В предыдущей части мы рассматривали самые известные работы румынского фотографа Михаэлы Норок, на которых запечатлены сильные женщины со всего мира. Но сегодня речь пойдёт о проекте, где героини предстают в ином амплуа — без боевой раскраски, карьерных амбиций или социальных масок. «Матери и дети» Михаэлы Норок — это много лет путешествий, 50 стран и попытка запечатлеть невидимую пуповину, связывающую поколения.
Михаэла не планировала специализироваться на материнской теме. Её знаменитый «Атлас красоты» изначально задумывался как исследование женской идентичности вне стереотипов. Всё изменилось после рождения дочери. «Я вдруг поняла, что материнство — это универсальный язык, но его диалекты уникальны в каждой культуре», — признаётся фотограф. Так в 2017 году появилась новая серия и началась она с кадров, где исландка, укачивающая младенца в доме из торфа, соседствует с кенийской матерью, чьи руки украшены ритуальными шрамами племени Самбуру.
Съёмка всегда начинается с ритуала — Михаэла просит женщин показать «место силы». Для кого-то это кухонный стол, для других — река, где стирают бельё, у других это кроватки, где они напевают колыбельные малышам. Например, в монгольской юрте героиня развернула ковёр с изображением дерева рода: «Мы садимся здесь в день рождения ребёнка — чтобы корни помнили». В бразильских фавелах крыша — то единственное место, где прекрасно виден закат поверх стен, испещрённых пулевыми отметинами.
Технически многие кадры — вызов. Дети не выдерживают долгих поз, вспышки пугают, традиционные одежды сливаются с фоном. Михаэла выработала хитрость: просит матерей шептать детям на ухо секреты. «Однажды женщина призналась дочери, что в 16 лет сбежала из дома к её отцу. Девочка засмеялась, а я успела поймать этот момент общности бунтарей», — смеётся фотограф.
В Тегеране она снимала вдову погибшего активиста — двухлетний мальчик постоянно касался шрама на её руке от полицейской дубинки.
«Он гладил его, как будто пытался стереть боль. Мы обе плакали во время съёмки». Этот кадр стал тихим манифестом проекта: материнство как форма сопротивления жестокости мира.
Критики спорят о проекте. Одни видят в нём романтизацию «жертвенной натуры женщины», другие — феминистский акт. Сама Михаэла Норок говорит: «Например, некоторые религиозные лидеры способны уничтожать выставки современного творчества, я знаю такие случаи. А потом оказывается, что их жены тайком посещают эти места».
Статистика проекта впечатляет: на него было потрачено множество денег, часов и сил. Но важнее цифр — истории. После публикации фото непальской матери, несущей ребёнка за спиной вместе с тюками травы, местные власти установили в её деревне автобусную остановку. А японская женщина с сыном-аутистом написала: «Ваша деятельность дала мне понять, что у всех в жизни свои сложности, свой груз. И это удивительно понимать, что матери со всего мира ежедневно справляются с ними. Можно сказать, мы и есть - героини».
«Каждый кадр — это будто фильмы, где матери сами рассказывают свои истории. Зрители увидет: как в Конго поют над колыбелью из банановых листьев, а в Норвегии сочиняют саги о фьордах».
Проект «Матери и дети» давно перерос искусство. Как сказала 70-летняя аборигенка из Австралии: «Теперь я знаю — мои слезы, когда умер первый сын, были такими же солёными, как у матери из той страны... как её... с ледяными горами. Мы все носим одинаковую боль. И одинаковую любовь».