Сын живописца, Александр Иванов первые уроки получил от отца, потом обучался в Академии художеств. С 1831 года Иванов уезжает в Италию и поселяется в Риме. Художник много путешествует, изучает памятники искусства, много читает, общается с мыслящими людьми - в поисках выхода своим раздумьям о смысле жизни и искусстве. В этот период он пишет картины: "Аполлон, Гиацинт и Кипарис", "Явление Христа Марии Магдалине после воскресения". Чуть позже он приступает к работе над своей новой картиной "Явление Христа народу". Первая мысль о сюжете возникла еще в 1833 году: он задумал изобразить появление Иисуса Христа в тот момент, когда Иоанн Креститель совершал обряд крещения в реке Иордан. В 1835 году он начал писать картину на довольно большом холсте и уже был близок к ее завершению, но в 1837 году взял другой холст, в семь раз больше, и приступил к работе на нем. Картина поглотила художника целиком. Почему художник не раз в своей творческой жизни обращался к этой теме? Александра Иванова считают художником одной картины. Является ли данное мнение справедливым? Попробуем узнать больше.
Идейный замысел длиною в жизнь
По мнению большинства современников, картина "Явление Христа народу" получила высокую оценку как знатоков живописи так и простых зрителей. Известный критик 19 века В. Стасов, относительно успеха картины писал: "В этой картине Иванов поднялся на громадную вышину и создал такое произведение, которому подобного не только никогда не представляло до тех пор русское искусство, но которое во многом достигло высших пределов, каких достигло итальянское искусство 16 века, то есть высшее искусство старинной Европы". Иванов занят был этим сюжетом еще с юношества: ему было двадцать два года, когда он писал своему дяде Демерту в 1824 году: "Я теперь оканчиваю Иоанна Крестителя, проповедующего в пустыне". Постепенно художник стал проникаться сознанием значительности этого поворотного события в истории человечества, и замысел его начал приобретать черты грандиозности. В картине он хотел соединить все: духовную идею с чувственным восприятием, религию с точным знанием, старую живописную традицию с новыми достижениями, христианскую мифологию с мифологией античной. Шестнадцать лет позже он принимается за ту же картину, но уже в громадных размерах и пишет ее целых двенадцать лет (1836-1848). Ему казалось, что ничто не может быть выше и значительнее этого сюжета.
По оценке большинства знатоков искусства, при всем ее величии и грандиозности, картина имеет и ряд недостатков. Оценивая значение картины, В. Стасов пишет: "Иванов никогда не достиг великолепного колорита старых венецианцев, Тициана и других, на что так надеялся и о чем так постоянно хлопотал: кто не родился колористом, тот им, конечно, не сделается, несмотря ни на какие старания и усилия". По мнению многих художников того времени, нельзя не видеть недостатков картины Иванова - они бросаются в глаза. Так например, крест в руках Иоанна Крестителя, "мантия" на нем, по их мнению, портят общее впечатление. Затем несколько странным кажется общее расположение фигур, которое имеет вид как будто бы скульптурный, почти барельефный. Эту массу народа, искусственно пригнанную и сгруппированную на узком и продолговатом пространстве и др. Но разве эти самые недостатки не присутствуют у талантливых итальянских живописцев 16 века?
Но Иванов нам дорог не за идеальную и не за придуманную сторону своего таланта. Он нам дорог, как глубокий и правдивый наблюдатель существующего. Он прежде всего необыкновенно талантливый выразитель природы, людей, типов, характеров. И в этом смысле он достиг наивысшего совершенства, как немногие из всех его предшественников. Как он этого добивался? "Лица получили у него свое типическое, согласно евангелию, сходство, и с тем вместе сходство еврейское. Вдруг слышишь по лицам, в какой земле происходит дело," - говорил Гоголь, свидетель его работы. Общение художника с Н.В. Гоголем было настолько тесным, что Иванов написал в двух вариантах портрет писателя (1841) и, кроме того, придал его черты одному из персонажей своей картины.
Титаническая работа над картиной
Письма Иванова, а еще более сохранившиеся его бесчисленные этюды с натуры, доказывают, как пристально художник изучал живую натуру для своей картины. Чтобы найти живую красоту нагого тела, усердно посещал купальни в Риме и Перуджии, ездил к берегам рек, к морю. Проникнутый идеей национальности, посещал синагоги и совершал целые путешествия, чтобы увидеть и схватить истинные еврейские типы.
