Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Когда тебя зовут Луи…

Дело было в Европинске. Родился мальчик. Папа — испанец. Мама — полуиспанка, полупортугалка. А мальчик стал символом неунывающей Франции. Именно сюда сбежали будущие родители мальчика, потому что им не позволяли жениться. И вот у влюбленных уже трое детей. И тут отец семейства исчезает. Нищета. Мама, привыкшая в родительском доме к роскоши, идет на улицу попрошайничать, прихватив Луи во имя результативности и убедительности. Умение играть на публику пригодилось Луи в будущем. А дальше: Париж, оккупация и влюбленность на всю оставшуюся жизнь. Жанна обомлела, когда увидела омаров на столе. Она не знала, что Луи потратил на этот поход в ресторан все свои деньги. Курсы актерского мастерства. Десять лет незначительных ролей. И, наконец, в сорок четыре года - прорыв: всемирная слава. Десять лет интенсивных и результативных съемок. Инфаркт. Зачем испытывать судьбу? Луи отошел от мира кино. Его восхищали плоды, цветы, животные. Он не обижал природу ни словом, ни делом. И девяносто гектаров ег

Дело было в Европинске.

Родился мальчик.

Папа — испанец.

Мама — полуиспанка, полупортугалка.

А мальчик стал символом неунывающей Франции.

Именно сюда сбежали будущие родители мальчика, потому что им не позволяли жениться.

И вот у влюбленных уже трое детей.

И тут отец семейства исчезает.

Нищета.

Мама, привыкшая в родительском доме к роскоши, идет на улицу попрошайничать, прихватив Луи во имя результативности и убедительности.

Умение играть на публику пригодилось Луи в будущем.

А дальше: Париж, оккупация и влюбленность на всю оставшуюся жизнь.

Жанна обомлела, когда увидела омаров на столе.

Она не знала, что Луи потратил на этот поход в ресторан все свои деньги.

Курсы актерского мастерства.

Десять лет незначительных ролей.

И, наконец, в сорок четыре года - прорыв: всемирная слава.

Десять лет интенсивных и результативных съемок.

Инфаркт.

Зачем испытывать судьбу?

Луи отошел от мира кино.

Его восхищали плоды, цветы, животные.

Он не обижал природу ни словом, ни делом.

И девяносто гектаров его парка не казались ему излишеством.