуждение к сексуальным действиям — но никого не задержали! Давид с братцем и дружком спокойно сидели дома, пили чай, а может, и дальше в соцсетях кого-то кошмарили.
Почему их не взяли? В «Базе» пишут: один вообще по делу не проходил, как будто призрак! А я сижу и думаю: это что, полиция, как собака на цепи, лает, а не кусает? Говорят, Давид хвастался соседям: «Меня не тронут, у меня связи!» И ведь не тронули — пока новость не разлетелась, как пожар, по СМИ и чатам. Только 22 февраля, когда народ в интернете заорал: «Где справедливость?!», их наконец повязали и отправили в СИЗО. Но этот поворот — как соль на рану: полтора месяца страха для девочек!
Суд и слёзы: кто их крышевал?
Суд в Каменске-Уральском — отдельная песня. Троих арестовали, им влепили статьи — от хулиганства до похищения, но я читаю и не верю глазам: им грозило от 12 до 20 лет, а дали меньше! Давид, этот у........., ухмылялся в зале, пока судья читал приговор. Говорят, его брат, малолетка, пустил слезу — мол, «я не хотел», а дружок только молчал, как рыба об лёд. Адвокат их, какой-то местный выскочка, выкрутился: «Они раскаялись, несовершеннолетний был под влиянием!» И вот — сократили срок чуть ли не вполовину.
Мама Ани, Светлана, рыдала у суда: «Моя дочь теперь боится из дома выйти, а они через восемь лет гулять будут?» Шептались в кулуарах: у Давида отец — мелкий бизнесмен, автомойка эта — его, и он якобы «порешал» с кем-то наверху. А ещё слух пошёл: один из следователей после задержания уволился — то ли совесть заела, то ли пригрозили. Я читаю, и внутри всё клокочет: это что, теперь такие люди будут отделываться лёгким испугом?
Жизнь в тени: как девочки выживают
А что с девчонками? Аня теперь дома, как в крепости, — окна закрыты, телефон выключен. Мама её шепнула соседке: «Она ночью кричит, просыпается в слезах». Катя уехала к бабушке в деревню — в школе её засмеяли, кто-то видео видел, хотя полиция клянётся, что удалила всё. «Они сломали нам жизнь!» — кричала Светлана в чате родителей, а Маша с Лерой, что в машине сидели, теперь вообще молчат, как рыбы.
Я представила: иду я по улице, а за мной — такие вот Давиды, с ухмылками и шлангами в руках. Сердце сжалось, как кулак: это что, теперь каждой девчонке так жить — в страхе? Говорят, Аня рисовала в тетрадке чёрные машины и плакала, а Катя сожгла свою куртку — ту, что была на ней в ту ночь. Их семьи собрали деньги на психолога, но соседка шепнула: «Денег не хватит, тут душа в клочья».
Тайны автомойки: кто ещё знал?
Читаю дальше, и мурашки по спине: автомойка эта — не просто сарай. В Каменске шепчутся: там давно тусовались странные ребята — машины мыли, а по ночам что-то крутили. Один пацан из соседнего двора проболтался: «Давид там чуть ли не король был, все его боялись». А ещё слух: отец Давида после ареста сына уехал в Екатеринбург, якобы спрятался, пока шумиха уляжется.
Говорят, в ту ночь на автомойке был четвёртый — какой-то молчун, что сбежал, когда полиция нагрянула. Его ищут, но он, как призрак, растворился. А я думаю: это что, целая банда была? И почему их сразу не повязали? В чатах пишут: у Давида телефон нашли — сотни переписок, угрозы, фотки. Это что, он давно охотился, как волк в овечьей шкуре?
Мой страх: что теперь делать?
Теперь я даже в окно боюсь смотреть — вдруг там машина чёрная стоит? Мама говорит: «Катя, не нагнетай», но я вижу: в нашем дворе тоже парни какие-то шныряют, ржут, телефоны в руках. Эта новость — как камень на сердце: трое в СИЗО, а сколько ещё таких ходит? Я читаю про Аню с Катей, и слёзы текут: они хотели жить, как я, а теперь — тени.
Вчера ночью приснилось: стою я на автомойке, вода ледяная хлещет, а кто-то кричит: «Пиши в чате, что хочешь!» Проснулась в поту, и думаю: это что, теперь за каждое слово в интернете так расплачиваться? Новость эта — как крик в пустоте, а я сижу, обнимаю подушку и шепчу: «Господи, спаси нас всех».