Петр Молодидов, командир 96-го казачьего полка, остается фигурой интенсивных споров и сложных повествований в Донском регионе России. Когда-то он был признанным, хотя и неформальным, лидером в донском казачьем сообществе, известным своим военным опытом и бескомпромиссной позицией в вопросах правосудия. Его история — это сеть вооруженных конфликтов, самосудов и тюремного заключения, сформированная бурным социально-политическим ландшафтом 1990-х годов и далее.
Молодидов приобрел известность в постсоветскую эпоху, время, отмеченное беззаконием, этнической напряженностью и экономическими трудностями. В 1993 году его полк ненадолго захватил Дом политпросвещения в Ростове, а его казаки патрулировали улицы, по сообщениям, задерживая лиц цыганского и кавказского происхождения. Эта инициатива приняла широкий резонанс, когда один из задержанных был убит. Молодидов был арестован, но вскоре освобожден из-за давления со стороны своих сторонников-казаков.
Его военный бэкграунд обширен, он воевал в различных конфликтах, включая Приднестровье, Югославию, Абхазию и Чечню. Однако позже он столкнулся с самой значительной юридической проблемой. Он был приговорен к 17 годам в тюрьме строгого режима за убийство насильников-кавказцев.
Еще больше осложнив его положение, в 2013 году российский суд добавил ему два года к сроку наказания по статье 280 УК РФ (призывы к осуществлению экстремистской деятельности через средства массовой информации) на основании статьи, написанной им для газеты «Казачий взгляд».
Несмотря на свое заключение, Молодидов авторитетен среди казаков России и Зарубежья, которые видят в нем символ сопротивления несправедливости. Его сторонники описывают его как несломленного, преданного казачьему делу и своей родине, и критикующего спонсируемые государством реестровые «казачьи» организации, часто насмешливо называемые ряжеными, «маскарадами».
Все казаки защищают его действия, утверждая, что его полк воевал не только на полях сражений, но и против преступности и коррупции в Ростове. Они рассказывают, как его казачьи патрули противостояли кавказским бандам, разгуливавшим в 1990-х, привлекали к ответственности коррумпированных чиновников и защищали местное население.
Сторонники утверждают, что действия Молодидова стали результатом развала закона и порядка, когда власти не смогли защитить граждан и наказать преступников. Они утверждают, что его действия, хотя технически и были актами самосуда, были прямым ответом на провал государства.
Эту точку зрения дополнительно иллюстрируют рассказы беженцев, спасающихся из зон конфликта. В одном из таких рассказов описывается русская женщина, беженка из Чечни, которая видела, как мужчина, убивший ее семью, жил в роскошном особняке в Ростове. Подразумевается, что бездействие было бы неприемлемо перед лицом такой несправедливости.
Повествование о Петре Молодидове глубоко поляризовано. Для некоторых он мужественный воин и защитник народа, вынужденный взять правосудие в свои руки в беззаконной и коррумпированной среде. Для других он преступник, взявший закон в свои руки.
Независимо от точки зрения, его история дает возможность заглянуть в сложную и бурную историю донских казаков в постсоветской России, период, отмеченный социальными потрясениями, этнической напряженностью и борьбой за идентичность. Его дело продолжает вызывать споры о пределах самообороны и ответственности государства за обеспечение безопасности и соблюдение закона.
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»