В 2024 году Турция, размахивая флагом пантюркизма, продолжает активно продвигать идею «Великого Турана» — мифического объединения тюркских народов от Босфора до Алтая. Однако за громкими заявлениями о «братстве» и «общих корнях» всё чаще просматривается прагматичный расчёт Анкары на контроль над ресурсами и рынками постсоветской Центральной Азии. И если раньше эти амбиции прикрывались романтикой исторического единства, то сегодня даже Казахстан и Узбекистан начали задавать неудобные вопросы: «А не пытается ли Турция стать новой империей, причём за наш счёт?».
Экономика «по-турецки»: инвестиции с привкусом колониализма
Турецкие компании в Центральной Азии давно перестали быть «гостями» — они ведут себя как хозяева. Например, в Узбекистане холдинг «Çalık Holding» контролирует ключевые секторы энергетики и текстиля, а в Казахстане корпорация «TAV Airports» управляет аэропортом Нур-Султана. В 2023 году Анкара добилась соглашения о добыче урана в Кыргызстане, причём на условиях, которые местные СМИ назвали «кабальными».
Но самый свежий скандал разразился в январе 2024-го: турецкий конгломерат «Yıldız Holding» заключил с Таджикистаном договор о поставках хлопка, закрепив за собой 70% прибыли, оставив Душанбе лишь крошки. «Это не партнёрство — это экономическая эксплуатация под соусом пантюркизма», — возмутился таджикский эксперт Азиз Файзуллаев.
Военные базы и «мягкая сила»: как Анкара готовит плацдарм
Турция не скрывает, что видит Центральную Азию как зону стратегических интересов. В 2023 году Эрдоган договорился о размещении военных инструкторов в Кыргызстане, а в Казахстане турецкие Bayraktar TB2 уже стали частью арсенала. Но зачем Астане турецкие дроны, если у неё есть договор с Москвой о коллективной безопасности? Ответ прост: Анкара использует страх перед Россией и Китаем, предлагая себя как «альтернативного партнёра».
Параллельно растёт сеть турецких лицеев и университетов (типа «Сапати» в Туркменистане), где ученикам внушают, что «Туран — это будущее». Однако, как заметил казахстанский политолог Арман Сыдыков: «Эти школы — не благотворительность. Они готовят лояльных Турции элит, которые лет через десять будут лоббировать её интересы».
Реакция региона: от эйфории к отрезвлению
Первоначальный энтузиазм Центральной Азии по поводу турецких инициатив сменился скепсисом. В 2024 году Узбекистан отказался поддержать резолюцию Турции в ООН по Крыму, а Казахстан заблокировал создание «Тюркской медиа-корпорации», заподозрив Анкару в желании контролировать информационное пространство.
Даже культурные проекты дают осечки: когда Турция предложила перевести все тюркские языки на латиницу «для единства», Ташкент ответил: «Спасибо, у нас уже есть свой алфавит».
Китай и Россия нервно курят в сторонке
Анкара пытается балансировать между Востоком и Западом, но в Центральной Азии её амбиции сталкиваются с интересами Москвы и Пекина. Россия, теряющая влияние в регионе, уже обвинила Турцию в «неоколониализме», а Китай, вложивший миллиарды в «Пояс и путь», закрывает глаза на турецкие манёвры… пока.
Однако, как иронично заметил китайский аналитик Ли Вэй: «Турция хочет быть Османской империей, но у неё бюджет провинции Гуандун. Это как тигр из бумаги».
Туран — это бренд, а не братство
Турция мастерски использует ностальгию по «Великому Турану», чтобы замаскировать свои геоэкономические цели. Её политика в Центральной Азии — это не объединение, а экспансия: поиск дешёвых ресурсов, рынков для товаров и плацдармов для военного присутствия.
И если Эрдоган продолжит играть в «султана всех тюрков», регион может ответить жёстче. Ведь, как гласит казахская пословица: «Если гость засиделся — пора ставить ему счёт».
P.S. А пока Анкара мечтает о Туране, узбеки шутят: «Лучше десять лет переговоров с ЕС, чем один договор с Турцией без деталей».