Что касается пейзажа, играющего такую важную роль в его картине, Гоголь писал: "Иванов просиживал по нескольку месяцев в нездоровых понтийских болотах и пустынных местах Италии, перенес в свои этюды все дикие захолустья, находящиеся вокруг Рима, изучил всякий камешек и древесный листок..."
В своем письме к сестре художник пишет: "Я выехал летом в Субиако - городок, лежащий в горах Сабинских. Дикие и голые скалы, его окружающие, река чистейшей и быстротекущей воды, окруженной ивами и тополями, мне послужили материалами для этюдов к картине".
Истинного типа Христа, верного исторически, Иванов искал во всех старейших изображениях, но остановился на византийской мозаике палермского собора. Затем долго искал его в живой натуре. Так было и с другими главными личностями картины. Современники утверждали, что во всей европейской живописи не существует другого подобного Христа, как Христос Иванова, - как по своей величавости, простоте и глубокой душевности, так и по художественным совершенствам. Точно так же во всем европейском искусстве нет другого Иоанна Крестителя, равного Иоанну Крестителю Иванова.
Вот так характеризует персонажи картины В.В. Стасов: "Стремительный, полный женственной красоты Иоанн Богослов, исполненный кроткой благости старец Андрей, фарисеи, косящиеся в бессильной злобе и мечущие лютые взгляды, уверовавшие старики - и молодые, зрелые мужи, и мальчики-красавцы, упорные в старой вере упрямцы, которых явно ничто на свете не сдвинет с их неподвижной точки, богатые сибариты с изнеженным телом - и их клейменные рабы, вдали несколько любопытных и робких женщин в восточных чадрах. Наконец, целая толпа равнодушных и безучастных, радость и пробуждающаяся надежда на счастье и новую жизнь. А рядом - равнодушие, любопытство, злые души - вот какие богатые, бесконечно разнообразные элементы изобразил Иванов в своей картине".
Вместо заключения
Работа над картиной невероятно затянулась. Вскоре выплаты академических пенсий закончились, и он стал жить на мизерные пособия, которые Иванову удавалось выхлопотать у разных учреждений или меценатов. Жить приходилось в крайней бедности, экономя на каждой мелочи, порой утоляя голод кусками хлеба, а жажду - водой из уличного фонтана. Добываемые деньги уходили на содержание громадной мастерской, покупку художественных материалов и оплату натурщиков. Стремясь к максимальной жизненной убедительности, Иванов много сил и времени отдавал исполнению натурных этюдов, отыскивая и уточняя в них лица и фигуры персонажей, вплоть до самых, казалось бы, незначительных деталей, вроде камней у реки.
Из этюдов выросла целая серия превосходных итальянских пейзажей, среди которых особое впечатление производят: "Ветка", "Аппиева дорога при закате солнца" и "Дерево в тени над водой близ Кастель-Гандольфо" (1840-х - начала 1850-х). Ценность подготовительных этюдов давно перевесила ценность самой картины "Явление Христа народу".
Ее нельзя назвать полной удачей: она внушает безмерное уважение, но не трогает. Художник сам, очевидно, понял это, потому что прикасался к ней все реже и, скорее, по инерции или по обязанности, а в 1850-х годах почти забросил ее, захваченный новым замыслом - еще более грандиозным и уже откровенно несбыточным.
Вечный фантазер, идеалист, утопист и мечтатель, обуреваемый желанием духовно обогатить человечество, художник задумал огромную серию росписей на библейские темы. Но ничему, увы, не суждено было сбыться. Вскоре, после возвращения в Россию художник умирает от холеры. Можно ли назвать Александра Иванова художником одной картины? Думаю вряд ли. Скорее всего художником со странной и незавершенной творческой судьбой. Но то, что художник был невероятно талантливым, честным с самим собой и людьми - несомненно. Жаль, что судьба не позволила исполниться новым замыслам художника, но сохранились многочисленные акварельные композиции к планируемым работам. Их художественная ценность, как и многих других работ мастера, для нас и будущих поколений поистине уникальна.
Подписывайтесь, чтобы вместе узнавать об истории создания великих картин!