Катя была нарциссом высшей пробы — из тех, что смотрят в зеркало и видят не просто отражение, а портал в вечность. Ее волосы струились, как рекламный шелк L'Oréal, глаза сверкали, как два биткоина на пике курса, а голос звучал так, будто она озвучивала аудиокнигу по мотивам собственного величия. Она знала: мир — это сцена, а люди — массовка, готовая аплодировать или падать ниц по первому щелчку ее наманикюренных пальцев. И вот на эту сцену вышел Сережа.
Сережа был симпатичным мальчиком — не в том смысле, что фотошопил себя до состояния корейского айдола, а в том, что его лицо будто случайно собрали из запасных частей ангела, оставшихся после сборки Рафаэля. Он работал в коворкинге, пил матчу вместо кофе и читал Кафку, не притворяясь, что понимает. Катя заметила его сразу — не потому, что он был особенным (хотя был), а потому, что его взгляд не скользил по ней с привычным восхищением. Это был вызов. Это был квест.
Она начала охоту тонко, как паук, плетущий паутину Wi-Fi в офисе без интернета. Улыбка тут, случайное "ой, уронила ручку" там, легкий разговор о том, как она устала от "серости будней". Сережа, как и положено жертве, клюнул — но не сразу, а с интеллигентной паузой, будто проверял, не фейк ли этот аккаунт судьбы. Они сходили на кофе, потом на вино, и Катя уже видела, как он падает в ее орбиту, как метеорит, обреченный сгореть в атмосфере ее харизмы. Но тут случилось непредвиденное.
Сережа, как человек, который читал не только Кафку, но и мелкий шрифт договоров, решил погуглить. Не Катю, конечно — он не был из тех, кто сразу лезет в соцсети за спойлерами. Просто спросил у общего знакомого, кто эта девушка с глазами, как у нейросети, генерирующей шедевры. И знакомый, как плохой сценарист, выдал спойлер: "Катя? Да она замужем, муж вроде в IT, дома ждет с борщом и кошкой". Сережа кивнул, допил свой эспрессо и ушел в оффлайн.
На следующей встрече Катя, сияющая, как экран MacBook Pro с Retina, ждала своего триумфа. Она уже подготовила речь — что-то про "химию", "энергию" и "мы выше условностей". Но Сережа посмотрел на нее — спокойно, как смотрит буддист на муравья, ползущего по ступе, — и сказал: "Катя, я не играю в такие игры. Ты замужем. Удачи тебе и твоему мужу". И ушел, оставив после себя запах матчи и тишину, звенящую, как битое стекло в голове у Кати.
Катя обиделась. Нет, не так — она О-БИ-ДЕ-ЛАСЬ, будто вселенная выключила свет в ее персональном спотлайте. "Трус!" — шипела она про себя, глядя в зеркало, где ее лицо теперь казалось слегка подвисшим, как сайт на слабом хостинге. "Слабак, не смог взять то, что само шло в руки!" Она рисовала себе картины: Сережа, дрожащий от страха перед ее величием, Сережа, убегающий от судьбы, Сережа, прячущийся за своими книжками и матчей, как за щитом. Это была красивая история — почти как ее Instagram, где каждый фильтр скрывал правду.
Но правда была другой. Сережа не был трусом. Он просто оказался умным — из тех, кто видит не только фасад, но и обратную сторону вывески. И порядочным — из тех, кто не хочет быть персонажем в чужом сериале про "любовь без правил". Он не убежал от Кати — он ушел от иллюзии, которую она пыталась продать. А Катя? Катя осталась одна со своим зеркалом, где отражалась не вечность, а обычная женщина, которая забыла, что реальность — это не только ее сцена.
Вечером она вернулась домой. Муж варил борщ, кошка мурлыкала, а Катя смотрела в окно, думая, что мир несправедлив. Но где-то в глубине сознания — там, где не доходили лучи ее нарциссизма, — мелькнула мысль: а может, это не трусость, а сила? Она тут же прогнала эту ересь. Зеркало ждало. И она пошла к нему — убеждать себя, что все еще королева.